стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Но после поражения, революции и Версальского договора все изменилось – теперь нужно было найти виновника. Немецкие политики-националисты и верхушка армии недолго искали подозреваемых: это были евреи и социалисты44. Обе группы изо всех сил защищались от бури обвинений. SPD публиковала шутливые опровержения и рассказы обычных солдат, показывающие реалии фронта45. Евреи также упорно сражались с этой заразной легендой. Однажды Дитрих Эккарт, издатель национал-социалистической «Völkischer Beobachter», предложил вознаграждение любому, кто назовет мать-еврейку, у которой трое сыновей пробыли на фронте дольше трех недель. Рав Самуэль Фройнд из Ганновера нашел двадцать матерей, соответствующих критерию; вооружившись этими данными, он подал на Эккарта в суд и выиграл46. Но как бы громко SPD или немецкие евреи ни опротестовывали свое личное дело, бороться с упрощенным, одномерным представлением о предательстве оказалось почти невозможно.