банк «лопнет»

[arbeka]

и предрекал, что банк «лопнет»

Дзидра Тубельская

"Где-то в конце 1928-го или в начале 1929 года отцу впервые предоставили отдельную квартиру. Новый дом был всего в пяти минутах ходьбы от Никитского бульвара, на Малой Бронной… Квартира была трехкомнатной, на третьем этаже, с балконом. На кухне — газ, в ванной — газовая колонка. О такой квартире можно было только мечтать! Имущества в нашей семье было мало, поэтому, вероятно, в памяти не осталось никакой суеты в связи с переездом

http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/8609.php

"В школе детей приучали к бережливости, к умению приумножать свои сбережения. Раз в неделю мы все вносили часть своих карманных денег в банк, где школа открыла для каждого из нас счет. Отец надо мной потешался, называл капиталисткой и предрекал, что банк «лопнет» и я потеряю весь свой «капитал». Деньги я копила таким образом года три, и, надо же, ко времени нашего возвращения в Москву банк действительно «лопнул». Радости отца не было предела — ведь это он и предсказывал, как же могло быть иначе в капиталистической стране!

Забегая вперед, скажу, что году в 1936-м, когда мы уже были в Москве, на мое имя пришло письмо из Посольства США. Хорошо, что отца не было дома. Я вскрыла письмо и прочла, что на мое имя переведены деньги из некоего банка Америки и мне надлежит их получить в Посольстве США. Я немедленно сообщила об этом письме Ирине Богдановой, и мы, посоветовавшись, решили отправиться на Моховую, где тогда располагалось посольство. Мы робко подошли, я велела Ирине остаться на улице и ждать дальнейшего развития событий.

С письмом в руках я приблизилась к входу и, к моему удивлению, была тотчас же приглашена войти. Меня провели в какую-то комнату, любезно встретили, отметив мой безупречный английский язык, и показали пришедший на мое имя перевод. Мне выдали более трехсот долларов, накопленных в Америке, и я, сияющая, бодрым шагом вышла на улицу к поджидавшей меня Ирине. Мы тут же решили «кутнуть» и направились к гостинице «Метрополь», где тогда можно было отведать любимое наше «айскрим сода» — мороженое с кофе, в котором плавали кусочки льда. Должна добавить, что полученные мной «капиталы» очень пригодились: в Москве работали так называемые Торгсины, в которых торговали на валюту или на сданные золотые украшения. Я чувствовала себя в какой-то степени человеком, обеспечивающим благосостояние нашей семьи…

.......................
Л. Д. Тубельский родился 29 марта (11 апреля) 1905 года в местечке Таганча (ныне Каневский район, Черкасская область, Украина). Учился в Ленинградском институте восточных культур. С П. Л. Рыжеем входил в известный творческий тандем братья Тур. С 1932 года они работают в кино. Способствовали развитию жанра советской приключенческой драматургии. По их пьесе «Очная ставка» Ю. К. Олеша написал сценарий фильма «Ошибка инженера Кочина» (1939). В годы Великой Отечественной войны фронтовой корреспондент газеты «Сталинский сокол».

Л. Д. Тур умер 14 февраля 1961 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 5).

Жена — Дзидра Эдуардовна Тубельская (1921—2009; урождённая Кадик, по первому мужу Шиловская), автор скандальных мемуаров.

Дочь — Виктория Леонидовна Тубельская (Бишоф), прозаик.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

На следующий же день я приступила к своим обязанностям, каковых, должна признаться, было немного. Работа по переводам только начиналась, и у меня оставалось много свободного времени. Меня вскоре стали загружать так называемой общественной работой. Я была определена в бытовую комиссию. В мои обязанности входило еженедельное сопровождение Ивана Александровича Пырьева17, председателя этой комиссии, в какой-то обкомовский распределитель для получения добавочного продовольственного пайка работникам «Мосфильма». Я запасалась объемистой сумкой и бидоном, ибо основными предметами дополнительного пайка были жареные пирожки, свиная тушенка и разливная сладкая сгущенка. Иногда к этому ассортименту добавлялось немного сыра или колбасы, которые Иван Александрович умел виртуозно выпрашивать в этом распределителе. Совсем редко перепадала баночка черной икры. В таком случае Иван Александрович с возгласом: «Как я люблю икру, ее не любит никто!» — быстро прятал баночку к себе в сумку. Это всегда меня удивляло и смешило. Обиды никакой не было. Ведь он ее заслуживал, как никто другой. Вернувшись после такого похода, мне надлежало по списку раздавать полученные продукты. Во время исполнения этой обязанности мне представилась редчайшая возможность наблюдать за поведением и характерами кинематографической элиты. Я знала, что никто из них не голодал, никто остро не нуждался. Все они могли себе позволить что-то покупать на рынке. И все же, при раздаче еженедельной порции пирожков и сгущенного молока срабатывало некое ревнивое соперничество. Все внимательно следили за каждым моим движением, чтобы я, не дай Бог, не выдала кому-нибудь лишний пирожок или каплю сгущенного молока. Иногда мне становилось стыдно, будто я подглядывала в них нечто глубоко скрываемое.