arbeka

Бессовестно штампанем: Ю.Мориц в рекомендациях не нуждается. В давние времена вполне известная поэтесса изрекла типа: Как эта девочка отважилась?

Что понял/не понял:

Речь идет о своем (чем владею) и чужом (чуждом?)

Родная речь versus «немая речь» (так?)

Чужое чуждо не по национальному/лингвистическому признаку, в поэтическом запале, как маленький (см текст) ребенок,  автор отказывается от деревни (Sic!) не раставаясь с по конституции положенным деревом.

Так о чем речь? Если не почему, то Зачем – ломаем стулья?

Правильно ли понимание, что граница своих владений причудлива, извилиста и – страшно подумать – не совпадает  с владениями чужими?

llissi

Не проявить ли нам старую пленку?

Милая doxie_do в своей публикации  http://doxie-do.livejournal.com/53300.html#t155956 привлекла внимание просвещенной публики к призабытому поэту начала прошлого века.

С ее легкой руки, хотелось бы задуматься над визуальными возможностями игривой поэтической шутки.

Да будет СВЕТ.

Какими видятся световые ситуации в предложенных фотосессиях?

1.   Студийная съемка (home studio) возможна только современной техникой (Кодак 1913 года отдыхает в сторонке). Вспышка не обязательна, но требуются навыки репортажной съемки.

2.   “Street photo”, разъезды по городу и на даче. Пара формальных кадров при дневном свете.

3.   Пейзаж и “nu”. Предполагается утренняя или послеобеденная съемка, свет относительно мягкий, возможно, контровый. Возможно применение Кодака 1913.

4.   “Desnudo artístico”, точнее «эротическая фотография». В зависимости от места съемки (квартира, дача, гостиница?) не исключаем использование старого Кодака при наличии автоспуска. Или «помощника фотографа».

“Pintura es cAlor”.

Без всякого сомнения, мы снимаем на «черно-белую пленку», эти цвета – знаковые.

Пуделек может быть не белого цвета, но он замечательно перекликается с Монбланом на заднем фоне.

Возможно, что картуз не черный, но как он, черт подери, прекрасно подыгрывает достоверно черному Кодаку.

«Чернота» кустов и густые тени у берега подчеркивают белизну незагорелого тела. И белья, осмелюсь предположить – белого.

А вот финальная сцена не блистает роскошными красками. Но как справедливо отмечено во френдленте  doxie_do , она ценится не за это.

Да был ли мальчик?  (поиски композиции).

Прожженые фотографы скептически оценивают композиционные каноны. Под пристальным виртуальным контролем, осмелимся потыкать в самое заметное.

Щелк, щелк, щелк  - заплаканное «смешное» лицо немолодой и не слишком умной женщины.

Щелк, щелк – смазанный «подпрыгивающий папаша» вместе с увиливающим  дом. любимцем.

Щелк, щелк – зеркальный автопортрет, пока без Саскии, но при картузе и с папиросой (по техническим проблемам, дьявольский дымок почти не заметен).

Щелк – «засветился» дядюшка Мефистофель с волшебной смазкой.

Щелк + 500 – эротическая натурная и студийная съемка – отдельная песня, испоняется как минимум – дуэтом, с частой сменой позиций.

И никаких тебе “The Wall”.

Постобработка.

Фотошоп – это наше все.

С таким ударным инструментом мы пробьем все стены в мире. Можно фоточки «состарить», уподобить тем, довоенным, чудом выжившим. Можно сделать “glamour” или “love story”, может модный “pin-up”?

Вполне потянет как жанр или семейный репортаж.

Resumen.

Только вот куда мы запрячем нежную грусть, которая возникает ниоткуда и не превращается ни во что?



Оригинал здесь:

http://doxie-do.livejournal.com/53300.html#t155956

Чуж-Чуженин. Награды (Гимназические восторги)

Чуж-Чуженин - псевдоним Николая Ивановича Фалеева (1872-1941), человека очень интересной судьбы:

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D4%E0%EB%E5%E5%E2,_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E9_%C8%E2%E0%ED%EE%E2%E8%F7

Это стихотворение я нашла в "Чтеце-декламаторе" (т.1, 1913):

НАГРАДЫ (ГИМНАЗИЧЕСКИЕ ВОСТОРГИ)

Свершилось! В экзаменных муках
Монблан переходит турист:
Мне дан за успехи к наукам
Похвальный с печатями лист.
Мамаша от радости плачет
И ходит с похвальным листом.
Папашенька пуделем скачет,
А пудель виляет хвостом.
Меняю мгновенно причёску,
Картуз a la чёрт побери,
Папаша суёт папироску
И мягко басит: "Покури"!
И дядюшка... дядюшка даже,
Мамашин кузен-холостяк -
Приносит мне банку фиксажа
И новенький чёрный Кодак.

И как надлежит гимназисту,
Прошедшему ворох наук,
Я книги снесу букинисту
И выгодно сбуду их с рук.
Итак, заведутся деньжонки,
Изрядную сумму сложу,
Куплю я для Кодака плёнки
И свой аппарат заряжу.
И буду я щёлкать... О, лето!
О вы, над рекою кусты!
О ты, что стоишь неодета
В лучах неземной красоты!
И крики, и визги, и всплёски,
Бельё, и изящный корсет,
Купанье, плесканье, причёски -
Везде за сюжетом сюжет...

Довольно! Ни книг, ни тетрадок!
Покоюсь на лоне наград!
Как отдых заслуженный сладок!
Как щёлкает мой аппарат!

Via:
http://ivanov-petrov.livejournal.com/176789.html

Это было в Барселоне 19-го мая

Вновь гранатные деревья расцвели, благоухая.
У вдовы сеньора Сузы собралася стая теток,
Черноокую Аниту убеждая выйти замуж.
Тетки все единогласно ей советовали выбрать
Барселонского гидальго Мануэло Эступидос.
- Для вдовы в поре цветущей не найдешь ты лучше мужа.
Он богат, в солидных летах, шестьдесят ему не больше!
На советы добрых теток улыбнулася Анита
И, потупив скромно очи, звонким молвила контральто:
- Ах, мне кажется, что, вместо одного такого мужа,
Трех мужей двадцатилетних я охотнее взяла бы.
При таком ответе странном стая теток в изумленьи
Вдруг отпрянула, закаркав:
- Ты с ума сошла, Анита!
А гранатные деревья улыбнулись, расцветая.
Это было в Барселоне девятнадцатого мая.

Tags: literature

http://ivanov-petrov.livejournal.com/176789.html

Стихотворения Николая Агнивцева