1666 с указанием имени и возраста

[arbeka]

Товарищей считать

Не дождавшись у моря погоды, съездили в Амстердам и зашли в Scheepvaartmuseum на выставку, посвященную победе над британским флотом в четырехдневном сражении 1666 года. На одну из стен проецируют – в виде параллельно бегущих строк – сведения о потерях обеих сторон с указанием имени и возраста каждого павшего. Напомнило книгу Энглунда «Полтава: Рассказ о гибели одной армии», русский перевод которой вышел в 1995 году. В ней сильное впечатление производила асимметрия сведений об участниках Полтавской битвы: шведская сторона индивидуализирована, русская предстает неотчетливой зловещей силой. Автор, с которым удалось побеседовать в Москве перед презентацией перевода, сказал, что, не владея русским, не мог обратиться к российским источникам, а то бы и русская сторона, конечно, была индивидуализирована. Он, похоже, действительно так думал.

https://m-bezrodnyj.livejournal.com/60873.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

К смерти Зары никто не был готов: все тогда опасались за Лотмана,
а не за нее. Знали, что очень больна, но — казалась нестареющей:
юбилеи ее не праздновались — ни 50-, ни 60-летие, да и день рождения
толком не отмечался, поскольку приходился на июль.
В каникулы Зара часто уезжала в Ленинград заниматься в Публичке.
Конспекты вела в тонких ученических тетрадках, очень прилежно, по
черком отличницы. Забывала о своем диабете, и увести ее в библи
отечную столовую удавалось только после долгих уговоров: нетерпе
ливо кивала «сейчас, сейчас» и продолжала читать. А когда, наконец,
спускались в столовую, там уже не оставалось ничего диетического.
На предложение «хотя бы чаю попить» жалобно говорила: «Так ведь
мне с сахаром нельзя!», а на призыв обойтись без — только грустно
улыбалась: «Какой же без сахара интерес!»
Однажды, когда в Публичке был «санитарный день» (морили насеко
мых), согласилась прийти в гости. Узнав адрес, обрадовалась совпа
дению: оказывается, в войну она одно время жила в доме напротив —
в детском доме. Рассказала, что тогда у нее от голода часто обост
рялась память: проза целыми страницами запоминалась с одного про
чтения.
Вообще же про себя говорить очень не любила, и только от других и
случайно удавалось узнать что-нибудь о ее дотартуской жизни. О том,
например, как по получении диплома была «распределена» учительни
цей средней школы поселка Волховстрой Ленинградской области и
отдалась работе с таким энтузиазмом, что Лотману пришлось чуть не
силой увозить ее в Тарту. Другие «училки», повыходившие замуж за
местных «работяг», прибегали к Заре жаловаться на судьбу, а позже
ее горячей отзывчивостью вовсю пользовались тартуские студентки.