почему еще не «взяли» Бриков

[arbeka]

П и р в о в р е м я ч у м ы

Брики вернулись в Москву.

Наступил новый, 1938-й, год, но разгул Большого террора не умень
шился, продолжались широкомасштабные аресты, советские люди без
возвратно исчезали в недрах Лубянки и ее филиалов. Одно из основных
правил поведения остававш ихся на свободе было «Не высовываться!
Излишне не обращать на себя внимание!».
А тут — юбилей Осипа Максимовича: 16 января ему исполнялось 50 лет!
Но решили «не высовываться», а отметить дома, в узком семейном кругу,
за зашторенными окнами; хотя маловероятно, чтобы кто-то мог заглянуть
в окна их арбатской квартиры на седьмом этаже, но так было спокойнее.
Вряд ли О. М. составлял и распространял традиционный листок по
желаний — «вуншцеттель» — к этой дате, по крайней мере в его архиве
ничего подобного не сохранилось.
Да и от приглаш ения широкого круга гостей следовало воздержаться.
Во-первых, с арестом Виталия Марковича бюджет «семьи» значительно по
шатнулся, а во-вторых, не очень-то ясно, кого еще можно считать друзьями.
Даже опасливые Асеев и Кирсанов держались отчужденно, не понимая,
почему еще не «взяли» Бриков как членов семьи изменника Родины П ри
макова (с лубянским клеймом «ЧСИР»).
Словом, было совсем не до юбилея.
https://imwerden.de/pdf/valyuzhenich_pyatnadtsat_let_posle_mayakovskogo_tom2_poslednie_gody_osipa_brika_2015__ocr.pdf
..............
Настоящ ий том, второй в дилогии «Пятнадцать лет после М аяков
ского», охватывает период с 1938 по 1945 год и соответственно разбит на
восемь погодовых частей. Так же, как и в первом томе, большую роль в нем
играет переписка междуЛ. Ю. и О. М. Брик. Правда, число писем здесь
почти в три раза меньше; если там их было 289 (13 — с неопределенными
датами отправления), то здесь всего 99 (из них 5 публиковались ранее
в сокращ ении). Это объясняется тем, что если раньше Л. Ю. много ездила
вместе с В. М. Примаковым по местам прохождения им воинской службы,
откуда регулярно писала О. М. Брику, то после 1937 года они меньше рас
стаются, и писать друг другу нет необходимости. За три последних года
этого периода — с 1943-го по 1945-й — писем нет вообще, так как Лиля
Ю рьевна и Осип М аксимович не расставались.
Письма Л. Ю. и О. М. пронумерованы здесь (в продолжение нумерации
1-го тома) с Nq 277 по N9 375. Письма между другими адресатами и адре
сантами, приведенные здесь, как и раньше, не нумеруются.
Но так же, как и в предыдущем томе, для описания связанных с жизнью
Бриков исторических периодов в большом количестве привлечены другие
архивные и малоизвестные документы, например переписка с Н. Рябовой,
A. Крученых, Н. Глазковым и др.
Большой объем переписки, как и прежде, связан с летними выездами
Бриков в места отдыха. Но если Осип Максимович предпочитает Черно
морское побережье Кавказа, то Лиля Ю рьевна отдыхает, как правило,
в Подмосковье.
Этот период означен двумя важными событиями, наложившими глу
бокий отпечаток на жизнь наших героев. Это десятилетие со дня смерти
B. М аяковского, отмечавшееся в стране в 1940 году с невиданным раз
махом, и, конечно же, Великая Отечественная война.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

льптура. Бронза. 1938 г.
Ч е т в е р т о е з а м у ж е с т в о Л. Ю.
«Курортный роман» Л. Ю. с Василием Абгаровичем Катаняном в ял
тинский прошлогодний бархатный сезон не прекратился и с их возвраще
нием в Москву. Катанян все больше времени проводил с Л. Ю., и это не
могло ускользнуть от внимания его жены — Галины Дмитриевны Катанян19.
Между супругами произошел бурный разговор, в котором все и раскрылось.
Вот что пишет позднее в своих воспоминаниях невестка Галины Д ми
триевны — И нна Ю лиусовна Гене-Катанян20, — хорошо знавшая обеих
женщин: «Галина Дмитриевна была женщина гордая и, когда выяснилось,
что у ее мужа, литературоведа Василия Лбгаровича Катаняна, начался
роман с Лилей Юрьевной, не согласилась закрыть на это глаза и выставила
мужа за дверь. Кстати, единственная из всех замужних женщин, с мужьями
которых Лиля Брик затевала романы»21.
А вот воспоминания сына Катанянов — Василия Васильевича22. Отец
ушел из семьи, когда мальчику было 14 лет, но хорошие отношения сына
с отцом и мачехой сохранились на всю жизнь.
В. В. Катанян пишет:
Вскоре после расстрела Виталия Марковича Лиля Юрьевна и мой отец,
которые интенсивно занимались изданием Маяковского, стали видеться
ежедневно и между ними завязался роман.
Это было мучительно для матери, для меня. В то время она с отчаянием
думала о том, о чем позже Цветаева: «Глаза давно ищут крюк...

Идеологом эгоизма и нигилизма в личных отношениях, которых
придерживалась Лиля Юрьевна, был Осип Максимович Брик, которому
она безоговорочно доверяла и советам которого безоглядно следовала.
В самый разгар драмы, когда рушилась семья, когда на нас свалилось
горе и мать оказалась в тяжелой депрессии, Осип Максимович приехал
к нам домой уговаривать ее. Я помню его приезд, но меня выставили.
Смысл разговора сводился к тому, что раз так хочется Лиле Юрьевне,
то все должны с ней считаться... Даже сам Владимир Владимирович...
Пройдет какое-то время... Следует подождать... Все же знают характер
Лили Юрьевны, что вас не устраивает? У Лилички с Васей была дружба.
Сейчас дружба стала теснее.
Мать не нашла, что ответить, и просто выгнала Брика из комнаты. Она
не желала следовать их морали — Л . Ю. хотела, чтобы отец оставался дома,
а фактически жил бы с нею. И мать выставила отца, хотя видит Бог — чего
ей это стоило.
В шестидесятых годах Лиля Юрьевна сказала мне: «Я не собиралась
навсегда связывать свою жизнь с Васей. Ну, пожили бы какое-то время,
потом разошлись, и он вернулся бы к Гале». Но мама его не приняла бы
после всего, что было. Для нее это невозможно.
Лиля Юрьевна досадовала, что Галина Дмитриевна порвала с нею, она
хотела по-прежнему дружить, «пить чай» и вообще общаться. Подумаешь,
мол, делов-то!
Но моя мать дальше корректных по телефону: «Здравствуйте, Лиля
Юрьевна..., да..., нет» не шла [Катанян В. В., 1998. С. 110-111]

Дорогая, любимая Киска!

[belkafoto.livejournal.com]

(281) О. Брик, Е. Соколова —Л. Брик (Сочи — Москва; 26 мая 1938 г.)34
Сочи. 26-го; 12 час.
Дорогая, любимая Киска!

[belkafoto.livejournal.com]

Солнышко — Ослит!

[belkafoto.livejournal.com]

Дачи у писателей изумительные, с огромными садами. Поляну, на
которую они выходят фасадами, называют здесь «Красная поляна».
У Павленки чудесный Скотик44, но он сейчас болен — у него вылезает
вся шерсть.
В Доме жили Соболев45, Розенталь46, но уже уехали. Сейчас остались:
Либединский47, Хацревин48, Горбатов49и какие-то еврейские писатели. Вася
клянется, что видел, как один из них пишет справа налево.

[belkafoto.livejournal.com]

Дала Страздину под официальную расписку две Володины записные
книжечки.
Изенбек уже начинает фотографировать архив53. Берет он дорого — по
10 р. с негатива и, кроме того, по 3 р. каждый отпечаток. Но обещает сделать
абсолютно тождественно с оригиналом. Если будет не очень хорошо, —
Страздин не примет.

[belkafoto.livejournal.com]

о д г о т о в к а к п р е д с т о я щ е м у ю б и л е ю В . М а я к о в с к о г о
Странное это было время: в советском обществе публично и с большим
размахом отмечались годовщины не со дня рождения, а со дня смерти
заметного человека. Н ачалось это, кажется, с В. И. Ленина: его день
рождения в апреле проходил как-то незаметно, а день смерти (или как его
именовали «День памяти» — 22 января) отмечала вся страна. Одно время
это был даже всенародно выходной день (чтобы сподручнее было каждому
выразить свою скорбь).
Так и в нашем случае. Через год, 14 апреля 1940 года, исполнялось
10-летие со дня смерти М аяковского. Нужно было достойно отметить
дату, со всенародным размахом, напомнить тем, кто запамятовал, о той
оценке, которую дал поэту Великий Сталин пять лет назад.

[belkafoto.livejournal.com]

Наконец, они созваниваются и договариваются встретиться 9 июня
в кафе. Через два дня она так описывает О. М. эту встречу:
Третьего дня полтора часа просидела в кафе с Фадеевым. Передала ему
и предложения наши, и примечания к ним; остальное рассказала своими
1939 год 43
словами. Он не проявил даже никакого энтузиазма, а насчет урны даже уди
вился такому предложению. (См. письмо Л. Ю. от 11 июня 1939 года, № 302.)
Несмотря на такой «скучный» разговор с Фадеевым и его неопределен
ные обещания, дело все-таки было сделано, и бюрократическая машина
Союза Писателей начала набирать обороты в направлении организации
юбилейных мероприятий по бриковской программе.
Л. Ю. могла быть довольна тем, что ее замысел удался.

[belkafoto.livejournal.com]

Л. Ю. было хорошо известно, что Агния Семеновна была назначена
директором Библиотеки-музея В. В. М аяковского еще в апреле 1937 года
той же Крупской, уже давно занимавшей должность заместителя народного
комиссара просвещения РСФ СР, а Библиотека-музей входила в то время
в систему Наркомпроса. Но знали они друг друга еще с дореволюционных
лет, когда обе жили в Петербурге и посещали одни и те же молодежные
кружки и собрания.
Несомненно, именно Езерская инициировала появление этого рас
поряжения. По-видимому, она пожаловалась Крупской, что Брики пере
дают в музей несущественную бытовую мелочь, а вот рукописи, записные
книжки и письма М аяковского, составляющие его литературный архив,
придерживают у себя. В Советской стране, где Маяковский признан теперь
первым поэтом, такого не должно быть. Его литературный архив должен
стать народным достоянием. Так появилось это распоряжение.
Брики приняли его к сведению, но не к руководству. Пришлось, конеч
но, расстаться с какой-то частью хранившегося у них литературного архива
Маяковского, но другую, не менее значимую часть оставили у себя — раз
ве кто-то мог претендовать, скажем, на личную с ними переписку или
письмо-дневник поэта 1923 года, когда он работал над поэмой «Про это»,
однозначно посвящ енной Л. Ю.?
Езерской так и не удалось с привлечением «тяжелой артиллерии» —
посмертно обнародованного распоряжения «самой Крупской» — одолеть
упорство Бриков в сохранении за собой права на часть литературного
наследства М аяковского.

[belkafoto.livejournal.com]

И ф л и й ц ы
В конце 1939 года на квартире Бриков стали собираться молодые по
эты, студенты-ифлийцы, как их позднее стали называть139, — Михаил
Кульчицкий, Борис Слуцкий, Н иколай Глазков, Павел Коган, Давид
Самойлов, Сергей Наровчатов, Михаил Львовский. Не все они были
студентами ИФЛИ, кто-то учился в других московских вузах, но их, мо
лодых, талантливых друзей-поэтов объединила любовь к М аяковскому,
приверженность идеалам поэтов-романтиков 1920-х годов, уверенность
в себе и своих силах, в будущем Родины.
Над нами, как знамя,
Встает Маяковский!
Эти строки, написанные харьковским поэтом Григорием Л евины м140,
стали своеобразным манифестом этой группы.
Ему вторит Михаил Кульчицкий141:
Самое страшное в мире —
Это быть успокоенным.
Молодые, задорные, они собирались у Лили Юрьевны: она их вкусно
потчевала, а они взахлеб читали ей свои стихи. Она находила в них схо
жесть с такими же молодыми М аяковским, Хлебниковым, и время как бы
возвращалось на два десятилетия, и она сама молодела от этого...

[belkafoto.livejournal.com]

«Усатый режиссер» (как его прозвал А. И. Солженицын), сидящий
в Кремле, перевел в конце 1938 года трагедию Большого террора в новую
фазу.
22 августа 1938 года он назначил первым заместителем наркома вну
тренних дел СС С Р Лаврентия Павловича Берию, а уже через три месяца,
25 ноября, нарком внутренних дел, Н. И. Ежов, был снят с должности
и на его место назначен Берия...
К этому же времени относится принятое 17 ноября постановление
Ц К ВКП(б) «О грубейших нарушениях законности в следственной работе
НКВД».
Бытует м нение, что с появлением нового шефа НКВД репрессии
в С ССР стали ослабевать, приняв «избирательный характер». К сожале
нию, этот вывод не соответствует действительности. Террор по-прежнему
свирепствовал, но власть делала вид, будто ситуация нормализуется.
П ризнаками такого, якобы обнадеживающего, процесса должны были
послужить и дезориентирующее общественное мнение вышеназванное
постановление Ц К ВКП(б), и последовавшая за ним очередная смена
наркомов госбезопасности.
Убрав Ежова, Сталин успешно продолжил истребление опасных в его
понимании социально-политических контингентов.
Как полагает внучка Мейерхольда М. Валентей, в 1939 году Сталин
планировал проведение показательного судебного процесса над пред
ставителями советской творческой интеллигенции, якобы причастной
к ш пионской троцкистской организации147.
Первым схватили Кольцова, затем Бабеля и Мейерхольда. Допросы
велись с применением всех пыточных приемов (в действительности не
отмененных постановлением Ц К ВКП(б) от 17 ноября 1938 года!).

[belkafoto.livejournal.com]

Первым схватили Кольцова, затем Бабеля и Мейерхольда. Допросы
велись с применением всех пыточных приемов (в действительности не
отмененных постановлением Ц К ВКП(б) от 17 ноября 1938 года!).
К осени 1939 года замысел Сталина по раскрытию «заговора творческой
интеллигенции» с соответствующим процессом (аналогично разоблачен
ному в 1937 году «заговору военных») изменился. М. Валентей связывает
это с заключением известного германо-советского пакта: «задуманный
весной процесс оказался не ко времени осенью 1939 года, ни к нему было соз
давать советскую параллель преследованиям интеллигенции в фашистской
Германии».
1939 год 61
Не углубляясь в подробный анализ событий, связанных с Большим тер
рором в СССР в конце 1930-х, я хочу остановиться лиш ь на внимательном
просмотре следственных материалов трех уже упомянутых представителей
советской творческой интеллигенции — Кольцова, Бабеля и Мейерхольда,
арестованных в 1938—1939 годах.
Все трое были хорошо знакомы с Маяковским и Бриками, и нас пре
жде всего интересует, как их имена и имена их ближайшего окружения
упомянуты в этих материалах.

[belkafoto.livejournal.com]

е л о № 21620. М. Е. Кольцов
Итак, известный советский журналист-международник Михаил Коль
цов был арестован в ночь на 13 декабря 1938 года по прямому указанию
Берии с санкции Сталина.
По-видимому, решающим фактором в его судьбе стала Испания. Ста
лин никогда не признавал собственных ошибок, и чем серьезнее они были,
тем яростнее был гнев вождя, направленный на людей, выполнявших его
ошибочные замыслы. Испанская авантюра — то есть желание остано
вить франкистский мятеж, поддержанный всей военной мощью Гитлера
и Муссолини, и создать в Испании базу для развития мировой револю
ции, — была изначально обречена на провал. Антифашисты многих стран,
и прежде всего советские люди, искренне пытались помочь Испанской
Республике. Помощь шла отовсюду, формировались интернациональные
бригады, повсеместно собирались пожертвования. Но слишком нерав
ными были противоборствующие силы, и слишком неорганизованной
оказалась республиканская власть. Почти три года полыхала гражданская
война, пока генерал Франко не одержал победу и не установил над страной
полный личный контроль.
Сталин обрушил ярость на всех, кого посчитал виновным в крушении
своих замыслов. Среди них оказались многие военные деятели, послан
ные в Испанию, а также политические советники, и в том числе Михаил
Кольцов, который помимо своей журналистской деятельности выполнял
ответственные политические задания. Таковы подлинные причины ареста
Кольцова [Фрадкин. С. 7 -8 , 9].

[belkafoto.livejournal.com]

Из личных показаний Михаила Кольцова от 31 мая 1939 года:
Брик Лили Юрьевна, являлась с 1918 года фактической женой В. Ма
яковского и руководительницей литературной группы «Леф». Состоящий
при ней ее формальный муж Брик Осип Максимович — лицо политически
сомнительное, в прошлом, кажется, буржуазный адвокат, ныне занимается
мелкими литературными работами.
Л. и О. Брики влияли на Маяковского и других литераторов-лефовцев
в сторону обособления от остальной литературной среды и усиления эле
мента формализма в искусстве (живописи, театре, кино, литературе). После
смерти Маяковского в 1930 г. группа лефовцев, уже ранее расколовшаяся,
окончательно распалась. Супруги Брики приложили большие усилия
к тому, чтобы закрепить за собой редакторство сочинений Маяковского
и удерживали его в течение восьми лет. Хотя выпуск сочинений затормо
зился, но Брики предпочитали не привлекать посторонней помощи, так как
это повредило бы их материальным интересам и литературному влиянию.
Брики крайне презрительно относились к современной советской
литературе и всегда ее яростно критиковали.
В отношении Маяковского Л. Ю. и О. М. Брики около двадцати лет
(при жизни и после смерти его) являлись паразитами, полностью базируя
на нем свое материальное и социальное положение.
Триоле, Эльза Юрьевна, сестра Л. Ю. Брик, человек аполитичный,
занятый своей лично-семейной жизнью. Лет двадцать пять тому назад
переселилась с матерью за границу. Последние лет 10 — замужем за фран
цузским поэтом Арагоном, коммунистом. Ведет чисто домашний образ

[belkafoto.livejournal.com]

Секретарь закрытого судебного заседания Военной коллегии Верхов
ного суда СССР так зафиксировал в протоколе последние слова Михаила
Кольцова: «Все предъявленные ему обвинения им самим вымышлены в течение
64 Последние годы Осипа Брика
5-ти месячных избиений и издевательств над ним .... Все его показания не ло
гичны и легко могут быть опровергнуты у т. к. они никем не подтверждены».
Но судьи даже не обратили внимание на эти доводы. Они спешили.

[belkafoto.livejournal.com]

Вопрос: Обвиняемый Бабель, что вы имеете дополнить к ранее данным
вами показаниям?
Ответ: Дополнить ранее данные показания я ничем не могу, ибо я все
изложил о своей контрреволюционной деятельности и шпионской работе,
однако, я прошу следствие учесть, что при даче мной предварительных
показаний я, будучи даже в тюрьме, совершил преступление.
Вопрос: Какое преступление?
Ответ: Я оклеветал некоторых лиц и дал ложные показания в части моей
террористической деятельности.
Вопрос: Вы решили пойти на провокации следствия?
Ответ: Нет, я такой цели не преследовал, ибо я представляю ничто по
отношению к органам НКВД. Я солгал вследствие своего малодушия...
[Поварцов. С. 167].
И далее Бабель отказывается от ранее данных показаний на своих
знакомых, упоминая каждого конкретно. В ноябре, 5-го и 21-го, он об
ращается в Прокуратуру СССР с заявлениями:
В показаниях моих содержатся неправильные и вымышленные ут
верждения, приписывающие антисоветскую деятельность лицам, честно
и самоотверженно работающим для блага СССР. Мысль о том, что слова
мои не только не помогают следствию, но могут принести моей родине
прямой вред, — доставляет мне невыносимые страдания. Я считаю первым
своим делом снять со своей совести ужасное это пятно [Поварцов. С. 170].

[belkafoto.livejournal.com]

До сих пор я безоговорочно подписывал все протоколы допросов, делая
это против своей совести. Теперь я от этих вынужденно ложных показаний
отказываюсь, так как они явились следствием того, что ко мне, 65-летнему
старику, применялись такие меры физического и морального воздействия,
каких я не мог выдержать, и стал наводнять свои ответы чудовищными
вымыслами...
Прошу вызвать меня к себе. Я дам развернутые объяснения и назову
имена следователей, вынуждавших меня к вымыслам188.
Прокурор, как и следовало ожидать, выслушивать «развернутые объяс
нения» не пожелал. Тогда Мейерхольд обратился к Берии. Реакция та же...

[belkafoto.livejournal.com]

Лежа на полу, лицом вниз, я извивался, корчился и визжал, как собака,
которую плетью бьет хозяин. И так — каждый день. Через неделю я понял,
что единственным избавлением от этих страданий может быть смерть.
Чтобы ее приблизить, я пустил в ход самооговоры...
Как же меня здесь били — меня, больного, 65-летнего старика! Меня
клали на пол лицом вниз и резиновым жгутом били по пяткам и по спи
не. Когда я сидел на стуле, той же резиной били по ногам — от колен до
верхних частей ног. В последующие дни, когда эти места были залиты
обильным внутренним кровоизлиянием, били по этим красно-синим
кровоподтекам — и боль была такая жуткая, что, казалось, на меня лили
кипяток189.
И этот крик о помощи не был услышан.

[belkafoto.livejournal.com]

Прочитывая трагические страницы жизни М. Кольцова, И. Бабеля
и В. Мейерхольда, я не могу избавиться от мысли, что такой же рок мог
1939 год 73
постичь и их соратника — Владимира Маяковского, если бы не упрежда
ющий выстрел на Лубянке 14 апреля 1930 года. Судьба Маяковского (так
же как и судьбы названных) была предрешена его яркой, незаурядной
личностью и тем положением, которое он занимал в литературе.
Но... в таком случае в 1935 году Сталин не назвал бы его (еще живого
и непредсказуемого!) «лучшим и талантливейшим», и у Бриков судьбы
сложились бы совсем по-другому.
Однако история не терпит сослагательного наклонения: М аяковский
ушел из жизни в 1930 году, заслужив в 1935-м почетное звание «лучшего
и талантливейшего», а его коллеги по цеху — в 1940-м как «враги народа».
А Брики? Что ж, Брики по-прежнему «непотопляемы», и их вполне
обустроенная и обеспеченная жизнь продолжается.

[belkafoto.livejournal.com]

Ж изнь постепенно налаживалась, и накануне своего дня рождения
О. М. написал и распространил среди близких традиционный вуншцеттель,
который теперь, в связи с развертыванием мировой германской агрессии,
был назван автором по-русски: «список пожеланий».
Список пожеланий к 16.1.1940 г.1
Желал бы:
1. Переплести несколько книг
2. Окантовать несколько картинок
3. Пришить пуговицы ко всем кальсонам и верхним рубашкам
4. Починить пиджамы
5. Достать подушки на тахту
6. Провести электричество к тахте
7. Починить ночные туфли.
8. Иметь чернила для самопиш. ручки
9. Оборудовать на ночной столик лампу с выключ.
10. Иметь немножко «карманных» денег
О. М. Брик (рис. — Кэс)
10.1.40 г.

[belkafoto.livejournal.com]

Кто н а К а в к а з , а к т о в П о д м о с к о в ь е
Есть такая поговорка: «Война — войной, а обед по расписанию».
Хотя юбилейный год еще продолжался, Брики распланировали свой
летний отдых: Осип Максимович достал путевки для себя и Жени опять
в сочинский санаторий «Правда», а Лиля Юрьевна с Василием Абгарови-
чем собрались снять дачу в подмосковном Пушкино (где Брики и Мая
ковский неоднократно отдыхали).

[belkafoto.livejournal.com]

Вот что пишет В. В. Катанян:
Вскоре Эльза стала зарабатывать на жизнь, включившись в круговорот
моды большого города. Она была «рукастая» и начала делать бусы из чего
попало — вплоть до метлахской плитки. Продавала она их в модные дома
Парижа...
В свое время, рассказывала Эльза, Лиля подарила крупные коралловые
бусы Елене Тагер166.
Когда Марина Ивановна Цветаева увидела их, она стала просить Тагер
отдать эти бусы ей, уж очень понравились. Каждый раз, как встречала
ее, так и просила. «Я не могу, — отвечала та, — мне их подарила Лиля
Юрьевна». — «Так попросите ее, чтобы она разрешила вам отдать эти
бусы мне!» Та, помявшись, спросила Лилю. И Лиля, несколько обеску
раженная, что ее подарок хотят передарить, все же разрешила, учитывая,
что кораллы будет носить Цветаева, которой этого так хочется. Тагер
отдала их Марине Ивановне, а та на следующий день... их продала! «Ну,
не может быть!» — «Как так, не может быть, когда Тагер сама, каясь,
сказала об этом Лиле. И очень на Марину похоже». И как реагировала
Лиля? Она сказала: «Бедная! Представляю, как она нуждалась [Катанян
В. В., 2002. С. 129-130].

[belkafoto.livejournal.com]

Лиля Юрьевна опубликовала в юбилейном году «хрестоматию» лю
бимых стихов Маяковского, написанных другими поэтами: Брик Л. М а
яковский и чужие стихи192, здесь же: Катанян В. Рассказы о М аяковском
(Знамя. 1940. N° 3. С. 161-203). Отрывок из этой ее работы был опубли
кован в газете «Советская Украина» 14 апреля 1940 года.
Кроме работ, названных выше, О. Брик и В. Катанян опубликовали
в юбилейном году много статей о М аяковском в центральных и местных
газетах, причем зачастую статьи были стереотипны, то есть просто по
вторялись, как и гонорары за них.

[belkafoto.livejournal.com]

десь же «щенячьи» рисуночки М аяковского и вклеенное между стра
ницами 55—56 факсимиле его письма к Л. Ю. от 8 июля 1926 года.
Ну ясно, Лиля Юрьевна — любимая жена поэта. А кто же такой «Ося»,
который во время поездки поэта живет с его женой, является его «замом»,
да еще ведет какую-то редакционную работу? Мало что проясняют и ком
ментарии В. А. Катаняна на этот счет: «Ося — Осип Максимович Брик».
В другом месте: «Речь идет о квартире в Гендриковом переулке, которую
перед отъездом получил Маяковский. Ее нужно было капитально ремонтиро
вать. Маяковский и Брики жили в ней с мая 1926 г. по 1930 г. Теперь в этом
доме Библиотека-музей Маяковского».
Они все еще и живут вместе? Может быть, М аяковский какой-то род
ственник Бриков, проживающий с ними?
А если бы читатели еще прознали, что эти предисловие и примечания
к письмам написал нынеш ний муж Л. Ю. (при живом и здравствующем
«Осе»), то их удивлению и недоумению не было бы конца.
М еня же, посвятивш его много лет бриковедению , а потому легко
ориентирующ егося в расстановке сил в этом любовном треугольнике,
публикация писем В. М аяковского к Л. Ю. заинтересовала в сопоставле
нии с другой историей, которая произошла почти двумя десятилетиями
спустя.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1958 году в издательстве АН СССР вышел 65-й том «Литературно
го наследства» — «Новое о Маяковском», где впервые были помещены
119 писем В. М аяковского к Л. Ю. Брик (тоже с комментариями В. А. К а
таняна), и шесть из них, под № 50, 83, 86, 88, 94, 101, опубликованных
в 1940 году, — повторно.
Но тогда, в конце 1950-х, эта публикация вызвала незамедлительную ре
акцию высшего руководящего органа правящей партии — КПСС: 31 марта
1959 года было принято специальное (!) постановление ЦК КПСС «О книге
“ Новое о М аяковском”», в котором, в частности, говорилось: «...Отде
ление языка и литературы Академии наук СССР допустило грубую ошибку,

выпустив 20-тысячным тиражом 65-й том “Литературного наследства ”
“Новое о Маяковском ” В книге содержатся материалы, искажающие
облик выдающегося советского поэта; опубликована переписка, носящая
сугубо личный, интимный характер, не представляющая научного интереса...
Реакционная зарубежная пресса использует книгу “Новое о Маяковском ”
в целях антисоветской пропаганды. Содержание книги вызвало возмущение
советской общественности...».
И дальше, как и положено «сделаны оргвыводы», «виновные наказаны»
и указаны меры по преодолению этой «идеологической диверсии».
И меня не оставляет мысль: почему же то, что не вызвало отрицательной
партийной оценки в 1940-м, стало «идеологической диверсией» в 1958-м?
Кому дано разгадать эти партийные загадки?

[belkafoto.livejournal.com]

«Клей из покойника»
На книге Виктора Ш кловского «О Маяковском» («Советский писа
тель», 1940) авторская надпись:
Л. Ю. Б.! О. М. Б.! Жизнь моя прошла рядом с вашей жизнью. Много мы
видели вместе. Многое я узнал от Брика, не имеющего желаний. Пытался
писать справедливо
Виктор Шкловский
9 мая 1940.
В книге на полях многочисленные пометки Л. Ю. [Катанян В. В., 2002.
С. 185].
Недавно были опубликованы в более полном, чем ранее, варианте
«Дневники» К. И. Чуковского. И там читатели впервые ознакомились с за
писью Корнея Ивановича, датированной 25 января 1932 года: «Шкловский
говорит об отношении Бриков к Маяковскому: “варят клей из покойника ”»|93.
По-видимому, слух об этих несправедливых словах Ш кловского дошел
и до Л. Ю., и между ними возникло отчуждение, длившееся годы.
И вот теперь — эта книга с покаянной надписью...
Когда же Виктор Борисович был более искренен в отнош ении к Бри
кам: в 1932-м или 1940 году?

[belkafoto.livejournal.com]

П о ч т о в ы е ш т е м п е л и г о в о р я т о м н о г о м
Рассмотрев повнимательнее конверты переписки Бриков «Москва —
Сочи» 1941 года, можно увидеть здесь немало любопытного.
Оказывается, последние три письма Лили Юрьевны, по нашей нуме
рации № 350, 351 и 352, отправленные Осипу Максимовичу в Сочи соот
ветственно 26, 27 и 29 июня, не были им получены, ибо он уже выехал из
Сочи в Москву 29 июня. Но они не затерялись где-то на почтовой стойке
в санатории имени Цюрупы, а с аккуратными надписями «Выбыл из сана
тория» отправились в обратный путь и без потерь попали в Москву, в руки
отправителя — Л. Ю., — 10 и 13 июля.
На конверте письма от 27 июня штемпель «Просмотрено военной
цензурой»: по-видимому, письмо вскрывали на обратном пути в Москву.
Сегодня нам представляется, что в первые дни войны, после неожидан
ного нападения Германии на нашу страну на какое-то время воцарились
хаос и паника, особенно в ее европейской части вблизи стремительно
сдвигающейся на восток линии фронта. И до частной ли почты здесь,
да еще циркулирующей между Москвой и Сочи? Но оказывается — нет!
Порядок в почтовой службе был обеспечен и соблюден с первого же дня
войны, и не более чем за две недели (скорость по нынеш ним понятиям
просто немыслимая!) письма дважды преодолели расстояние между

[belkafoto.livejournal.com]

столицей и черноморским побережьем Кавказа (с неизбежной задержкой
на переадресацию в санатории)!
А телеграммы, отправленные Осипом Максимовичем 23 и 29 июня
(Nq 345, 353), были доставлены Лиле Юрьевне вообще в день отправки!
Честь и хвала советской почтовой службе военного времени!

[belkafoto.livejournal.com]

В составе литературных редакторов работал В. А. Катанян. Осип М ак
симович приехал в Москву в среду, 2 июля, и, по-видимому, уже на сле
дующий день был в редакции «Окон ТАСС». Весь коллектив ему хорошо
знаком, так же как и сама работа над плакатами, которой он занимался
еще с Маяковским. И О. М. не мешкая приступил к работе.
В архиве сохранился такой документ:
СПРАВКА.
Литератор Брик Осип Максимович действительно сотрудничает
с 26 июня 1941 года в редакции «Окна ТАСС».
Зав. Редакцией Союзной информации ТАСС А. Иухокин.
ТАСС. 10 июля 1941 г. № 10/1074191
Зачем-то потребовалось удостоверять работу О. М. в редакции неделей
раньше, чем это произошло в действительности; может быть, чтобы не
объяснять излишне любопытствующим, где он был в первые дни после
начала войны, и не доказывать, что он не уклонялся от оборонной работы.
А еще через неделю он получил такой любопытный документ:

[belkafoto.livejournal.com]

Уважаемый товарищ Брик!
Решением Президиума Союза Советских Писателей СССР от 14 июля
1941 года (протокол N° 10) Вы считаетесь мобилизованным и прикреплен
ным к киностудии «Мосфильм» для работы над сценариями оборонных
фильмов.
Предлагаю Вам прибыть на студию 21 июля к 3 час. Пропуск будет Вам
заказан кт. Грудцовой, тел. Г1-63-62.
Нач. Сценарного отдела «Мосфильма» А. Чаковский92.
17 июля 1941 г.93
Как говорится, спохватились друзья-писатели. Пришлось «идти и до
казывать», предъявляя выше помещенную справку. И тогда на углу письма
А. Чаковского появилась резолюция: «Союз писателей уведомлен и согласен
с закреплением за ТАСС. Отв. дежурн. Гроссман. 20 июля 1941 г.».

[belkafoto.livejournal.com]

Э в а к у а ц и я
Второго июля в Москве началось формирование дивизий народного
ополчения, а 3 июля с обращением к советскому народу по радио выступил
председатель Государственного комитета обороны (ГКО) И. В. Сталин.
По тону его выступления стало ясно, что положение дел на фронтах очень
серьезно, враг приближается к столице Советского Союза.
Надо было срочно эвакуироваться — и Брики начали спешно гото
виться к отъезду, что на деле оказалось не так уж просто. Прежде всего
необходимо было получить по месту работы аттестаты на эвакуацию, но
громоздкую эвакуационную машину еще не успели запустить, и дело во
локитилось.
Конечно, уезжать следовало вчетвером, «двумя семьями», всем вме
сте. Но при оф ормлении эвакуационных документов встал вопрос об
официальном статусе Ж ени в «семье Бриков». Осип Максимович срочно
оформил с ней трудовое соглашение:
Трудовое соглашение N° 3063
7-го июля 1941 года мы, нижеподписавшиеся Брик О. М., с одной
стороны, и Соколова Е. Г. с другой, заключили настоящее трудовое со
глашение о нижеследующем:
1. т. Брик поручает, а т. Соколова принимает на себя обязанности ли
тературного секретаря члена Союза Советских Писателей т. Брика.

[belkafoto.livejournal.com]

Василия Абгаровича очень тревожила судьба сына. Через полгода
мальчику исполнится восемнадцать, и его вполне могут мобилизовать на
фронт. Хорошо бы устроить Васю на какое-то предприятие, где ему была
бы обеспечена «бронь» и которое сейчас тоже эвакуируется на восток.
Какой-нибудь военный завод... А учиться Вася мог бы в вечерней школе,
после рабочей смены. Все равно в обычных московских школах предсто
ящий учебный год отменяется.
После нелегких поисков и переговоров Катаняна-младшего удалось
устроить учеником токаря на авиазавод № 81, готовившийся к эвакуации.
А Галина Дмитриевна Катанян оставалась пока в Москве. Впрочем, ее
как эстрадную певицу уже зачислили в какую-то артистическую бригаду,
которая должна была выехать в прифронтовую зону — давать концерты
бойцам.

[belkafoto.livejournal.com]

Второй налет на Москву немцы произвели 23 июля. Мощная фугасная
бомба угодила в Театр имени Евг. Вахтангова на Арбате, разрушив часть
вестибюля и зрительного зала, и пробила перекрытие Арбатской линии
метро — та оказалась слишком близко к поверхности. При этом взрыве
народ бросился к станции метро «Арбатская», на лестницах образовалась
страшная давка, в результате чего несколько десятков человек были за
топтаны100.
Когда небо очистилось и люди покинули бомбоубежища и подвалы, их
взору предстала страшная картина: кроме театра был разрушен и соседний
жилой дом Nq 35, занимавший целый квартал. Чуть не все стекла в домах
оказались выбиты. С манекенов распахнутого настежь мехового магазина
ниспадали каракули и норки, а из букинистической лавки рассыпались по
тротуару книги. Люди молча смотрели, иногда останавливались. Многие
плакали, представляя, что их ждет впереди.
Под обломками Вахтанговского погибли известные актеры Василий
Куза и Владимир Чистяков — оба дежурили на крыше. Кроме них погибли
пожарный и несколько человек из администрации театра.
Все эти события происходили на Арбате, в непосредственной близости
от домов, в которых жили Брики, В. А. Катанян и Е. Г Соколова. Москва
стала слишком опасной — пора, пора было ее покинуть.
Наконец 25 июля с неимоверными трудностями, имея уже на руках
эвакуационные документы, им удалось попасть в поезд, отходящий на
восток. В многотысячной толпе на Казанском вокзале они коротко по
встречались и,.как оказалось потом, распрощались навсегда с матерью

[belkafoto.livejournal.com]

А еще через четыре дня с запасных путей без суеты и паники отошел
короткий железнодорожный состав, сопровождаемый целой ротой НКВД.
В спецвагоне отправлялся в эвакуацию на восток, в Тюмень, единственный
пассажир — Владимир Ильич Ленин, телу которого также было опасно
оставаться в прифронтовой Москве.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда в Союзе писателей выдавали эвакуационные документы, мож
но было попытаться выехать в главный город Урала, Свердловск, более
привлекательный, чем Молотов, но Лиля Ю рьевна опасалась, что там
помнят ее как жену комкора П римакова, впоследствии оказавшегося
«врагом народа». И какой-нибудь местный энкаведеш ник еще проявит
бдительность — арестует ее «до выяснения». Надеяться в этой ситуации
на быструю помощ ь Москвы рискованно.
В Молотове Лиля Юрьевна была проездом с Примаковым в 1931 году,
там ее никто не знал. О городе у нее сохранились неприятные воспомина
ния, но другого выбора не оставалось: Молотов так Молотов.
По прибытии встал вопрос: где поселиться. Можно было по направ
лению местного отделения Союза писателей — в самом центре города,
например в семиэтажной гостинице «Центральная», которую выбрало
большинство приехавших литераторов, или же в пригородном поселке
Нижняя Курья (пос. Кировский), за Камой, в 18 километрах от города,
в районе Мотовилихи. И наша четверка выбрала этот, загородный, вариант.
Им удалось снять по комнате на семью в близко расположенных друг от
друга частных домах и хотя бы таким образом устроить свое совместное
проживание. Лиля Ю рьевна с Василием Абгаровичем поселились в доме
Щ укина на улице Шмидта, Осип Максимович с Евгенией Гавриловной —
на улице Горького, 47102.

[belkafoto.livejournal.com]

Прибыв на место и устроившись в поселке Нижняя Курья, Л. Ю. не
медленно отправляет Глазкову открытку, сообщая свой адрес и справля
ясь о его дальнейших планах. Отвечая на эту открытку, Глазков пишет
в августе 1941 года:
«Самая хорошая Лиля Юрьевна. Привет! Вам.
Я по-видимому окончательно (хотя ничего окончательно не бывает)
горькуировался»,03.
В конце письма Глазков передает приветы всем домочадцам Л. Ю.,
а также В. В. Каменскому.
Об их бытоустройстве Л. Ю. пишет в письме матери и невестке О. М.
в Москву:
8 августа 1941 года.
Дорогая Полина Юрьевна, Фридочка и все, кто дома, телеграмму вашу
о том, что вы пока не едете, получили. Очень тяжело так мало знать друг
о друге. Мы были уверены, что вы выедете вслед за нами.
Устроились мы так. У нас две чистые комнатки в двух соседних домиках
по 7 кв. метров каждая. Хозяева уступают нам молоко, мед и яйца.
Расстояние от центра такое, как у вас до Сокольников — дачным по
ездом. От станции 5 минут ходьбы.

[belkafoto.livejournal.com]

До 8 октября сводки Совинформбюро начинались одинаково: «В те
чение дня наши войска вели упорные бои с противником на всем фронте».
О поражениях умалчивалось, сообщ алось лиш ь об успехах отдельных
подразделений, о подвигах советских солдат и зверствах противника.
Лиш ь 9 октября узнали о взятии Орла, а потом до 16 октября все утренние
и вечерние сводки Совинформбюро повторялись почти слово в слово.
12 октября: «После упорных многодневных боев наши войска оставили Брянск».
14 октября: «После ожесточенных боев наши войска оставили Мариуполь».
Черным для москвичей стал день 16 октября 1941 года. Газеты оповести
ли: «в течение ночи с 14 на 15 октября положение на Западном направлении
фронта ухудшилось. В опасности Родина, Москва!».

[belkafoto.livejournal.com]

я.
Врач «Скорой помощи» Л. Г. Дрейзер записала в своем дневнике спустя
несколько дней:
Метро сутки не работало, — то ли ремонт, то ли срочная перевозка,
а толков и слухов масса. На базарах и на улицах продают краденые конфеты
и шоколад. Говорят, будто мясокомбинат разгромили. По улицам проходят
гурты скота. По Садовой угоняют куда-то несметное количество свиней.
Темные личности бродят около и тянут в подворотни свиней чуть ли не
на глазах у пастухов13

[belkafoto.livejournal.com]

19 октября решением ГКО в Москве и прилегающих к ней районах
было введено осадное положение134.
Страшную картину можно было наблюдать в эти дни на вокзалах —
пытались выехать из города тысячи москвичей. Ш турмовались поезда,
уходившие на восток. На привокзальных площадях — столпотворение,
и носильщики соглашались пробиваться с вещами в давке лиш ь за не
слыханные пятьдесят рублей с места. Но вещи удавалось вывезти не всем.
Начальник управления Ленинской железной дороги Ф. В. Ростовцев
вспоминал:
Аппетиты у каждого наркомата были очень большие. Каждый наркомат,
каждый завод требовал для себя максимума, и потому приходили к нам и за
являли: давайте лишние вагоны для меня, для Сидора Ивановича, для моей
жены! Привозили пианино, диваны, столы. А мы с этим не могли считаться.
Происходили у нас большие скандалы с ответственными работниками, но
мы все же добивались, чтобы аппетиты были урезаны...
И тут надо было учесть стремление каждого захватить побольше вещей:
и машинку швейную, и кровать, и зеркало. А тут мы заставляли их с этим
расстаться. Крепко мы уплотняли и с большими скандалами135.
Не все легко расставались с собственностью. Так, секретарь Союза
писателей Александр Фадеев, отвечавший за эвакуацию писателей, «име
ющих какую-нибудь литературную ценность», докладывал в ЦК о том,
как автор текста «Священной войны» Василий Лебедев-Кумач «привез на
вокзал два пикапа вещей, не мог их погрузить в течение двух суток и психи
чески помешался »136.
Даже для дипломатического корпуса, которы

[belkafoto.livejournal.com]

В Москве 13 ноября — как бы далеким подарком Лиле Юрьевне к юби
лею — вышло очередное «Окно ТАСС» с текстом Михаила Кульчицкого1401
Ройте траншеи вокруг нашей Москвы
Лопатой острой и быстрой.
И все эти рвы,
Что копаете вы, —
— станут могилой фашистов.
Но не все поэты из бриковской плеяды были столь патриотичны.
«Гений» Николай Глазков не хотел писать по заказу и даже огрызнулся:
Мне говорят, что «Окна ТАСС»
Моих стихов полезнее.
Полезен так же унитаз,
Но это не поэзия.

[belkafoto.livejournal.com]

М ама Л. Ю. ти х о скончалась
Елена Юльевна по-прежнему находилась в Армавире, но в семье своей
сестры Иды, где, кроме старших, живет и шумное молодое поколение,
она не прижилась, а потому переехала: на окраине города она сняла угол
у четы стариков в лачуге с земляным полом. Елена Юльевна стала давать
домашние уроки немецкого языка. Кое-кто из здешних жителей решил
укрепить свои знания перед приходом немецких оккупантов (или «осво
бодителей»?).
Мать Л. Ю. очень тосковала в своем одиночестве, что хорошо видно из
ее писем. С октября 1941 по февраль 1942 года она отправила старшей до
чери в Молотов 21 письмо и одну телеграмму. Жаловалась на свою жизнь,
на болезни. Последнее письмо Лиле Юрьевне она отправила 10 февраля,
а через два дня, 12 февраля 1942 года, тихо скончалась, на 70-м году жизни.
Как это ни кощунственно звучит сейчас, но в какой-то степени ей повезло.
Через пол года, 13 августа 1942 года, в Армавир с боем вошли немцы, и за
полгода своего пребывания здесь расстреляли около 7000 мирных жителей,
в первую очередь — коммунистов и евреев. Семья Данциг была расстреляна
полностью. Такая же участь, несомненно, ожидала бы и Елену Юльевну...

[belkafoto.livejournal.com]

И Женя, и я хозяйничаем, —у меня мозоль на пальце от хлебного ножа!
Питаемся тем, что получаем по карточкам.
Часа 2—3 в вечер играем в винт.
Все нам пишут. От мамы стали часто приходить письма, но я очень
тревожусь о ней. Уверена, что она очень больна, хотя она об этом и не
пишет. Думаю, что никогда уж не увижу ее. Все время думаю об Эльзе. Где
они? Что с ними? Живы ли?8

[belkafoto.livejournal.com]

П родолж ая свои репортажи в М оскву Н. Ф. Рябовой, Л. Ю. рас
сказывает ей, как пермяки встретили 12-ю годовщину со дня смерти
М аяковского.
Л. Брик — Н. Рябовой (20 апреля 1942 г.)
Мы прожили неделю в городе, в гостинице. Выступали на вечерах па
мяти Володи. И один раз — по радио. На заводе, в Доме Красной Армии,
в госпитале слушали замечательно. В колхозном клубе совсем не слушали,
даже не смотрели в нашу сторону. Неизвестно, зачем мы приехали, а они
пришли! В зале городской библиотеки (местная и эвак. интеллигенция)
был концерт-гала!! Битком набита: широковещательные афиши, стояли
в проходах; масса народу стояло на улице и ушла, не получив билеты! Слали
мне гнусные записки, сплетенные и злобные.
В городе повидали массу народу. Очень устали. В колхозный клуб та
щились в автобусе 10 километров по чудовищной дороге. Месили грязь.
Ося брал с собой запасные носки — поминутно проваливался в слякоть...
Женин племяшка в Боровом28. Ему хорошо живется. Женя страшно
тоскует по нем.
Словарь временно приостановился29.
Можно представить, как отнеслась колхозная публика к этому «знамена
тельному» литературному событию — очередной годовщине самоубийства
поэта — в дни, когда война ежедневно приносила тысячи смертей молодым
мужчинам, вовсе не желавшим того; как молодые вдовы встретили сто
личную дамочку, которая, лиш ивш ись Маяковского, осталась с запасным
(и не одним) мужем, да еще и жалуется на судьбу.

[belkafoto.livejournal.com]

В озвращение в М оскву
Василий Абгарович привез из М осквы разреш ение-вы зов на воз
вращение из эвакуации вместе с Лилей Ю рьевной. Осип М аксимович
с Евгенией Гавриловной должны были возвращаться во вторую очередь,
после оформления на них аналогичных разреш ительных документов.
Сборы были недолгими.
И вот первая часть «семьи» уже в пути. Отбывали поздно вечером,
к тому же относительно Нижней Курьи вокзал располагался на другом
берегу Камы, поэтому прощались у дома, который за год с небольшим
проживания здесь стал почти родным.
Переписка началась с момента расставания и продолжалась до при
езда в Москву. В какой-то степени Лиля Юрьевна и Василий Абгарович
считали себя «первопроходцами» в этом возвращении на родину и давали
остававшимся на Каме Евгении Гавриловне и Осипу М аксимовичу прак
тические советы, которые вскоре могли им пригодиться.
Каким бы неправдоподобным это ни казалось сегодня, все письма
Бриков и близких им людей, отправленные в военное время, прошедшие
обязательную цензуру (!), не затерялись, а благополучно достигли адресатов
(ура тогдашней почте!), а потом, собранные в домашнем архиве, несколько
десятилетий ожидали своей очереди быть переданными в ЦГАЛИ (РГАЛИ).
И вот они перед вами.

[belkafoto.livejournal.com]

1. Ю. стала записывать эти понравившиеся ей стихи. Но молодой поэт
продолжил своей рукой. И сделав еще рисунок, посвятил ей: «Л. Ю. Брик,
которая меня открыла»165.
Провожая поэта-бойца, JI. Ю. дала ему две пары шерстяных носков
и кулек сахару — что было дома. Но на память — носовой платок обо
жаемого им Маяковского.
А 19 января 1943 года Михаил Кульчицкий погиб в бою.
П е р е п и с к а с Н . Г л а з к о в ы м
Л. Брик, В. Катанян — Н. Глазкову (20 декабря 1942 г.)
Вчера был у нас Миша Кульчицкий. Придет завтра читать Ваши стихи,
а пока дал для Вас свое фото. Сейчас он на это фото не похож. Он внешне
очень изменился, огрубел, — глаза стали маленькие, зато щеки — огром
ные

[belkafoto.livejournal.com]

И мало кто из геббельсовских пропагандистов обратил внимание на
появившийся в главной газете страны «Правда» за 24 декабря приказ народ
ного комиссара просвещения Потемкина об обязательном употреблении
в школьной практике буквы Ё (!). Этот приказ имел силу распоряжения
самой высокой инстанции.
В последних декабрьских номерах «Правды» замелькала буква Ё, срочно
был издан специальный справочник «Употребление буквы Ё».
Представьте только: в тяжелейш ие для страны дни были приняты
государственные меры по упорядочению русского языка. Это явилось
неопровержимым доказательством, что нация, которая могла позволить
себе это, — непобедима!
Гитлеру следовало бы срочно приступить к разработке военно-стра
тегического плана отвода своих войск из России с возможно меньшими
потерями, признать свое поражение и предложить перемирие.
Ибо советское правительство ясно заявило всему миру, как надо пра
вильно произносить и писать фамилию главного стратега Сталинградской
битвы генерал-полковника Еременко173и рядового бойца Красной Армии
Василия Теркина174.
Хотя сама Сталинградская битва, которую историки считают реша
ющей и поворотной в ходе Великой Отечественной войны, была ещё
в разгаре175.

[belkafoto.livejournal.com]

Уважаемый товарищ Осип Максимович!
Вы будете огородничать в «Заветах Ильича»10. Вместе с Вами внесли паи
на «заветовские» огороды 180 человек. Каждому надо дать возможность
собрать к осени приличный урожай. А земли всего один гектар.
Поэтому необходимо срочно произвести большую организационную
и хозяйственную работу, чтобы взять от земли все, что она может дать.
К этой работе еще по-настоящему не приступали.
Собрание по этому вопросу состоится 12 апреля в 5 ч. 30 м. В столовой.
На нем будут выделены руководители, бригады, актив, составлен чет
кий план работ.
Приходите обязательно. От Вашего делового участия зависит успех всех
работ в «Заветах Ильича».
Каждый обязан внести свою долю труда и забот. Надеясь на других,
ничего путного не добьемся, пропустим все сроки посевной.
Огородная комиссия
9 апреля 1943 г.11
Аналогичное письмо приходит на имя В. А. Катаняна.
Сын Василия Абгаровича позже вспоминает:
Небольшое подспорье давал огород, землю под который выделил
литераторам Союз писателей где-то возле Сельхозвыставки. Я ездил по
могать отцу и Брику управляться с картошкой, а Л. Ю. посадила грядку
петрушки, она считала ее очень полезной. Она ездила с нами, поливала
свою петрушку и варила на костре картошку, которую мы ели часто только
с солью — больше ничего не было [Катанян В. В., 2002. С. 119].

[belkafoto.livejournal.com]

Что и говорить, рецензия очень неприятная, но не втягиваться же с ее
автором в бесплодную полемику: и время не то, и, надо полагать, не при
влекшая к себе внимания, она незаметно канет в безвестность.
Но эти расчеты не оправдались. Брики и не подозревали, что на них
уже обратил пристальное внимание Агитпроп во главе с Александровым15,
а их имена все чаще произносятся в просторных кабинетах ЦК.
Несмотря на трудности военного времена, когда кровопролитная
Отечественная война с фаш измом, казалось бы, должна была отвлечь
внимание руководства страны от мелочных внутренних забот, партия не
упускала из своего внимания вопросы идеологии, по-прежнему придавая
им большое значение.
Вот что пишет известный журналист и писатель Аркадий Ваксберг16
в своем последнем исследовании «Пожар сердца. Кого любила Лиля Брик»:
В марте 1943 года, в разгар войны, когда, казалось, серьезных за
бот хватало, начальник управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)
Александров доносил сразу трем секретарям ЦК Андрееву17, Маленкову18
и Щербакову19: «Рассказ Брик “Щен” посвящен щенку, которого выкормил
Маяковский. В книге щенок сравнивается с Маяковским <...> Подобная
пошлость занимает печатный лист и издана 15-тысячным тиражом»20. Лиля
могла бы догадаться о разыгравшейся за партийными кулисами буре, узнай
она о партийных взысканиях, наложенных на издательское руководство.
Но Лиля была беспартийной, и никто, конечно, ей эту страшную партий
ную тайну не выдал [Ваксберг, 2010. С. 357].
Перед нами протокол № 117 Секретариата ЦК ВКП(б) от 15 марта —
6 апреля 1943 года. Среди вопросов, «решенных путем опроса секретарей
ЦК ВКП(б)», — принятое на заседании секретариата 19 марта 1943 года
постановление ЦК ВКП(б) «О работе Молотовского областного изда
тельства»21.
В постановлении, в частности, говорится: