извините, что в перчатках

[arbeka]

извините, что в перчатках

((Забавно. Оказывается, надо снимать, когда с дамой разговариваешь.

"Конечно, хотела бы сделать жизнь сказкой, но ведь для этого надо много денег."
Странно, похоже, за 100 лет ничего не переменилось. И сейчас, сказки не дешевые.))
...............
4 февраля

Я переходил не помню какую улицу, мимо проезжала пустая карета, я заглянул в
стекло дверцы: обита кожей темная и уютная; извозчик тоже проезжал мимо, он загородил
мне дорогу; пока я стоял ожидая, с портфелем под мышкой, из-за лошади показалась
Лида*.

Я не сразу узнал ее, я смотрел на нее несколько секунд и скорее по движению ее
рта, чем по слуху, услышал, как она сказала: «Коля». Я сейчас же подошел к ней и даже не
снял перчатки, но, конечно, извинился: «Здравствуйте, извините, что в перчатках».- Как
она поживает? Я давно собирался к ним, я очень рад, что встретил ее теперь...
Я очень хорошо поживал, я должен был давным-давно собраться к ним, и мама
просила, если у меня будет время, чтобы поблагодарить сестер Лиды за поздравления на
Рождество, но я никак не мог; вернее, так мало времени и всякой работы страшно много.
Живу-то я в Царском, у папы. Уроков? Нет, уроков нет... не надо. Ну... там все готовое; да,
и стол и комната, а на прочее и не надо. Совсем не бываю в театрах, мало уж больно
времени, правда, все у меня хорошо. Хорошо, что жизнь переполнена... я так изменился, я
так счастлив. Рисую очень мало, совсем почти не рисую - не хочу разделяться...
— Я рада за вас, я ведь тоже изменилась, была за границей, мне делали
операцию, но многое и осталось, вокруг нет интересных людей, все такие маленькие,
8
пошленькие; все-таки не можешь сделать жизнь как хочешь; теперь вот нет денег.
Конечно, хотела бы сделать жизнь сказкой, но ведь для этого надо много денег. Тяжело,
что дома так все, все это как-то убивает меня...— я посмотрел на нее сбоку — те же брови,
те же черты лица; в это время солнце позолотило ее волосы, они были совсем золотистые,
светлые, вьющиеся длинными змейками; шляпа на ней была коричневого плюша и вуаль,
спускавшаяся до кончика подбородка. Лида говорила по-прежнему чистым грудным
голосом, и нотки печали были у нее те же.
— Когда вы кончаете? - спрашивала она. — Что думаете делать? — рассказала
кое-что о своем желании поступить на сцену, о Баумгартене, потом о Жене*. Ей скучно с
ним, она бы ушла от него, только она не может, ей жаль как-то сделать это человеку,
который многим соединен с ней, кроме того, он привязан к ней по-прежнему, даже ни за
кем не ухаживает, хоть бы влюбился один раз, а бильярдом увлекается по-прежнему. По-
том дала свой адрес, очень просила заходить.
— Да, я очень хочу прийти, немножко говорили о жизни, и я ей рассказал о
себе, о Дешевове.
Шли и не замечали пути, из улицы в улицу, через мосты. Лида вынимала
маленький беленький платочек и подносила к губам, мне казалось, что духи у нее те же,
знакомые... Пришли к ее дому, попрощались.
В трамвае мало что понимал из окружающего от счастья, от многих мыслей; думал
о ней... Потом вспомнил удивительную вещь: в прошлом году на Литейной я встретил ее,
и это было 4 февраля, это так странно, с тех пор я не видел ее ровно год.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

РУССКИЙ МУЗЕЙ
Императора Александра III
1 сентября 1917 года. № 775
В канцелярию бывшего Департамента Уделов канцелярия Русского музея сим
удостоверяет, что, во исполнение распоряжения Двора и Уделов, поручено секретарю
Художественного совета Русского музея Николаю Николаевичу Лунину получить
находящиеся в зданиях бывшего Департамента Уделов предметы обстановки по
прилагаемому у сего списку и те, которые Н.Пунин найдет в художественно-
историческом отношении интересными, для доставки их в Художественный отдел
Русского музея.
УДОСТОВЕРЕНИЕ.
октября 1917 года. № 19
Предъявитель сего Николай Николаевич Пунин является членом Центрального
комитета общественной безопасности, что подписью и приложением печати Петроградского
городского общественного управления удостоверяется.
Петроградский Городской Голова <подпись>.

М.Л.ЛОЗИНСКИЙ - Н.Н.ПУНИНУ

[belkafoto.livejournal.com]

мая 1918 года. Ст. Петербург
Дорогой Николай Николаевич, 23 ноября я обратился к Вам с просьбой дать для
«Аполлона» несколько страниц о Малявине, что Вы и исполнили. Корректура была Вам
послана 12 января. Обратно я ее не получил. Быть может, это объясняется случайностью;
быть может — Вы намеренно не возвратили ее, с тем, чтобы взять Вашу статью обратно.
Последнее мне кажется наиболее вероятным, но этого намерения Вы ничем не выразили, и
я считаю необходимым настоящим письмом положить конец неясности, создавшейся в
отношениях между «Аполлоном» и Вами, хотя, конечно, я предпочел бы, чтобы первый
шаг сделали Вы.
За последние месяцы Вы, как художественный деятель в ряде ответственных
выступлений, заявили себя решительным противником тех взглядов на искусство, какие
исповедует «Аполлон». За это недолгое время наши дороги разошлись так круто, что на-
печатание на страницах «Аполлона» статьи, подписанной Вашим именем — именем
боевым - стало, очевидно, невозможным*. Как ни «нейтрален» сам по себе Ваш очерк о
Малявине, его появление в органе, ратующем за то, с чем Вы открыто боретесь, породило
бы двусмысленность, одинаково тягостную как для редакции, так, думается мне, и для Вас.
Я ждал, что, разойдясь так решительно с «Аполлоном» в основных взглядах на
вопросы художественной культуры, Вы сами возьмете Вашу статью обратно. Но,
очевидно, Вы о ней забыли, и на меня ложится неприятная обязанность возвратить ее Вам.
Это мне очень тяжело, но другого выхода я не вижу. М.Лозинский.

[belkafoto.livejournal.com]

КОМИССАРУ РУССКОГО МУЗЕЯ Н.Н. ПУНИНУ*.
июня 1918 года. Москва
Ввиду коренной реорганизации Эрмитажа, Коллегия по делам музеев и охране
памятников искусства и старины выделила из своего состава комиссию с особыми
полномочиями для всестороннего ознакомления с постановкой музейного дела в Эрмитаже.
Так как комиссар Эрмитажа т. Г.С.Ятманов перегружен работой по коллегии в Петрограде
и Москве и потому не может работать в означенной комиссии и входить в детальное об-
суждение вопросов, касающихся непосредственно дел Эрмитажа, уполномачиваю Вас,
товарищ, временно исполнять обязанности комиссара Эрмитажа, оставаясь в то же время
комиссаром Русского музея.
Народный комиссар А.Луначарский
Правительственный комиссар по делам музеев и охране памятников искусства и
старины Г.Ятманов.

[belkafoto.livejournal.com]

Недавно получила письмо от папы. Тотчас же ему ответи-ла. Дошло ли до него?
Дойдет ли это до Вас? Много раз уже пи сала и ему и Вам все получала обратно. Ваше
письмо - вторая весть с Родины за эти четыре года. Сильно я тосковала, как птица в
клетке. Стремилась прочь отсюда, но... окно тюрьмы высоко... Все же война для меня — до
сих пор — была благотворна. Я стала «взрослая и самостоятельная». Жорж был 3 года на
фронте, но все хорошо, и уже год, как он здесь, конечно, на службе -но гарнизон. За его
отсутствие поступила я в школу прикладного искусства и научилась делать батик -
старинное искусство рисовать по тканям жидким воском, окрашивая их затем в различные
цвета. Делала уже две коллективные выставки, писали обо мне, продаю и зарабатываю,
имею даже некоторое имя. Все же это еще начало и переход. Стремлюсь и жду, как стрела
на на тянутой тетиве. Об России знаю по газетам. Вы, главное, пишите мне часто, часто.
Пишите, есть ли еще искусство? Жизнь духа? Вы пишете без Tfe, почерк изменился. Какой
Вы? Что делаете? Чем живете, что работаете? С кем дружны? Ваш почерк стал крупен,
потерял нежность, грацию, но стал тверже, мужественнее. Рассматриваю каждую букву,
хочу увидеть Вас, узнать, какой Вы.

[belkafoto.livejournal.com]

А.В.КОРСАКОВА - Н.Н.ПУНИНУ.
сентября 1918. Фелъдафинг
Юкс, друг милый, какая сегодня радость! Ваше второе письмо от 21 августа дошло
цело и невредимо. Читаю его и перечитываю и повторяю Ваши слова: «Хочу видеть Вас и
говорить с Вами».- Чтобы мы при встрече, после первых же слов, потупя головы,
разошлись... нет, не верю. Думаю, что мы сперва бы обнялись, затем заговорили и без
сомнения не поняли бы друг друга, загорячились, заспорили - возможно, чтобы и... подра-
лись. Юксинька, Вы ведь «несколько деспотичны»? А я всегда была непокорна. Ну а
потом... «подравшись, помирилися и порешили там» быть друзьями вечными и
нерушимыми. Семь лет разлуки и четыре года войны сделали нас обоих другими людьми.
Поэтому давайте начинать с начала. А воспоминанья — лет через двадцать. Теперь же -
настоящее.
Вы спрашиваете, на чем основаны человеческие отношения? — Юксинька, разве я
знаю? Предполагаю — на каком-нибудь чисто животном или, лучше, физическом
гипнотизме — инстинкте: этот человек мне нужен, он возмещает в моей натуре
недостающее. Он regt mich an [меня побуждает, - нем.]— на этом «Anregen» [побуждать,
побуждать, - нем.], по-моему, основана, в последнем смысле и любовь. Что всем руководит
любовь, по рассудку и опыту и я не верю, а чувством, каким-то инстинктом верю. Что
касается меня лично, моя жизнь, мои действия истекают из любви и я осталась верна
моему Spruch'y «Alles um Liebe» [девизу: «Все о Любви», - нем.].
Что я от Вас, «перевернувшегося вверх ногами», очень отстала — несомненно.

[belkafoto.livejournal.com]

К тому же за последнее время особенно многочисленны разногласия и
даже интриги в самых высших слоях. Лилина ссорится с Менжинскими, Менжинская с
Андреевой и Горьким, Андреева и Менжинские -*• с Лилиной. Все это чрезвычайно
тягостно и мешает работе. У меня лично со всеми тремя лагерями прекрасные отношения.
В полном согласии работаем с Комиссариатом и намечается очень симпатичный для меня
контакт с Лилиной. Между прочим, я выбран в Петроградский Совет.
Второе обстоятельство, весьма затрудняющее нашу работу это катастрофическое,
немыслимое, безысходное отсутствие денег. Гринберг исчерпал все возможности, все
запасные средства и отказывается удовлетворять нас в самых незначительных наших
нуждах.<...>
Весь этот небывалый для меня пессимизм, конечно, удивителен, и я бы охотно,
сию же минуту оставил бы отдел совершенно, если бы смел.<...>
С товарищеским приветом Н.Пунин.

[belkafoto.livejournal.com]

Вернулся из Москвы. Вся Москва — обжорные ряды: мясо, масло, сыры, сметана,
мука, хлеб, булки, пирожные, капуста, кабачки, тыквы, картошка, огурцы, свекла — все.
Кафе, кофе, какао, мороженое, сладкие пироги — все.
Обед: кулебяка, ростбиф с гарниром, мороженое, кофе с пирогом и пирожным — 500
рублей.Москва кипит, кишит, буржуазная. Тесно и грязно.
А мы — Петербург, как революционный форт - одинокий, героический, пустынный,
голодный. Великий город!

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - Д.П.ШТЕРЕНБЕРГУ.
ноября 1919 года. <Петроград>
Дорогой товарищ. Хочу поделиться с Вами некоторыми соображениями по общим
вопросам отдела.
<...> Несмотря на все Ваши усилия, финансовые дела Петербургского отдела ниже
всякой нормы. Те суммы, которые Вы нам переводите — детские суммы. Вы пишете: 500
000 руб. на районные школы. У нас функционируют 8 районных школ, из которых каждая
в месяц стоит около 200 000 руб., при наших петербургских ставках, о которых Вы, по-
видимому, все время забываете. Члены Коллегии говорят, что Штеренберг смеется над нами,
переводя нам 500 000 руб. на районные школы. Мало того, Вы сообщаете мне о переводе
полутора миллионов и просите какие-то там 500 000 не расходовать до Вашего приезда.
Категорически заявляю Вам, что не буду, потому что не могу ждать ни одного дня. Все
суммы пускаю в расход для оплаты жалованья за октябрь и ноябрь; причем обращаю
Ваше внимание, что с 1 декабря у нас опять не остается ни одного рубля на жалованье
школ.<...> Интересы Московского отдела Вам близки, а о Петербурге Вы забываете, как
забывают о нем и другие центральные правительственные органы.<...>
Антагонизм между Комиссариатом и Совдепом не уменыпает-ется, благодаря чему мы
находимся в чрезвычайно неблагоприятных условиях, вроде тех, какие были когда-то в
Москве при Малиновском, с той только разницей, что у нас нет даже такой слабой
поддержки, как Луначарский. Ввиду этого основное настроение нашего отдела: работать
методически и регулярно, пока это можно, с сознанием, что не сегодня-завтра по
причинам вышеизложенным и вообще в силу самых неслыханных материальных условий
Петербурга работа будет прервана.<...>
Жму Вашу руку и шлю привет Вашей жене, Брикам, Маяковскому и другим
товарищам по несчастью.

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1920 год.
января
На «Королевском брадобрее» Луначарского в Народном доме*. Чрезвычайно
посредственная пьеса. Антракт. Луначарский за кулисами со «свитой»! - Лещенко,
Лурье*, Андреева, Штеренберг, Альтман, Лашщкий. Раппопорт, Школьник, я... Увидел
меня, протянул левую руку, сказал: «Вот кого я люблю, очень люблю, это умнейший
человек из всех, каких я встречал в советской России. Нравится вам? Язык, где вы
встречали такой язык после «Маскарада»?» Он был пьян и весел. Странный человек,
жалею его до любви, может быть, потому он меня и любит. Дай Бог ему счастья, но то,
что он — народный комиссар -это величайшее несчастье, во всяком случае, для него. А
какая интрига вокруг него и какая пошлая...

[belkafoto.livejournal.com]

Н.М.ЛУНИН- Н.Н.ПУНИНУ.
января 1920 года. <Царское Село>
Дорогой Колюша! Так как ты сильно интересуешься моей новой службой, то я
могу тебе сообщить кое-что новое в моем положении. У нас в команде образовалась
постоянная комиссия врачебная для освидетельствования солдат. В воскресенье было
совещание врачей, на котором старший врач предложил меня в председатели, на что
возражений не последовало, и я был избран. Здесь же я был избран и наблюдающим за
лазаретом команды, который находится в казармах 4-го полка. Эти две должности
освободят меня от несения службы в роте, где нужно бывать аккуратно от 10 часов утра
до 3 часов, хотя бы работы не было. <Приписка Н.Лунина:> 26 февраля папа умер*.

Лиля Б

[belkafoto.livejournal.com]

Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза;
есть наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и
никогда не кончает... Муж оставил на ней сухую самоуверенность, Маяковский —
забитость, но эта «самая обаятельная женщина» много знает о человеческой любви и любви
чувственной. Ее спасает способность любить, сила любви, определенность требований. Не
представляю себе женщины, которой я бы мог обладать с большей полнотой. Физически
она создана для меня, но она разговаривает об искусстве — я не мог...
Наша короткая встреча оставила на мне сладкую, крепкую и спокойную грусть, как
если бы я подарил любимую вещь за то, чтобы сохранить нелюбимую жизнь. Не сожалею,
не плачу, но Лиля Б. осталась живым куском в моей жизни, и мне долго будет памятен ее
взгляд и ценно ее мнение обо мне. Если бы мы встретились лет десять назад — это был бы
напряженный, долгий и тяжелый роман, но как будто полюбить я уже не могу так нежно,
так до конца, так человечески, по-родному, как люблю жену.
Что же такое эти короткие связи, эти измены жене? Разве я понимаю. Еще двух
недель не прошло, а кровь уже томится, горько, темно и безысходно. Под каждые ресницы
смотришь и все ищешь, ищешь ненасытно. Ищешь не находя, смотришь -одиноко.
Красота не канонична, приму всякую форму, живую и люди утверждают, что во мне
слишком слаба воля. Сам я чувствую слабость творчества. И вот я — ничто..

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня в парке (музея) видел Анну Ахматову с Шилейко*. Хорошо себя держит. У
меня к ней отношение, как к настоящей; робею ее видеть. Чувствую благодарность за то,
что ушла от богемы и Гумилева и что не читает и не печатает сейчас стихов.

[belkafoto.livejournal.com]

А.В.КОРСАКОВА - Н.Н.ПУНИНУ
8 мая 1921 года. Мюнхен
Юксинька, друг милый, какое неожиданное, чудесное событие! Ваше письмо. И
как и что отвечать и с чего начинать. Эти два с половиной года для меня обозначают
разрыв и разлом и новую жизнь. В феврале 1919 года я перестала быть Frau Broel. Теперь
я Galston. Может быть, Вам, петербуржцу, знакомо это имя? Он еще в 1914 году много
концертировал в России и Петербурге, судя по некоторым уцелевшим рецензиям,
пользовался очень большим успехом и известностью.
С Жоржем мы никогда очень близки «душой» не были, не понимали и даже не
одобряли друг друга, но пока была легкомысленная молодость и еще более
легкомысленная влюбленность... все шло еще. Долгая разлука (три года на войне) отда-
лили меня, затем я сошлась с многими русскими, узнала другие взгляды, развивалась в
другом направлении — а он был всегда «немец», а за войну стал самым крайним и узким
шовинистом. Потом было еще и еще... и я дошла до полнейшего отчаяния и потери
всякого пути, когда случайно познакомилась с Galston'oM. Его игра потрясла меня и
совершенно перевернула. Он тоже был три года на войне, мы почти два года ежедневно
переписывались,
.и это время было очень схоже с нашей дружбой. К концу второго года случилась
революция*, он при первой возможности приехал в Мюнхен и через 6 недель по его
приезде я уже была разведена и затем, после его развода (он женат был тоже), мы
женились. Вот уже два года. У меня ребенок, чудесная девочка. Я была больна, долго и
больно. Кажется, 11 раз лежала под хлороформом и три почти месяца в клинике... Я
наружно, кажется, очень мало изменилась, так же тонка или худа. Но, кажется, внутри -
все иное. Вы так хотите меня видеть, со мной говорить. Милый друг, я очень боюсь
встречи с Вами. Настолько, что почти не хочу. Вы имеете какое-то чудесное представле-
ние обо мне, а я... ну, самая простая женщина. Вожусь с моим ребенком. Шью, штопаю,
готовлю обеды (у нас нет прислуги, только приходящая). Очень много самого
прозаического и обыкновенного дела. Но я все же счастлива и радуюсь жизни, и это бремя
труда легко...

[belkafoto.livejournal.com]

Даже думать было нечего; и бесчувственный, я бессмысленно ждал семи часов, когда
позвонили. Я слышал, как отец моей жены (Евгений Иванович) шел открывать дверь,
открыл и покричал мне: «К вам, Николай Николаевич». Я вышел в прихожую. Невысокий
человек спрашивал меня...*
1 августа
Бруни сказал: «Что мне в вас нравится, это легкость ваша. Легко вы выходите.
(Помолчав.) Это у вас ангел-хранитель, хорошо он вас бережет. При ваших чертах вам бы
была тяжелая жизнь».
ПРОТОКОЛ
На основании ордера Петроградской Чрезвычайной комиссии за № 1065 от 3
августа 1921 г. в гор. Петрограде произведен арест Пунина Николая Николаевича* в доме
№ 4, кв. № 5, Инженерная ул. <...>
3 августа 1921 г.
Н.Н. ПУНИН- Е.И.АРЕНСУ*
7 августа 1921 года. <Петроград>. Шпалерная, 25
Пока никаких существенных перемен, не получил еще ни одной от Вас передачи, и
это меня беспокоит — все ли вы здоровы. При первом случае пришлите мыла, зубн. щетку
и спичек, очень хочу папирос. Привет Веруну*, передайте ей, что, встре-тясь здесь с
Николаем Степановичем*, мы стояли друг перед другом, как шалые, в руках у него была
«Илиада», которую от бедняги тут же отобрали. Когда будете приносить передачу, по-
лучайте обратно то, в чем была прислана предыдущая.<...> VI отд. камера 32. Пунин

[belkafoto.livejournal.com]

А.В.ЛУНАЧАРСКИЙ - И.С.УНШЛИХТУ
<Август 1921 года. Москва>
Копия председателю П.Ч.К. Тов. Семенову. 3-го августа арестован в Петрограде
Заведующий ИЗО тов. Н.Н.Пунин. Обстоятельства, приведшие к аресту, мне известны не
только со слов его жены, но и со слов Вашего, весьма Вами и мною ценимого сотрудника,
тов. О.М. Брика. Сам я Н.Н. знаю давно. На советскую службу он поступил сейчас же
после революции и все время чрезвычайно лояльно и плодотворно работал с нами,
навлекая ненависть на себя буржуазных
87
.художественных кругов. Во время своей деятельности Николай Николаевич все
более сближался с коммунистами и сделался одним из главных проводников коммунизма в
художественную петроградскую среду. Ни о каком предательстве с его стороны ре-
шительно не может быть речи. Здесь явное и весьма прискорбное недоразумение. Со своей
стороны, я прошу Б.Ч.К. как можно скорее разобраться в этом деле и лично предлагаю
всякое поручительство, как от имени Наркомпроса, так и от моего имени по отношению к
тов. Пунину.
Нарком по просвещению А.Луначарский.

[belkafoto.livejournal.com]

ЗАЯВЛЕНИЕ
Комиссару Особого яруса тов. Богданову
члена Петросовета, Комиссара Русского музея
Ник. Ник. Пунина
При освобождении 6 сентября мне не были возвращены подтяжки, т.к. их не могли
разыскать. Вами было дано обещание разыскать их к пятнице 9-го. Если они разысканы,
прошу выдать. На подтяжках имеется надпись: «Пунин» (камера 32). Вместе с тем очень
прошу выдать мне отобранную у меня книгу: Готфрид Жоффруа. «Заключенный».
<Резолюция:> Тов. Пунин, по-видимому, Ваши подтяжки по ошибке были
переданы другому лицу. К сожалению, других на замену нет. Что касается книги, то
таковые передаются в тюремную библиотеку в общем порядке и возвращена быть не
может.
Сотр. ВЧК <подпись>

[belkafoto.livejournal.com]

А. В. КОРСАКОВА - Н.Н.ПУНИНУ.
декабря 1921 года. Берлин
Мой милый друг Юкс!
Как странно, что можно писать Вам и даже надеяться, что Вы будете читать эти
строки. Я так привыкла лишь мысленно беседовать с Вами! Итак, Вы живы, здоровы. Это
чудно. И женаты, и у Вас девочка. Ну это расчудесно, и я рада. Если теперь в Петербурге
существуют фотографии и их можно посылать, пришлите вас всех троих. Напишите мне о
Вашей жене, как ее зовут и кто она, Kunstlerin? [художник, - нем.] Есть ли у Вас доктора и
медикаменты и все, что нужно для маленького ребенка? и белье? и молоко? У меня теперь,
благодаря здешним газетам и рассказам беженцев, представление о Петербурге и России
вообще как о полуразрушенном городе, где среди развалин и трупов бродят умирающие от
голода и холода люди. Все, кого мне пришлось встретить, рассказывают ужасы и опять
ужасы. Получаете ли Вы иностранные газеты?
Теперь я опять начинаю думать об искусстве. Еще не знаю, что именно. Вы пишете
— я должна работать в России и для России и с каким восторгом я бы это делала! Но...
как? Какие пути и какая возможность? Узнайте, есть ли какая возможность, чтобы
Гальстон концертировал в России? Он раньше играл с Зилоти, Кусевицким, всегда был
приглашен Императорским музыкальным обществом, был дружен с доктором Боткиным,
убитым в Сибири с царем. Был гостем великого князя Кирилла, князя Горчакова и т.д. Но
это только, чтобы узнать от Вас - кто теперь заведует этой отраслью искусства? Об
Гальсто-не я могла бы написать целую книгу, столь интересен и замечателен этот человек.
Полувенгр, полуполяк, венец по рождению, очень серьезный, всесторонне образованный (у
него библиотека 3000 книг на 4-х языках), прекрасно пишет, декламирует, рисует, лазит
по горам, бегает на лыжах, плавает и к тому - необыкновенный музыкант. Честен до
прозрачности, добр, умен и нежен. Ревнив, как турок, и на женщин имеет также несколько
«восточные» взгляды. У Вас было бы много точек соприкосновения. Он за всем следит,
все читает..
декабря 1921 года

[belkafoto.livejournal.com]

не понимаю,
как Вы пишете: «любовь должна быть от крытой» — разве человек может вообще когда-
либо быть открытым? Мы соприкасаемся нашей внешней оболочкой, и иногда есть
минуты молчанья, когда возможно слияние и безусловное понимание. Но вообще каждый
живет и страдает в одиночестве, у каждого, как у небесного тела — своя орбита. Я это
всего года два-три как поняла и... примирилась. Мой загар, мой задор и сила прошли, и я
думаю, насколько человек может сам о себе судить, что я тиха и молчалива. Есть люди,
которых я очень охотно слушаю, например, композитор и пианист Бузони, близкий друг
Гальстона. Но тогда я только слушаю и чувствую себя маленькой девочкой.
Простите, если письмо бессвязно и неинтересно. Я так тяжело и глубоко погребена,
и Ваши письма должны еще разбудить и выкопать меня из-под спуда прожитых лет. Будьте
все здоровы и счастливы. Привет от мамы. Юкси.

[belkafoto.livejournal.com]

Л.Ю.БРИК - Н.Н.ПУНИНУ.
марта <1922 года. Москва>
Николай Николаевич, я за Осю: он никогда не ответит. Думаю, что 25-го ему
можно будет выехать в Петербург. Володе и мне тоже очень хочется к вам — не знаю,
удастся ли.
У вас есть что-то маленькое? Ком-Футик? Он? Она? Как зовут? Ужасно интересно!
Такой же прелестный, как вы и Анна Евгеньевна?
В Риге мне было очень хорошо — прожила там 4 месяца. Могла поехать в Берлин,
но соскучилась по своим, а Берлин отнял бы еще несколько месяцев. Поеду осенью.
Сняли дачу в Пушкине. Володя написал «Люблю» - на днях выйдет из печати. И
«Пролог» к «4-му интернационалу».
У нас дома все такое же народное гулянье — очень часто вешаем на дверь записку
«Брики никого не принимают».<...>
Привет Анне Евгеньевне. Лиля Брик.

не ожидал, что Ан. может снизойти

[belkafoto.livejournal.com]

сентября
После заседания говорила об Артуре*.
А.А.АХМАТОВА - Н.Н.ПУНИНУ
<Август - начало сентября 1922 года. Петроград>
Николай Николаевич, сегодня буду в «Звучащей раковине»*. Приходите.
А.Ахматова
<Приписка Н.Пунина:>
96
Я сидел на заседании в «Доме искусств»*, когда мне подали эту записку; был
совершенно потрясен ею, т.к. не ожидал, что Ан. может снизойти, чтобы звать меня, это
было еще до разговора об Артуре.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А. А. АХМАТОВОЙ.
октября 1922 года.<Петроград>
Друг мой дорогой, Анна, ты сама знаешь, как пусто стало, как только ты ушла — и
я не стал бороться с сентиментальным желанием тебе писать. Люблю тебя, родная, люблю
тебя. Какая странная и ровная пустота там, где ты еще час тому назад наполняла все
комнаты и меняла размеры всех вещей; мне всегда стыдно напоминать о себе, но я дорожу
тем, что говоришь о чем-нибудь моем; так и сегодня, хотелось, чтобы ты все видела, все
заметила и все запомнила, а я только мог едва-едва поцеловать твои руки. Ты так плохо
выглядела под конец, я не могу, мне физически больно, когда ты так больна и когда у тебя
что-нибудь болит; я смотрел, как ты ешь яблоко, на твои пальцы и по ним мне казалось,
что тебе больно; какое невозможное желание сейчас во мне: их поцеловать, их целовать;
это уже не любовь, Анна, не счастье, а начинается страдание, не могу без тебя и в горле
чувствую; где ты сейчас, друг, друг мой? Как ты под конец сегодня плохо выглядела; не
надо так, Анна.
Наш страшный вчерашний разговор очень сильно изменил характер или окраску,
что ли, моей любви к тебе. Она стала тревожной и мрачной, какой раньше не была; я
чувствую ее теперь в сердце почти постоянно, в форме какой-то глубокой тоски, все равно
думаю я о тебе или не думаю и как думаю. Чувствуешь ли ты то же самое? Что
произошло? Почему все стало таким трагичным, еще меньше стало возможностей тебя
видеть, как будто ты еще куда-то ушла — и стала так близко к моей жизни, совсем рядом,
и в душу мою вошла...
Друг мой дорогой, как я хочу тебя видеть, как я все помню, что ты была сегодня
здесь.
Словно память о том, что в каких-то далеких веках мы прошли здесь с тобою*.

[belkafoto.livejournal.com]

Вечером того же дня
Ты такая, как будто, проходя, говоришь: «пойдем со мною» — и идешь мимо. Зачем
это тебе надо звать и зачем меня позвала? Куда с тобою, ну, куда с тобою, бездомная
нищенка?

[belkafoto.livejournal.com]

А.А.АХМАТОВА - Н.Н.ЛУНИНУ
<Декабрь 1922 года. Петроград>
Конечно, никто не приехал.
В театре от невыносимой трескотни у меня сделалась мигрень, так что я до сих пор
лежу в постели («в холодной комнате» и т.д.).
Впрочем, комната не холодная, печка топится и даже дымит. Спасибо за письмо. Вы,
оказывается, умеете писать, как нежнейший из ангелов, как я рада, что Вы существуете. До
завтра.
Анна.
А за границу все-таки ехать надо. Не упрямьтесь, все равно заставлю.

[belkafoto.livejournal.com]

Но нас, действительно,
все разделяло: положение ее и мое, взгляды, быт, поколения, понимание искусства, темп
самой жизни, потребности ума, я еще умел ее веселить, но она никогда не могла меня
утешить. Мне часто было горько и душно с ней, как будто меня обнимала, целовала
смерть. Но до сих пор еще я люблю ее гибкие и резкие движения, строй ее тела и
особенно — люблю ее лицо — рот и горькую складку улыбки, зубы со скважинками, овал
ее крупного подбородка, большой лоб, и особенно — ее мягкие черно-коричневые волосы...
Ее лицо преимущественно женское, я себе всегда представлял такой женщину или очень
похожей; мне казалось, что моя мать такое же имела лицо; у Юноны нижняя часть лица
такой же конструкции.

[belkafoto.livejournal.com]

Ездили с Галей в Павловск. Мою вину перед ней мог бы искупить только любовью,
а любви нет, и ее не сделать. Нельзя сказать, чтобы была только привычка, но любовь —
привязанность, а не любовь; вроде как к веселой и милой сестре. Из всего, что есть, самое
мучительное — ее обманывать, а самое ужасное — ее мучить, делаю и то и другое. Ан.
все это понимает и бережет меня беспримерно; зачем только? что она знает, что
предвидит?
Целый день чувствовал ее со светлой нежностью, в темноте и шуме Павловского
парка темный ее лик. В моей любви — благоговение; больше всего боюсь причинить ей
боль, и все — желание повторять слова о ее внешнем облике: о лице, о волосах, о руках, и
как сидит на полу; она сидит, как девушка с кувшином в Царскосельском парке.

[belkafoto.livejournal.com]

Лиля Б. Л.Ю.Брик. Самым большим событием
приезда...— Письмо Пунина написано по возвращении домой из Пскова, где А.Е.Аренс-
Пунина служила врачом в Этапной части. После окончания Женского медицинского
института в 1917 г. до осени 1921 г. она непрерывнои работала в военных госпиталях и
военных частях, — до 1918 г. добровольно, затем по обязательному призыву; была
демобилизована в 1921 г. в связи с рождением дочери.

[belkafoto.livejournal.com]

Невысокий человек спрашивал меня... — следующие страницы дневника
вырваны.
... произведен арест Пунина Николая Николаевича... — Пунин был арестован
одновременно с большой группой обвиняемых по так называемому делу «Петроградской
боевой организации».
.Н.Н.Лунин — Е.И.Аренсу — Письмо адресовано тестю Лунина, так как А.Е.Аренс-
Пунина сразу после ареста мужа уехала в Москву хлопотать об его освобождении. Она
поставила в известность о случившемся А.В.Луначарского и О.М.Брика, с которыми была
знакома. Приводимое далее письмо Луначарского И.С.Ун-шлихту написано, очевидно, по
ее просьбе. Возможно, заступничество Луначарского сыграло решающую роль в
последовавшем освобождении Пунина. Как известно, около шестидесяти арестованных по
делу «Петроградской боевой организации» были расстреляны ВЧК, среди них
Н.С.Гумилев.

[belkafoto.livejournal.com]

Верун — Вера Евгеньевна Арене-Гаккель, которая, как известно, поддерживала
дружеские отношения с Н.С.Гумилевым. Николай Степанович Н.С.Гумилев. 143 2
августа был арестован, заключен в Депозит,, где просидел до в сентября.— В течение
более чем месячного ареста Пунину не было предъявлено никаких обвинений. На
единственном за это время допросе Пунина спрашивали об обстоятельствах прихода
«невысокого человека». Незнакомец просил у Пунина убежища на несколько дней, Пунин
отказал, заподозрив, что имеет дело с провокацией ЧК; позже он окончательно в этом
убедился; Депозит — следственная тюрьма.

[belkafoto.livejournal.com]

Вчера после ночного разговора с Лурье и Ахматовой... — Упоминаемому в
этой записи ночному разговору предшествовала по меньшей мере еще одна, тоже ночная,
беседа Лунина с А.Лурье и А.Ахматовой: запись 13 июля 1925 г. (см. с. 246) отмечает
трехлетнюю годовщину «пира» в Европейской гостинице, устроенного после авторского
концерта Лурье, Поскольку и Ахматова и Пунин вспоминают этот «пир» как
неординарное событие в контексте их «романа», очень вероятно, что именно эта встреча
дала импульс к началу нового этапа их отношений. В августе 1922 г. Лурье уехал на
гастроли за границу и остался там навсегда.
156 Артур — А.С.Лурье.

[belkafoto.livejournal.com]

Она разрушена последние дни бесстыдной и наглой книгой Эй хенбаума. —
Имеется в виду книга: Эйхенбаум Б. Анна Ахматова. Опыт анализа. Пг., 1923.
Отрицательная реакция А.Ахматовой на книгу представляется несколько преувеличенной:
в целом исследование выдержано в почтительной или по меньшей мере нейтрально-
исследовательской тональности

[belkafoto.livejournal.com]

Циммерман Михаил Михайлович (?-1928) — заведующий режиссерским
управлением Академического театра оперы и балета, друг А.Ахматовой, адресат ее
стихотворения «Если плещется лунная жуть...».

[belkafoto.livejournal.com]

206 Мифка — сумочка на «домашнем диалекте» А.Ахматовой

[belkafoto.livejournal.com]

Она говорила,
что не узнавала меня, когда выглядывал из-за угла ложи; долго не узнавала, даже увидев,
такое, она говорила, страшное было мое лицо («правильно — зеленого цвета»,— как
весело говорила) - «вот так у меня всегда в жизни, я ведьмушка», - и она объяснила свой
приход силой моего желания,— «я ведь недаром лунатичка», и опять долго удивлялась,
что пришла именно в эту ложу, а не хотя бы в литер «В», куда ее мог также провести,
чтобы слышать слова, Циммерман. Затем говорил ей о том, как мне хотелось ее видеть в
театре, и о том, что думал о ее нелюбви. К пятому акту ей стало вдруг плохо, заболело
«солнечное сплетение», она побледнела и, видимо, очень страдала; мы уехали до конца, я
отвез ее домой, час посидел у нее — была нежная, ласковая, все удивляясь тому, что у
меня было страшное лицо и как она пришла.

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня нашел ее томящейся от обид Артура — получила новые доказательства его
измен — нервничала и — это было в первый раз — сказала мне несколько злых вещей, а
потом стала говорить о скорой нашей разлуке (похоже, как Лида* говорила). Опять
спросила — тебе больно? — и просила научить, как сделать, чтобы мне не было больно.
Между прочим, просила — не ненавидеть ее, как расстанемся, просила помнить и, что она
будет помнить меня светлого, легкого; говорила также, что ей обязательно надо уехать из
Артурова дома*; я спросил ее, что если бы я был один, пришла бы она ко мне жить,
ответила: «Тогда пришла бы». На вопрос, почему же хочет расстаться — отвечала, что не
может, что запуталась, стихами Мандельштама сказала: «Эта (показала на себя) ночь
непоправима, а у Вас (показала на меня) еще светло».

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1923 год
3 февраля
Вчера зашел за Ан., чтобы идти в КУБУ* менять карточки на паек. На обратном
пути пригласил ее к себе позавтракать. Пришла. Ирина спала, Гали не было дома. Затопил
камин, усадил Ан. в кресло у камина. Она похудела сильно за эти месяцы...
Все время Ан. настаивала, чтобы я показал ей последний дневник — в конце
концов дал; разве мне не хотелось самому дать? Она была чем-то потрясена, уже на улице
говорила: «Сильное впечатление у меня от дневника». Я потом перечитал его — не знаю,
не понимаю, от чего бы могло быть это впечатление, что она нашла в нем.
Вечером потом я вспоминал, как она спросила: «Рад, что я пришла?» Отвечал я
довольно глупо: «Еще бы». Я не рад, а счастлив был белым полным счастьем, так что все
стало тихим и чистым, как в снегу. (Ан., это счастье, когда ты у меня.) В моей квартире у
самых окон деревья сада — в окна видны ветки в снегу; Ан., придя, так наполнила
комнату, что похоже было: ко мне пришла в гости сама зима, только теплая. Пили кофе, я
что-то мало говорил..
февраля
Ахматова сказала о Блоке (разговор шел о способности удивляться жизни, о
свежести восприятия): «Он страшненький. Он ничему не удивлялся, кроме одного: что его
ничто не удивляет; только это его удивляло»..
февраля
Как, Ан., ты одинока после революции; как мы беспомощны с тобой в жизни,
задавлены!
15 февраля

[belkafoto.livejournal.com]

Проходя мимо лихачей на углах, всегда вспоминаю Ан.: «Я ведь тоже хочу с Ан. на
лихаче». Отчего лихач тоже какая-то — и не слабая — форма выражения любви? Всегда
думаешь: взять бы ее, закутать в мех, посадить и везти в снежную пыль. Какое в этом
освобождение? Это блоковская тема, на которую он, как и вообще на все, ничего не
ответил, только тосковал.
В одну из пятниц пошел с Ан. в КУБУ менять карточки; встретили Татлина. Я был
совершенно ошеломлен его «версальским» обращением с Ан. Татлин был сама
элегантность! Очень звал Ан. к себе, уверял, что у него тепло, на замечание Ан., что у нее
очень ноги мерзнут, сказал: «Ноги ваши поставим на печку, докрасна накалим, не бойтесь
— холодно не будет»,— обязательно хотел условиться тут же о дне. Между прочим, Ан.
уже была как-то у него осенью и ждала, что он придет к ней; помнится мне, что Татлин
даже назначил день, но не пришел; поэтому, когда он увидел Ан. в КУБУ, тотчас подошел
и сказал во всеуслышание: «Велите так на колени перед Вами и встать!» Я не помню, да и
не записать всей «изысканности татлинского обращения» - я недоумевал. Сговорились о
дне (вторник), Татлин звал и меня, о Гале ничего этот раз не сказал. В воскресенье мы
были в Мятлевском доме* на очередном докладе — Татлин позвал и Галю. Я же рассказал
ей еще до этого о поразившем меня татлинском обращении и о том, что он меня звал. Ни
мне, ни Ан. не хотелось, чтобы Галя шла, это внесло бы тяжесть для всех, как на самом
деле и случилось. В этом смысле я и попробовал со всею осторожностью, на какую только
способен, отговорить Галю идти. Она же страшно обиделась и с сухостью и злобностью
сказала мне, что к Татлину пойдет обязательно. И пошла. Как было уговорено с Ан., я
должен был за ней зайти, поэтому я вышел из дому раньше, пошел к Ан. и приехал с нею,
Галя же поехала позже с Полетаевым. У Татлина было, конечно, всем тягостно, и ему;
выходя от него втроем, я, как всегда хожу с Ан., взял ее под руку (с Галей я никогда под
руку в жизни не ходил), у дома Ан. мы попрощались, Ан. звала нас вообще, но не на вечер
в следующий вторник, на который позвала Татлина с женой. Тогда-то начались
нескончаемые разговоры со слезами и рыданиями - Галя упрекала меня в подлости.
Подлость, по ее мнению, заключалась в том, что я не говорю, когда хожу к Ан., что я не
сохранил никаких, даже просто человеческих отношений к ней, Гале (как она могла это
говорить, когда все мои отношения к Ан. разрушены из-за желания сохранить в доме Галю
и беречь ее самолюбие), что я демонстративно хотел подчеркнуть мои отношения к Ан.
тем, что отговаривал Галю идти к Татлину, что я, скрывая содержание моих встреч с Ан.,
обманываю и мучу ее (разве я могу рассказывать кому-нибудь о содержании этих встреч,
а не только Гале —■ довольно и того, что раньше, чем кто-либо, она узнала обо всем,
пускай случайно, но я не отрекался и тогда ничего не скрыл, — неужели, если бы я все
рассказывал, ей было бы легче), что только притворяюсь, говоря о ценности дома и пр.
Обвинениям, как и разговорам, мучительным, ночным, не было конца. В субботу Галя
целый день лежала и плакала, даже не поехала в клинику. Обо всем этом я ничего не
говорил Ан., чтобы ее не расстраивать. К вечеру субботы Галя сказала, что она решила
уйти от меня и переедет к Вере. Да, я обрадовался этому. Мне казалось, что это лучше для
нее, Гали, что это наконец разрешит шестимесячное недоумение и тяготу, кроме того,
разве мне не хочется все время мучительно и напряженно привести к себе в дом Ан. и
жить с нею. Я обрадовался — и уж если говорить о моей подлости, то именно теперь и
именно потому, что я не обнаружил этой радости перед Галей. Нужно мне было так и
сказать: «Я рад, я хочу жить с Ан.». Я же ничего не сказал и, наоборот, стал говорить ей
об Ирине.
109

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1923 год.
марта
Вчера вернулся из Москвы.
Жил у Брик. Л.Б. говорила о своем еще живом чувстве и о том, как много тогда
«ревела» из-за меня. «Главное, — говорила она, — совсем не знала, как с Вами быть;
если активнее, - вы сжимаетесь и уходите, а когда я становлюсь пассивной, вы тоже никак
не реагируете». Но она одного не знает, что я разлюбился, что вообще ничего не могло
быть без влюбленности, какая бы она, Лиля, ни была; дело все в том, что во мне после
любви остается что-то такое, что женщины принимают за свидетельство влюбленности,
Л.Б. до сих пор думает, что я не неравнодушен, что я не как камень сейчас по отношению
к ней. Она гладила мою руку и хотела, чтобы я ее поцеловал, я ее не поцеловал, помня Ан.
И не то чтобы я чувствовал Ан.: с 23 февраля я все меньше и меньше ее чувствую, только
временами вдруг как зарево — все заполыхает, разольется огненным на полмира — а так,
из чувства долга к ней. Когда я вернулся и пришел к Ан., она страшно обрадовалась, и так
чувствовалось, что она уже долго и мучительно ждет. А у меня было выработанное
решение: видеть ее только раз в неделю — хочу, очень хочу жадно работать. И это она
почувствовала. Страшно рассердилась. Не попрощалась. Сегодня говорила, что в первый
раз ей было от меня больно и что в ней что-то такое случилось, что непоправимо: все
кончено, она знает, что наши отношения кончились.
Я тоже так думаю.
Знаю, что организовать я ничего не умею, что если

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня Ан. пошла к Щеголеву — на именины. На Ан. было синее шелковое платье,
недавно присланное из-за границы. Простое платье, у Ан. в нем торжественный вид. Как я
люблю видеть ее голову, в ее волосах есть ночь — и що не литература; не теплая
июльская, как сейчас за окном — другая ночь.

сидела в чесучовом платье

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1923 год.
июля
Поехал сегодня с Ан. на острова. Жаркий солнечный день и сильный с моря ветер.
От Новой Деревни к Каменному острову переплыли Невку в лодке. Легко качало на синих
плавких волнах, Ан. сидела в чесучовом платье, пронизанная солнцем; стрелки ее ресниц
редко хлопали, она жмурилась от ветра, в ее глазах было чудесное счастье — удовольствие.
Столько живого чувства в ее словах и движениях; его можно было бы назвать детским,
если бы все ее чувства не были сдержанны, как у человека, уже
.много знающего *- и усталого.

Re: сидела в чесучовом платье

[belkafoto.livejournal.com]

Чесуча́, чесунча́, чечунча́ (от кит. «шёлк-сырец»[1]) — плотная шёлковая ткань полотняного переплетения. Отличается чрезвычайно высокой носкостью благодаря предельной плотности нитей по основе и по утку[2]. Чесучу вырабатывали из кручёных нитей натурального шёлка особого сорта — туссора, дикого дубового[3] или тутового шелкопряда[2], имеющих неравномерную толщину[4] и множество дефектов в виде налётов, шишечек и узелков, за счёт чего ткань приобретает шероховатую фактуру поверхности. Отделка чесучи производилась в готовой ткани вывариванием. В зависимости от качества исходного сырья чесуча приобретала цвет от золотистого до коричневого[5].

Из чесучи шили летние дамские и мужские костюмы, считавшиеся предметами роскоши[5], праздничные мужские рубашки[4], женские нижние юбки и занавески[5]. В XIX веке произведённая в России чесуча в больших количествах отправлялась на экспорт. В Европе происхождение чесучи связывали с Индией, откуда она поступала через Великобританию. В СССР производили имитацию шёлковой чесучи из хлопчатобумажной кардной пряжи мелкоузорчатым жаккардовым переплетением для пошива блузок и мужских сорочек[2].

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ.
июля 1923 года
Судя по Вашим письмам, Вы наивно смотрите вперед, и это меня беспокоит; как
будто Ваша ревность и боль Вашего самолюбия, словом, вся прошлая зима, сами собой
исчезли и не повторятся уже вновь. Так ведь не случится, их нужно разумом и усилием
одолевать, нужно найти какие-то согласные условия жизни. Не видеть А.А., Галочка, я не
могу. Об этом-то Вы словно забыли и ничего не пишете в Ваших письмах. Нам не легче
будет жить, если мы не договоримся и не сумеем осуществить то, до чего договоримся.
Подумайте, друг, об этом, но без слез; и не рвитесь, как бабочка на огонь, в Питер, в
Липецке Вы счастливее. Только плакать не надо, все, что только я могу принести Вам в
жертву, приношу и принесу.
.Мы получили ужасное известие: Зютек убит, третьего дня пришло раздирающее
письмо от Зины*. Все время думаю о ней, и никакой помощи ей оказать нельзя.
Жить тяжело. Неутоляющее беспокойство о деньгах. Вчера встал завод, так как
выключили ток за неплатеж. Думаю, что это еще не конец, но конец недалек, по-моему.

[belkafoto.livejournal.com]

По моему восхищению русской выставкой Вы можете судить, насколько я здесь, в
Германии, за эти годы голодала. Конечно, эта выставка не законченна, но все же, сколько
свежести и молодости и таланта. Здесь все так сухо и серо, несмотря на вульгарную
пестроту и грубость красок. Не знаю, получили ли Вы мое последнее письмо из санатории?
В общем послала Вам 5 заказных писем и ни на одно не получила ответа.
Я себя сравниваю со скаковой лошадью, превращенной в крестьянскую рабочую
лошадь. Переход тяжел, но что же делать? Для нас, женщин, не остается теперь выбора.
Искусство и интеллигентный труд, если имеешь семью, без посторонней помощи, то есть
прислуги — немыслим. Мы же до сих пор не могли доставить себе такой роскоши... час-два
в день удается урвать, чтобы заняться художеством, т.к. я ведь зарабатываю все же на-
столько, что содержу маму.. августа 1923 года Как жаль, Юксинька, что Вы перестали
писать стихи. И почему это? Я их очень люблю. А помните в Нейшлоте сказочку? Не
удивляйтесь, что я так все помню. Дружба с Вами в те годы была для меня ступень жизни,
между двумя периода-
.ми, и Ваш облик имел и имеет еще до сих пор большое значение на мое развитие,
на всю мою жизнь, это трудно так выразить. Во всяком случае, сознание того, что Вы
есть, даже если бы Вы и перестали быть моим другом, достаточно, чтобы обрести силы к
борьбе с жизнью, и будьте Вы за это благословенны. До свидания, пишите скорее. Привет.
Ваша Юкси.

[belkafoto.livejournal.com]

1 сентября
Видел сегодня во сне: Ан. дает мне ручное зеркало, похожее на то, какое у нее,
вываливающееся из рамы, так что брать его надо, придерживая стекло; но рама другая —
ореховая. Я смотрю в него - оно уже большое, вроде того, как туалетное, и вижу, что
зеркало отражает все кругом, а меня не отражает, как будто я прозрачный -~ все вижу, что
за мной, а себя не вижу. Удивляюсь, показываю и говорю об этом Ан.
Утром пришел к ней — вчера познакомил ее с Полетаевым, — а она рассказывает свой
сон: будто я или Б.В.(Анреп*) показывает ей лист бумаги, где она, Ан., нарисована, а она
говорит: не вижу, ведь я же сплю, у меня закрыты глаза...
Сны одинаковы тем, что оба не увидели себя.

[belkafoto.livejournal.com]

Был недавно в церкви у обедни. Сперва, как всегда, все не нравилось: и безвкусный
собор, и театральный священник с па-фосной речью, даже подумал: ну, совсем как
коммунист-агитатор на заводе по манере говорить, так же не умеет и так же лицемерно
неискренен: братия и сестры = товарищи, возлюбленный наш учитель = империалисты
Антанты (или, как сегодня один сказал на Фарфоровом заводе, да еще не кто-нибудь, а
член исполкома: трудящиеся массы германского рабоче-про-летарского класса) и т.д.
Совсем не нравилось ~ но стал думать, почему другим нравится, теперь немногим (народу
было в церкви совсем мало, хотя день был праздничный) оставшимся, вот этим стоящим.
И вдруг почувствовал быт, давний, глубокий быт и такую повседневную потребность в
молитве, церкви и священнике. И думал: для них это доступная простая духовная жизнь,
за которую не они сами ответственны, во сколько раз они лучше и им лучше, чем тому,
кто критикует. И тогда понял, что священник, даже если он лицемер или глупый, все-таки
благодатный, и что дело не в том совсем, что он говорит, а что он существует — в это
время открылись врата, я увидел семисвеч-ник за престолом красные лампадочки г- и
такое наполнило меня умиление и смирение; я думал - от гордости, от всезнайства тупого
и глупого моя неприязнь; полно уже критиковать и разумничать; подумал: «научи меня
вере», и подошел к кресту, ничего не думая, лишь чувствуя кропило на лбу..
сентября
Без религии не может быть настоящего мироощущения; может быть
мировоззрение, чаще - точка зрения на мир, но полного ощущения бытия мира
невозможно без религиозного чувства..

[belkafoto.livejournal.com]

Но
я помню то острое, по всей спине полоснувшее, как молния, чувство наслаждения, когда
рвал и бросал цветы; и в пальцах было то же чувство, когда я ими взял цветы, и в ушах,
когда я слышал хруст ломающихся стеблей левкоев; была белая ночь, на пальцах моих
была кровь, вероятно, от розы; кровь липла, и ею я запачкал руки Ан. Пришли к Ан., я
заплакал и все просил отдать мне крестик — мой крестильный крестик на золотой
цепочке, подаренной мною Ан. еще года полтора тому назад. И Ан. плакала, щеки ее были
мокры, она сердилась и плакала.
Мы не расстались.
Но я уезжал на другой день с тяжелым, мучительным чувством разлуки. Ан. все
время меня пугала ею, говоря: «Вот, уедешь, и больше не увидимся».
Я уехал, она проводила меня на поезд; спросила, когда я напишу ей; я сказал: когда
захочу — вероятно, из Винницы. Не понравился ей ответ. Спросил и ее, напишет ли она;
не обеща ла, но было видно, что напишет; так по крайней мере ей думалось в ту минуту. Я
написал ей уже из Царского, затем из Витебска, Киева и Винницы. Я всю дорогу до
предельной боли тосковал о ней и жалел, что уехал, и хотел еще в Вырице вернуться. Я
«не мог без нее», особенно вечерами... плакал в вагоне в подушку. Теперь я здесь.
27 июля,
Теперь я здесь, встреча с Галей была ласковой, потом тревожной, потом
мучительной и все мучительней по мере того, как усиливалась моя тоска о ней. Вчера
после одного короткого разговора Галя наконец написала письмо своему отцу — Пусе, со-
общая ему, что мы расходимся. Но письмо это не было послано; оно у меня, Галя просила
его опустить, когда поеду, так как она боится, что Пуся расстроится ее письмом, а сейчас
он один в городе — она боится за его сердце. Письмо это, конечно, не будет послано.
Важно, впрочем, то, что Галя его написала. А от Ан. нет писем. Оттого ли, что близок
день моего отъезда, или вообще я вмещаю только возможное — но я не страдаю больше.
Пусть мы не будем уже вместе.

[belkafoto.livejournal.com]

Мне не совсем повезло с выступлениями. Рекламу устроили мне приличную, т.е.
афишу и газетные заметки, конечно курьезные, одну из которых посылаю вам для веселья,
но на первой лекции, которую читал плохо, было не так уж много народу (300 человек),
как говорят, оттого, что самое мертвое время, еще две недели назад было лучше;
антрепренер, впрочем, не унывал, следовательно, доход был; на второй лекции, которую
прочел исключительно хорошо, было народу еще меньше; антрепренер рке унывал.
Отсутствие публики (было чатовек 200) объясняется тем, что это был канун
демонстрации, которая проводится, как 1 мая, в том же масштабе. Но эта бездоходность
возмещается отношением тех, кто был — исключительное и почти «восторженное»; всем
хотелось со мной о чем-то говорить, так что оба раза шел дометт в сопровождении неболь-
шой толпы, крикливой и шумной, как вообще толпа в Киеве — так до самых ворот; и вот
сегодня еще ~ день демонстрации, должны прийти какие-то молодые люди для каких-то
разговоров; не обошлось и без курьезов: какие-то дамы почему-то сочли меня близким
антропософии*, и вчера одна из них, поймав днем на улице, взяла обещание прийти к ним
сегодня; придется идти.
Ну, а как вы доживаете последние дни своего заточения — не повезло вам этим
летом.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ
8 августа 1924 года. Петроград
Милый тоскующий друг, нежная Галочка,— вот я здесь, в тишине и тревоге. Таран
проводил меня до самого вагона, нас всего было в вагоне пять человек, так что можно
было выбрать любое место и прекрасно устроиться. Провожая, Таран даже рассердился,
что я сообщил Вам об его отъезде, он настаивает, чтобы Вы остановились у него, так как
Мария Мартыновна вполне сможет Вас принять.
Петроград встретил меня солнцем и теплом; Ольге только завтра можно будет еще
встать, несмотря на это А.А. помолодела и относительно бодрая; тот едва уловимый
холодок, о котором я писал Вам в первом письме, остался. Но трудно мне Вам рассказать,
до какой степени мне дорог и мил этот человек, ибо как Ваши, так и многие другие
суждения о ней совсем неверны; неповторимое и неслыханное обаяние ее в том, что все
обычное — с ней необычно и необычно в самую неожиданную сторону; так что и так
называемые «пороки» ее исполнены такой прелести, что естественно человеку
задохнуться; но с ней трудно, и нужно иметь особые силы, чтобы сохранить отношения, а
когда они есть, то они так высоки, как только могут быть высоки «произведения
искусства»; я не буду спорить, моя дружба с ней, может быть, и гибельна для меня, но не я
только один предпочитаю эту гибель страху ее потерять или скуке ее не иметь. Я
«разрываю Вам сердце» всем этим, но Вы хотите и любите, чтобы я говорил Вам про нее,
молчанием я еще больше печалю Вас; не отчаивайтесь только, милый друг, сами Вы из-
брали этот трудный путь, пойдем по нему, пока хватит сил.