куда нечасто проникает дневной свет

[arbeka]

"Едва я сошел с поезда в Мюльгейме, как меня охватило тревожное чувство. Это
был  уродливый  городишко,  лишенный  сердца,  и  здесь  у  меня  не  было  друзей.  Я
прибыл на завод и был направлен на медкомиссию для страховки. Осмотр длился два
дня, и я прошел его с блеском. О КА я больше не вспоминал.
Через  неделю‐другую,  став  уже  сталеваром  Рура,  я  получил  из  Лондона
призывные  документы  и  одновременно  с  ними  –  письмо  из  Национального
провинциального  банка  в  Южном  Кенсингтоне,  в  котором  указывалось  на
неудовлетворительное  состояние  моего  счета  и  выдвигалось  требование
незамедлительно  погасить  перерасход  в  размере  четырех  фунтов  и  семнадцати
шиллингов. Я отправил им наглый ответ, призывая взглянуть на штамп  Мангейма на
конверте  и  советуя    засунуть  карточку  на  Дэвида  Ирвинга  туда,  куда  нечасто
проникает дневной свет.

Comments

[arbeka]

предпосылки для сексуальной революции, которая постепенно и свершилась в течение первых двух третей XX в.

А далее произошло "удивительное" - оказалось, что сексуальная революция вовсе не обеспечила "свободную любовь для всех", а привела к кабы не большему расслоению, но уже по другим причинам. Как это прекрасно сформулировал Уэльбек:

"Без сомнения, говорил я себе, в нашем обществе секс – это вторая иерархия, нисколько не зависящая от иерархии денег, но не менее – если не более – безжалостная. По своим последствиям обе иерархии равнозначны. Как и ничем не сдерживаемая свобода в экономике (и по тем же причинам), сексуальная свобода приводит порой к абсолютной пауперизации. Есть люди, которые занимаются любовью каждый день; с другими это бывает пять или шесть раз в жизни, а то и вообще никогда. Есть люди, которые занимаются любовью с десятками женщин; на долю других не достается ни одной. Это называется «законом рынка». При экономической системе, запрещающей менять работу, каждый с большим или меньшим успехом находит себе место в жизни. При системе сексуальных отношений, запрещающей адюльтер, каждый с большим или меньшим успехом находит себе место в чьей-нибудь постели. При абсолютной экономической свободе одни наживают несметные богатства; другие прозябают в нищете. При абсолютной сексуальной свободе одни живут насыщенной, яркой половой жизнью; другие обречены на мастурбацию и одиночество. Свобода в экономике – это расширение пространства борьбы: состязание людей всех возрастов и всех классов общества. Но и сексуальная свобода – это расширение пространства борьбы, состязание людей всех возрастов и всех классов общества... Некоторым удается побеждать на обоих фронтах; другие терпят поражение и на том, и на другом."

Ну в самом деле, кто бы мог подумать, что именно это и произойдет, учитывая, что у большинства коллективных животных, никак не ограниченных социально заданными формами отношений ("моралью") - от муравьев до павианов - размножается лишь меньшинство популяции. Конечно, для человечества гориллья ситуация малореальна даже с дальнейшим ростом этого расслоения, но - лишь для большинства в репродуктивном возрасте: с наступлением зрелости конкурентоспособность падает, а давление среды, в которой сексуальная доступность почти не прикрывается, остается и невротизирует индивида неизбежной меметической завистью не хуже, чем запреты в иных условиях.