Второй ряд
May. 19th, 2017 07:38 amВторой ряд третье место
Все-общая история - это описание того, как человеки пытались хоть недолго побыть ПЕРВЫМИ, занять место под соднцем, весело откидывая тень на вторых, третьих и "прочих разных шведов".
"Однажды я попросил отца дать мне что-нибудь «настоящее». Он подумал, тоже как-то с мукой посмотрел на стеллажи — они возвышались вдоль двух стен друг напротив друга от пола до потолка — и снял одну из трех одинаковых темно-темно-синих книг.
— Вот, попробуй. «Тысяча душ».
Я прочитал «А. Ф. Писемский. Сочинения». От слова «сочинения» мне, помню, стало муторно: опять сочиненное. А хотелось несочиненного — настоящего. Но, доверяясь выбору отца, открыл толстую книгу и стал читать роман под названием «Тысяча душ».
Позже, познакомившись со многими произведениями русской литературы девятнадцатого века, я удивился, почему отец дал мне именно этот роман этого автора. Ведь мог бы, логичнее, предложить «Обыкновенную историю» Гончарова, «Бедных людей» Достоевского, «Отцов и детей» Тургенева, «Отрочество» Толстого…
Сейчас, спустя тридцать лет, спрашивать об этом отца наверняка бесполезно. Вряд ли вспомнит. Лучше сам придумаю ответ: скорее всего, он был уверен, что Гончарова, Достоевского, Тургенева, Толстого я рано или поздно прочту обязательно, а вот Писемского…
В разнообразных перечислениях обоймы русской классики Писемский почти не встречается. Он давно стал писателем так называемого второго ряда. Очень печальный, но точный термин."
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2016/11/rassadnik-pisemskogo.html
Все-общая история - это описание того, как человеки пытались хоть недолго побыть ПЕРВЫМИ, занять место под соднцем, весело откидывая тень на вторых, третьих и "прочих разных шведов".
"Однажды я попросил отца дать мне что-нибудь «настоящее». Он подумал, тоже как-то с мукой посмотрел на стеллажи — они возвышались вдоль двух стен друг напротив друга от пола до потолка — и снял одну из трех одинаковых темно-темно-синих книг.
— Вот, попробуй. «Тысяча душ».
Я прочитал «А. Ф. Писемский. Сочинения». От слова «сочинения» мне, помню, стало муторно: опять сочиненное. А хотелось несочиненного — настоящего. Но, доверяясь выбору отца, открыл толстую книгу и стал читать роман под названием «Тысяча душ».
Позже, познакомившись со многими произведениями русской литературы девятнадцатого века, я удивился, почему отец дал мне именно этот роман этого автора. Ведь мог бы, логичнее, предложить «Обыкновенную историю» Гончарова, «Бедных людей» Достоевского, «Отцов и детей» Тургенева, «Отрочество» Толстого…
Сейчас, спустя тридцать лет, спрашивать об этом отца наверняка бесполезно. Вряд ли вспомнит. Лучше сам придумаю ответ: скорее всего, он был уверен, что Гончарова, Достоевского, Тургенева, Толстого я рано или поздно прочту обязательно, а вот Писемского…
В разнообразных перечислениях обоймы русской классики Писемский почти не встречается. Он давно стал писателем так называемого второго ряда. Очень печальный, но точный термин."
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2016/11/rassadnik-pisemskogo.html
с женой, конкурента перевешивают
Date: 2017-05-19 06:04 am (UTC)Боборыкин, Пётр Дмитриевич (1836—1921) — русский писатель, журналист, муж Софьи Александровны Боборыкиной.
"Учился в Нижегородской гимназии, затем — в Казанском и Дерптском университетах, где готовился к карьере учёного-химика и медика. Свободно владея основными европейскими языками, объездив весь Старый Свет, Боборыкин слыл одним из культурнейших людей своей эпохи."
"В конце 1850-х и начале 1860-х гг. Писемский по своему литературному весу не уступал Толстому и Достоевскому. Его сочинения переводили на европейские языки и оживлённо обсуждали в «толстых журналах». Самым значительным произведением считается роман «Тысяча душ» (1858) — редкий для русской литературы пример «делового романа», во многом предвещающий эстетику натурализма".
Боборыкин, Николай Николаевич (1812—1888) — русский поэт, цензор.
Григорий Фёдорович Писемский (1862—1937) — врач, гинеколог, профессор Московского университета.
Re: с женой, конкурента перевешивают
Date: 2017-05-19 09:03 am (UTC)Из второго я бы посоветовал никак не Боборыкина, а Вельтмана ("Сердце и думка" - этакий "Мастер и Маргарита" XIX века, и "Странник" - тоже очень неожиданный модернизм, по ощущению).
выпал уже после революции
Date: 2017-05-19 09:09 am (UTC)(Понятно, что многое зависит от моды, критиков, экранизаций, то есть неожиданностей хватает.)
Спасибо за рекомендации. С удовольствием гляну.
очень неожиданный модернизм
Date: 2017-05-19 11:52 am (UTC)" Но обед кончен, рассказ кончен, ратафию поднесли, кофе подали, из-за стола встали. Поручик прищелкнул шпора о шпору, отцу поклон, дочери взор, прощается. "