Маркс и Ленин

[arbeka]

Маркс и Ленин это я

((Про какого-то немецкого императора писали, что он хотел быть самым главным на крестинах, свадьбе и похоронах.

В истории СССР, одна из самых впечатляющих страниц - это репрессии.
По чувствам, которые они вызывают, соц. стройки и прочие автопробеги, смотрятся вяло.

А единственный "козырь": "зато мы выиграли войнушку", - сомнительно.
Тему причины и мотивы "сталинских" репрессий, кажется, уже обглодали до атомов, молекул и О!микрона.

И на сегодняшнем этапе исследований, похоже, иссякли.
...........
Поскоку я не специалист, "объяснение" у меня чисто любительское.

(Естественно, "сталинские" репрессии надо ставить в кавычки, потому что осуществлялись они бессчетным /"всех поименно назвать?"/ количеством народа.)

У "сталина" на каком-то этапе "социалистического" "строительства" созрело твердое убеждение, что великая тайна подлинного МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА дана только "ЕМУ".
Все остальные - не при делах.

Вне зависимости (точнее, в очень слабой зависимости) от БЫЛЫХ как бы заслуг, ВСЕ, и ближние и дальние, это только материал, "цемент" и "песок" для великого строительства.
Жалость к этим песчинкам смешна, нелогична и не продуктивна.

Людишки в принципе не имеют цены. Они - шваль, отбросы.
..........
Но кроме ВЕЛИКОЙ ЦЕЛИ, есть реальная политика.
Как говорил дедушка, коммунист должен превратиться в купца.

Купец "сталин" хладнокровно менял медали, генералов, кредиты на дебиты.
...........
Возможно сие девство было только ПРИ УСЛОВИИ сохранением Великой Государственной Тайны.
Которая хранилась в черной комнате, в черном сундуке, в черном яйце и т.д.

А хранителей ТАЙНЫ, следовало регулярно вычищать, ибо ничто человеческое им, при жизни, не чуждо.
...........
Поэтому, я не могу себе представить "сталина" глубоко обеспокоенным по поводу,
что будет с миром и социализьмом после его, "сталина" естественной смерти.

В его вселенной, с его гибелью, исчезало все.

Мыши хоронили кота.))

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

До 1981 года Юлия Васильевна работала без отпуска и выходных. В результате у неё сильно пошатнулось здоровье, телеведущей пришлось перенести тяжёлую операцию и какое-то время провести на больничном. Зрители тут же забили тревогу и вздохнули с облегчением лишь после того, как она снова появилась в эфире.
В конце 1980-х Юлия Васильевна ненадолго возглавила редакцию журнала «Здоровье», но затем вернулась на телевидение, став сотрудничать с одним из московских каналов. А в 1994 году в её квартиру ворвались неизвестные. В результате нападения Юлия Васильевна получила перелом черепа в трёх местах.
Самое странное, что из квартиры ничего не было украдено, но при этом нападавшие всё перевернули. Юлию Белянчикову обнаружил сын, вернувшийся с работы. Несколько дней врачи боролись за жизнь известной ведущей,а после Юлии Васильевне пришлось долго восстанавливаться, так как после травмы она полностью потеряла память. Лишь спустя несколько месяцев она смогла вернуться к работе, вела программу «Медицинское обозрение», затем ещё несколько передач.
Но на этом несчастья Юлии Белянчиковой не закончились. Сначала умер отец ведущей, а затем она попала в серьёзную аварию, едва не погибнув. Несмотря ни на что, она продолжала работать на телевидении, затем на радио.

[belkafoto.livejournal.com]

Весной 2010 года Юлия Васильевна стала жаловаться на сердце, а спустя год очень неудачно упала, сломав шейку бедра. Не желая быть прикованной к постели, ведущая настояла на проведении операции, надеясь вернуться к работе. Но, к сожалению, через месяц она скончалась.

[belkafoto.livejournal.com]

23 февраля 1942 года, ровно 80 лет назад, были расстреляны 17 генералов, 10 других старших офицеров и 19 руководителей из наркоматов боеприпасов и авиационной промышленности.

В этот день были расстреляны 17 генералов, 10 других старших офицеров и 19 руководителей из наркоматов боеприпасов и авиационной промышленности.
Среди расстрелянных были командующий ВВС Юго-западного фронта Птухин, начальник отдела автобронетанковых войск 18-й армии Южного фронта Гольцев, командующий ВВС Дальневосточного фронта Гусев, начальник штаба Северо-Западного фронта Кленов, командир 30-го СК Западного фронта Селиванов, заместитель командующего ВВС Западного фронта Таюрский, помошник командующего ВВС Орловского ВО Шахт(о котором я как то писал -фигура крайне примечательная) помощник командующего ВВС Приволжского ВО Алексеев, начальник управления военных сообщений РККА Трубецкой, начальник штаба ВВС Киевского ОВО Ласкин, начальник НИИ ВВС Филин и нарком боеприпасов Сергеев.
До сих поражает редкая свирепость принятого решения. Люди, на фамилии которых которых верховный главнокомандующий 29 января 1942г. наложил резолюцию «Расстрелять всех поименованных в списке. И. Сталин» имели разные биографии, некоторые из них были арестованы в связи с неудачами начального периода войны а часть не имела к ним ни какого отношения и была арестована еще до войны.
Помилован насколько мне известно из всех тогда осужденных к высшей мере наказания был только Казекамп, впрочем не факт что он попал именно в этот список...
В любом случае теперь сложно найти какие то обьяснимые по современным меркам причины для уничтожения такого количества военачальников после победы под Москвой .

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в 1876 году в Санкт-Петербурге. Учился в гимназии с А. Добролюбовым, вместе с ним начинал литературное поприще, прослыв одним из первых в России декадентов. Будучи студентом историко-филологического факультета Петербургского университета, выпустил сборник стихов «Песни» (1897).

В 1912 году выпускает книгу «Возвращение» (под псевдонимом Вл. Бестужев), в 1915 — сборник «Ночь в звёздах» (под псевдонимом Вл. Нелединский). В 1916 году в «Альманахе муз» публикуется его поэма «Влюблённость» и выходит сборник «Томление духа».

Преподавал словесность в гимназии Стоюниной, Первой Санкт-Петербургской гимназии и Тенишевском училище, где среди его учеников были О. Э. Мандельштам (изобразивший учителя в воспоминаниях «Шум времени») и В. В. Набоков. Принимал участие в собраниях «Цеха поэтов».

Умер в 1941 году во время блокады Ленинграда от голода.

Влади́мир (Вальдема́р) Васи́льевич Ги́ппиус (15 [27] июля 1876, Химки — 5 ноября 1941, Ленинград) — русский поэт Серебряного века, литературовед. Брат поэта В. В. Гиппиуса, троюродный брат поэтессы З. Н. Гиппиус[2][3], отец музыковеда Е. В. Гиппиуса.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1888 года восемнадцатилетняя Зинаида Гиппиус познакомилась в Боржоми с двадцатидвухлетним поэтом Д. С. Мережковским, только что выпустившим в свет свою первую книгу стихов и путешествовавшим по Кавказу. За несколько дней до встречи один из поклонников Гиппиус продемонстрировал Мережковскому фотопортрет девушки. «Какая рожа!» — будто воскликнул Мережковский (если верить воспоминаниям В. Злобина)[11]:68.

8 января 1889 года в Тифлисе Гиппиус была обвенчана с Мережковским. Свадьба прошла очень просто, без свидетелей, цветов и венчального наряда, в присутствии родных и двух шаферов. После венчания Зинаида Николаевна отправилась к себе домой, Дмитрий Сергеевич — в гостиницу. Утром мать разбудила невесту криком: «Вставай! Ты ещё спишь, а уж муж пришел!» Только тут Зинаида вспомнила, что вчера вышла замуж[14]. Молодожёны буднично встретились в гостиной за чаем, а ближе к вечеру выехали в дилижансе в Москву, откуда вновь направились на Кавказ по Военно-Грузинской дороге. По окончании этого краткого свадебного путешествия они вернулись в столицу — сначала в маленькую, но уютную квартиру на Верейской улице, 12, снятую и обставленную молодым мужем[11]:83, а в конце 1889 года — в квартиру в доходном доме Мурузи, которую сняла для них, предложив в качестве свадебного подарка, мать Дмитрия Сергеевича[12].

[belkafoto.livejournal.com]

Широко известно утверждение Гиппиус о том, что супруги прожили вместе 52 года, «… не разлучаясь ни на один день»[9]. Однако, тот факт, что они были «созданы друг для друга», не следует понимать (как уточнял В. Злобин) «в романтическом смысле». Современники утверждали, что их семейный союз был в первую очередь союзом духовным и никогда не был по-настоящему супружеским. При том, что «телесную сторону брака отрицали оба», у обоих (как отмечает В. Вульф) «случались увлечения, влюбленности (в том числе и однополые)». Принято считать, что Гиппиус «нравилось очаровывать мужчин и нравилось быть очарованной»; более того, ходили слухи, что Гиппиус специально «влюбляла в себя женатых мужчин» для того, чтобы получить от них в доказательство страсти обручальные кольца, из которых потом делала ожерелье. В действительности, однако, как отмечал Ю. Зобнин, «дело… всегда ограничивалось изящным и очень литературным флиртом, обильными эпистолярными циклами и фирменными шуточками Зинаиды Николаевны»[11]:139, за склонностью к романтическим увлечениям которой скрывалась прежде всего разочарованность семейной будничностью: после салонных успехов ей «…стало казаться оскорбительным ровное, лишенное романтических аффектов чувство Мережковского»[11]:74.

Известно, что в 1890-х годах у Гиппиус был и «одновременный роман» — с Н. Минским и драматургом и прозаиком Ф. Червинским, университетским знакомым Мережковского. Минский страстно любил Гиппиус, она, как сама признавалась, — была влюблена «в себя через него»[14]. В письме 1894 года она признавалась Минскому:

[belkafoto.livejournal.com]

Роман Гиппиус с критиком Акимом Волынским (Флексером) приобрел скандальный оттенок после того, как тот стал устраивать возлюбленной сцены ревности, а получив от неё «отставку», начал мстить Мережковскому, используя «служебное положение» в «Северном вестнике». Скандал стал обсуждаться в литературных кругах Петербурга, последовал ряд отвратительных инцидентов (при участии, например, Минского, начавшего распространять о своей недавней возлюбленной сплетни, и его протеже поэта И. Коневского-Ореуса, принявшегося писать на поэтессу поэтические пасквили). Всё это произвело на Гиппиус тягостное впечатление и послужило причиной ухудшения её здоровья. «Легче скорей умереть, чем тут задыхаться от зловония, от того, что идет от людей, окружает меня. <…> Я совершенно твёрдо решила отныне и до века не впустить в свою жизнь не только что-нибудь похожее на любовь, но даже флирта самого обычного»[11]:144, — писала она в 1897 году. Тогда же, в письме З. А. Венгеровой Гиппиус жаловалась: «Подумайте только: и Флексер, и Минский, как бы и другие, не считают меня за человека, а только за женщину, доводят до разрыва потому, что я не хочу смотреть на них, как на мужчин, — и не нуждаются, конечно, во мне с умственной стороны столько, сколько я в них… Прихожу к печальному заключению, что я больше женщина, чем я думала, и больше дура, чем думают другие»[11]:86

Зинаи́да Никола́евна Ги́ппиус (по мужу Мережко́вская; 8 [20] ноября 1869, Белёв, Российская империя — 9 сентября 1945, Париж, Франция)

[belkafoto.livejournal.com]

Работал электромехаником во Всесоюзном НИИ Министерства станкостроения.

В 1954—1958 годах учился в Литературном институте им. А. М. Горького.

Его «Хроника времён Виктора Подгурского», опубликованная в журнале «Юность» в конце 1956 года, имела большой резонанс. Писателю было всего 20 лет, и это одно уже смотрелось непривычно для того времени[4]. Повесть написана в жанре «исповедальной прозы» и рассматривает тему беспокойства и внутреннего одиночества живого и искреннего человека в мире регламентированных ценностей.

По собственным словам, ушёл из Литературного института, не закончив его, и не знал, что делать дальше. Но неожиданно получил приглашение в «Московский комсомолец» работать заведующим отделом литературы и искусства[5].

Позже работал редактором на киностудии им. М. Горького[6].

В шестидесятых годах Гладилин считался талантливым и перспективным молодым советским писателем. В 1964 году принял участие в написании коллективного детективного романа «Смеётся тот, кто смеётся», опубликованного в газете «Неделя».

Гладилин открыто выступил против суда над А. Синявским и Ю. Даниэлем[7].

Повесть «Прогноз на завтра», написанная в 1972 году, была опубликована лишь в эмигрантском издательстве «Посев».

В 1976 году Анатолий Гладилин был вынужден с женой и дочерью по израильской визе эмигрировать из СССР[8][9]. С тех пор жил в Париже. В эмиграции Гладилин работал на радио «Свобода» и «Немецкая волна»[6].

Скончался на 84-м году жизни под Парижем в Кламаре[10].

Анато́лий Ти́хонович Глади́лин (21 августа 1935, Москва — 24 октября 2018[3], Шатийон, О-де-Сен) — русский писатель, диссидент. С 1976 года жил в Париже.

[belkafoto.livejournal.com]

ЛИСТЬЯ ОСЫПАЮТСЯ В САДУ

Ветер гнал по улице обрывки старой газеты. Пыль с бульвара неслась на мостовую. Как-то сразу потемнело. Черные точки появились на тротуаре. Число их быстро увеличивалось. Прохожие съежились и кинулись в ближайшие подъезды и подворотни.

Ветки деревьев отчаянно заметались, спасаясь от крутых порывов ветра, но постепенно шум листвы был заглушен нарастающим гулом падающей воды, который заполнил всю улицу.

По черному, мокрому асфальту, по блестевшим лужам резво запрыгали водяные мухи, оставляя после себя расходящиеся круги.

Виктор шагал, глядя куда-то вдаль немного прищуренными глазами. По лицу его стекали капли.

Он был без шапки, в синем, накрепко подпоясанном плаще, воротник поднят, руки глубоко засунуты в карманы. Это создавало ощущение собранности, физической крепости. Распрямив плечи, он шел, как будто вбивал каждый шаг в мягкий асфальт, как будто ботинки были чугунными и от их поступи дрожала улица.

[belkafoto.livejournal.com]

В старухе Глеб узнал жену слесаря Лошака; полногрудая — жинка слесаря Громады, а третья оказалась незнакомой.Он козырнул в радостном волнении.— Здравия желаю, товарищи женщины!А они поглядели опасливо и обошли его. И только жена Громады весело огрызнулась:— Ну, ну, проваливай мимо! Не наздравствуешься с каждым…— Да что вы, бабы? Не узнали меня, что ли?Старуха Лошака остановилась и басом сказала не ему, а себе:— Да это ж — Глеб! Господи! С того света свалился…И пошла спокойно, угрюмо своей дорогой.А Громадиха засмеялась и ничего не сказала. Только издали, самой стены, оглянулась и затараторила:— Торопись, Глеб Иванович, — беги! Поиграй в жмурки с своей Дашей… Найдешь — опять поженитесь.Глеб поглядел на женщин и не узнал в них прежних приветливых соседок. Здорово, должно быть, потрепала жизнь заводских баб!

[belkafoto.livejournal.com]

И только что хотел подняться на крыльцо — дверь распахнулась.Женщина в красной повязке, смуглая, густобровая, в мужской косоворотке, стояла в черном квадрате дверей и смотрела на него с изумлением. И когда она встретила улыбку Глеба, в глазах у нее вспыхнула испуганная радость.Знакомый вздрагивающий подбородок, и чуть припухшие девичьи щеки, и яблочком нос, и поворот головы вбок при пристальном взгляде, и прежние упрямые брови — это она, Даша. А все остальное (что — не назовешь сразу) — чужое, не виданное в ней раньше никогда.— Дашок, жинка!.. Родная! Ну!..И бросился к ней, задыхаясь от бурного волнения.А Даша как стала в дверях, на верхней ступеньке крылечка, так и застыла, только растерянно отмахнулась от Глеба, как от привидения. И тихо пролепетала, густо краснея:— Это — ты… Ой, Гле-еб?.. Милый!..А в глазах, в черной глубине, вспыхивал неосознанный страх. И как только обнял ее Глеб и впился в ее губы — сразу ослабела она и замерла до потери сознания.— Ну вот… жива и здорова, голубка…А она не могла от него оторваться и по-ребячьи лепетала:— Ой, Гле-еб!.. Как же ты так… Я и не знала… Откуда же ты взялся?.. И так… неожиданно!И смеялась, и прятала у него голову на груди. А он все прижимал ее и чувствовал, как бьется ее сердце, как вся она дрожит в неудержимом трепете.Они отрывались друг от друга, опьяненно вглядывались в лица, в глаза, смеялись и опять бурно обнимались.Глеб вскинул се на руки, как ребенка, и хотел унести в комнату, как бывало в первые дни женитьбы. Но Даша вырвалась и с лукавой усмешкой стала оправляться.— Ух, как распалился!.. И я как сумасшедшая…Причесывая гребенкой волосы и тяжело дыша, она пятилась от него к калитке. Но вдруг спохватилась и крикнула испуганно:— Ой, опоздала!.. Бежать, бежать надо, Глеб!..И уже серьезно, но еще взволнованно говорила:— Зайди в завком и запишись на паек. Мне страшно некогда. Ах, Глеб… ах, товарищ!.. Даже не верится… совсем стал другой — новый… и родной и чужой.— Что такое? Дашок!.. Ничего не пойму…Даша уже стояла у калитки и улыбалась.— Я обедаю в городе, в столовой нарпита, а хлеб получаю в парткоме. А ты зайди в завком, зарегистрируйся на хлебную карточку. Два дня я не буду — очень срочная командировка в деревню… Пока отдыхай с дороги. Сейчас выезжаю — ждет подвода. Никак не могу…— Да подожди же, Дашок… Как же так? Не успел носа показать, а ты удираешь…Он ринулся к ней и сгреб со всего размаху. А она с ласковой настойчивостью опять освободилась.— Да скажи мне, Дашок, что это значит…— А я — в женотделе, Глеб.— Как в женотделе? А Нюрка?.. Где же дочка?— Нюрка — в детдоме. Иди отдыхай. Мне ни минуты нельзя… Разговор у нас будет потом… Сам понимаешь: партдисциплина.

[belkafoto.livejournal.com]

Авторская переработка романа представляет научный интерес как с точки зрения истории и теории литературы, так и анализа литературного процесса социалистического реализма. Писатель пошел по пути художественного упрощения книги, и в итоге создал те самые схематичные и мифологизированные образы Глеба-Прометея и заводских рабочих, в которых писателя и упрекали литературоведы. Наиболее художественно «сочным» и «живописным» следует признать рукописный вариант «Цемента», находящийся в РГАЛИ (1922—24 гг., машинопись). Далее Гладков от издания к изданию «Цемента» упрощает систему художественных образов. Так, сравнивая готовящееся к печати издание «Цемента» 1934 года с изданием 1925 года, он пишет в авторском предисловии:

Книга несла в себе излишнюю метафоричность... много словесных излишеств, нарочитых вульгаризмов, наивных украшений... Ряд последних изданий книги был подвержен некоторому упрощению, но и это было недостаточно.

Я решил с большой строгостью отнестись к тексту романа, несмотря на возражения моих друзей, я для настоящего издания текст проработал жёстко. Это не значит, что книга написана заново. Книга только упрощена насколько позволяла ее настройка.

Наше слово не нуждается в крикливых украшениях и косметике.

Но и на этом Гладков не остановился. Когда готовится к выходу в свет в 1940 году очередное издание «Цемента», оказывается, что соцреалистический канон позволяет еще больше «укрупнять», «упрощать» и мифологизировать систему образов и язык романа. И Гладков напишет[5]:

Текст романа для настоящего издания переписан заново... Предыдущие издания, несмотря на обработку текста, сохранили еще, к сожалению, все прежние недостатки: излишнюю метафоричность и стилизаторскую преднамеренность. Насколько было возможно, все это устранено.

[belkafoto.livejournal.com]

Жена — Александра Филипповна Гликман, фармацевт.

Сын — Эрос Тимофеевич Гликман (1916 — около 1936), художник, график, был репрессирован будучи студентом первого курса художественного факультета Московского полиграфического института 28 декабря 1933 года, осуждён на два года ИТЛ, заключение отбывал в Темниковском исправительно-трудовом лагере на станции Потьма (освобождён 16 октября 1935 года); работал художником в театре в Саранске, 15 декабря 1935 года жил в Кашире, дальнейшая судьба неизвестна[7][8].

Тимофе́й Абра́мович Гли́кман (псевдоним Тимофе́й Грек; 6 марта 1882, Бендеры, Бессарабская губерния — 10 мая 1933, Москва) — русский писатель, филолог-эллинист, фотограф, переводчик с испанского, итальянского, немецкого и греческого языков.

[belkafoto.livejournal.com]

видел ролик, где водитель, которого остановил гаишник, на его глазах расстегнул ширинку и достал права из трусов. гаишник естественно не захотел их брать в руки.

[belkafoto.livejournal.com]

"Если у вас сломалась мясорубка, не расстраивайтесь: просто продавите мясо через дуршлаг."

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в Сибири, в городе Калачинске в декабре 1960 года. Там же окончил среднюю школу №1. В 1982–1984 годах служил в Советской Армии. В 1988 году закончил санитарно-гигиенический факультет Омского государственного медицинского института. В студенческие годы подрабатывал медбратом ночными дежурствами в медсанчасти и на скорой помощи, а также манекенщиком в Омском доме модели. В период с 1988 по 1990 год работал главным врачом областного штаба студенческих отрядов отдела обкома ВЛКСМ. В феврале 1990 года эмигрировал во Францию. В 1998 году окончил факультет «Общество и культура в СНГ и странах Восточной Европы» в Парижском университете. В 2004 году окончил факультет французского языка в Университете Париж III Новая Сорбонна.

Ви́ктор Влади́мирович Глушко́в (род. 17 декабря 1960, Калачинск, Омская область) — российский писатель, врач, коллекционер, иподиакон экзархата православных русских церквей в Западной Европе (Константинопольский патриархат).

[belkafoto.livejournal.com]

Михаил Александрович Глушков (14 [26] сентября 1896, Киев, Российская империя — 4 марта 1938, Ухтпечлаг) — советский журналист, автор тем для карикатур и рисунков. Репрессирован.

Родился в Киеве. Внебрачный сын богатой домовладелицы, имевшей доходный дом на Крещатике и эмигрировавшей в 1918 году. До 1916 года учился в частной гимназии Жука в Киеве, жил на средства от доходного дома. Поэт, автор двух вышедших в Киеве сборников стихов.

С 1920 года сотрудник РАТАУ и РОСТА, с 1926 года жил в Москве, работал в газете «Гудок», сатирических журналах «Чудак», «Смехач», «Крокодил» и др. В 1934 году уволен из «Крокодила» в ходе «чистки» за «политическую неблагонадежность» и перешёл в газету «Вечерняя Москва».

Друг В. В. Маяковского, И. А. Ильфа, Е. П. Петрова, М. Е. Кольцова, Я. М. Бельского, С. Г. Гехта и др. Известен как прототип Авессалома Изнуренкова, героя романа «Двенадцать стульев».

Был женат. Жена — Елизавета Гавриловна Юдаева, сын Александр Михайлович Глушков, 1931 года рождения.

Арестован 26 апреля 1936 года. Согласно имевшейся в НКВД информации, на квартире Я. М. Бельского в присутствии нескольких человек прочёл эпиграмму, написанную М. Д. Вольпиным:


Рукой всесильного сатрапа
Не стало РАППа
Не радуйтесь! Хоть умер РАПП
Но жив сатрап…

Особым совещанием при НКВД СССР 1 июля 1936 года осуждён на 3 года лишения свободы. Срок отбывал в Ухтпечлаге. Повторно арестован в лагере 13 декабря 1937 года, 4 января приговорён к высшей мере наказания за «антисоветскую агитацию». Казнен 4 марта 1938 года, в ходе т.наз. «кашкетинских расстрелов» в Ухтпечлаге. Полностью реабилитирован в 2006 году.

[belkafoto.livejournal.com]

Яков Моисеевич Бельский (Бельский-Биленкин) (8 (20) августа 1897 — 5 ноября 1937) — советский писатель и журналист, художник-карикатурист, деятель советских спецслужб. Представитель «южнорусской школы» в литературе и журналистике. Друг В. П. Катаева, Э. Г. Багрицкого, Ю. К. Олеши и др. В 30-х годах репрессирован.

Арестован ОГПУ 27 октября 1933 года. Поводом для ареста послужили сведения, что он сочиняет антисоветские сатирические произведения. Кроме того, в распоряжении ОГПУ оказались данные о том, что Вольпин — в присутствии третьих лиц — «полушутя-полусерьёзно» заявил о своем намерении «убить Сталина». Обвинялся по двум пунктам Статьи 58 Уголовного кодекса РФ: 58-8, «совершения террористических актов», и 58-10 — «антисоветская агитация и пропаганда». Однако из текста приговора статья 58-8 была исключена. По постановлению Коллегии ОГПУ от 16 января 1934 года осуждён на 5 лет заключения в исправительно-трудовом лагере.

Наказание отбывал в Ухтпечлаге. Освобождён в марте 1937 года «по зачёту рабочих дней»[3].

После освобождения вновь встретился с Эрдманом, вместе с которым на протяжении более чем 30 лет создаёт киносценарии фильмов, получивших заслуженное признание зрителей, главным образом — фильмов-сказок. В съёмках нескольких кинофильмов Вольпин принимал участие в качестве сценариста, автора стихов и текстов песен (в том числе, музыкальных комедий «Волга, Волга» и «Кубанские казаки»).

Дуэту Вольпин—Эрдман (Вольпин — стихи, Эрдман — проза) принадлежит русский текст оперетты Штрауса «Летучая мышь», послуживший литературной основой для экранизации. Вот что писал об этой работе Г. М. Ярон:

«Летучая мышь» едва ли была чисто штраусовским спектаклем. Скорее это была заново написанная комедия Эрдмана и Вольпина с музыкой Штрауса. Но они, как и всегда, написали блестящий, самоигральный текст, где каждое слово звучало как колокол, проносилось через рампу, било наверняка. Причем это действительно литературный текст! Он читается как высокая комедия. «Летучая мышь» Н. Эрдмана и М. Вольпина — образец того, как нужно писать новый текст для классической оперетты[4].

[belkafoto.livejournal.com]

4. Неизвестные и хорошие фильмы. Ради них, собственно, и стоит перелопачивать горы мусора. Это настоящие алмазы. Для меня таким стал фильм "Гонки без финиша" (1977). Он меня погубил, потому что он внезапно оказался очень хорошим, и теперь я время от времени смотрю советские фильмы, советское "производственное" кино, пытаясь найти что-то подобное. Ведь если случайно выбранный неизвестный фильм смог так меня порадовать, то должны же быть и другие? Есть же ещё и "Новые приключения янки при дворе короля Артура" (1988), есть "Кентавры" (1978). Но обычно всё, что мне попадается из приличного-неизвестного, достойно только далёкого "второго места" — и это в лучшем случае

[belkafoto.livejournal.com]

Оказывается в английском языке есть такая идиома "the little end of nothing" может использоваться для сравнения, например "as big as the little end of nothing".
Что-то типа "дырки от бублика"

[belkafoto.livejournal.com]

Ильи́ч Рами́рес Са́нчес (исп. Ilich Ramírez Sánchez, также известный как Ка́рлос Шака́л англ. Carlos the Jackal); род. 12 октября 1949) — международный террорист, осуществлявший террористические операции в интересах «Народного фронта освобождения Палестины (НФОП)», «Красных бригад», «Красной армии Японии», Организации освобождения Палестины (ООП). Отбывает пожизненное заключение во французской тюрьме[1].

В августе 1966 года Эльба Мария Санчес, опасаясь растущего уровня насилия и политической нестабильности в Венесуэле, переехала с детьми в Лондон.

В 1968 году Хосе Рамирес добился зачисления сына в Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Во время учёбы в Москве Ильич познакомился с Мохаммедом Будиа, членом Народного фронта освобождения Палестины (НФОП). В ноябре 1969 года Ильич был исключён из молодёжного крыла Коммунистической партии Венесуэлы, а в июне следующего года его, в числе других шестнадцати студентов, по требованию компартии Венесуэлы исключили из университета.

В июле 1970 года Ильич покинул Москву и отправился в Бейрут, а затем перебрался в Иорданию, в тренировочный лагерь НФОП. Там в 1970 и 1971 годах он прошёл две трёхмесячные тренировки, став одним из лучших учеников Жоржа Хабаша, который дал ему прозвище Карлос. Прозвище Шакал он получил позже от журналистов, после того как при обыске в номере отеля в его вещах был найден экземпляр книги Фредерика Форсайта «День Шакала». По некоторым[каким?] данным, Шакал позже сотрудничал с румынской службой безопасности «Секуритате»[3][неавторитетный источник?].

Осенью 1971 года Карлос направился в Лондон, чтобы начать работать на НФОП. В то время командующим операциями НФОП в Европе был уже знакомый ему Мохаммед Будиа. Сначала Карлос занимался сбором информации, составив список из 500 человек — потенциальных целей НФОП. После того, как в июне 1973 года израильские агенты убили Мохаммеда Будиа, операции в Европе возглавили Мохаммед Мухарбаль и Карлос. 30 декабря 1973 года Карлос предпринял неудачную попытку покушения на Джозефа Эдварда Шиффа, президента компании «Маркс и Спенсер» и почётного вице-президента Британской сионистской федерации. 3 августа 1974 года Карлос и Мухарбаль организовали в Париже взрывы рядом с четырьмя новостными агентствами, симпатизировавшими в своих публикациях Израилю. Заминированные автомобили были оставлены перед офисами агентств. В 2 часа ночи произошло три взрыва (одна бомба не взорвалась); никто не пострадал.

[belkafoto.livejournal.com]

ЧТО БЫЛО В МОЁМ ЖУРНАЛЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. Посмотрел зоофренический бельгийский фильм "Свадебная кормушка". Там фермер, любитель природы, в которой царят взаимопожирание и разнузданное половое скотство, полюбил свинью и ей засандалил. А потом он со свиньёй поженился и она родила ему поросят. Впрочем, кончилось всё плохо: все умерли. Фильм снял Тьерри Зено в жанре мондо. А курицы там какие страшные!

[belkafoto.livejournal.com]

80 лет назад, 22 февраля 1942 года, газеты всего мира вышли с сенсационным заголовком на первой полосе:

«Знаменитый австрийский писатель Стефан Цвейг и его жена Шарлотта покончили с собой в пригороде Рио-де-Жанейро».

Под заголовком помещалась фотография, больше похожая на кадр из голливудской мелодрамы: мертвые супруги в постели.
Лицо Цвейга умиротворенно-спокойно. Лотта трогательно положила голову на плечо мужа и нежно сжимает его руку в своей.
У современников поступок писателя вызвал скорее недоумение, а у некоторых (к примеру, у Томаса Манна) – так и просто возмущение: «эгоистическое презрение к современникам».
Его причисляли к одному из всходов той суицидальной жатвы, которую фашистский режим собрал с нив германоязычной литературы. Сравнивали с почти одновременными поступками Вальтера Беньямина, Эрнста Толлера, Эрнста Вайса, Вальтера Газенклевера.
Но сходства здесь (не считая, конечно, того факта, что все вышеперечисленные были немецкоязычными писателями – эмигрантами, а большинство – евреями) нет никакого.
Вайс вскрыл себе вены, когда немцы вошли в Париж. Находившийся в лагере для интернированных Газенклевер отравился, опасаясь, что будет выдан германским властям. Беньямин принял яд, когда испанская граница, на которой он оказался, была перекрыта.
Брошенный женой и оставшийся без гроша в кармане Толлер повесился в нью-йоркском отеле.
У Цвейга же никаких очевидных причин для того, чтобы свести счеты с жизнью, не имелось. Ни творческого кризиса. Ни финансовых затруднений. Ни смертельной болезни. Ни проблем в личной жизни.

[belkafoto.livejournal.com]

Миллионы людей, зажатых в жернова гигантской европейской мясорубки, могли только позавидовать писателю, комфортно устроившемуся в райском городке Петрополис и вместе с молодой женой делавшему вылазки на знаменитый карнавал в Рио.
Смертельную дозу веронала в таких обстоятельствах обычно не принимают.
Версий о причинах самоубийства высказывалось немало. Говорили об одиночестве писателя в чужой Бразилии, тоске по родной Австрии, по разграбленному нацистами уютному домику в Зальцбурге, расхищенной знаменитой коллекции автографов, об усталости и депрессии.

Цитировали письма бывшей жене («Я продолжаю свою работу; но лишь в 1/4 моих сил. Это всего лишь старая привычка без какого-либо творчества…», «Я устал от всего…», «Лучшие времена безвозвратно канули…»).
Вспоминали почти маниакальный страх писателя перед роковой цифрой 60 лет.
Считается, что последней каплей, переполнившей чашу терпения, стали газетные сообщения о взятии японцами Сингапура и наступлении войск вермахта в Ливии. Возможно, Цвейг опасался, что война, от которой он бежал, пересекая океаны и континенты, перекинется в Западное полушарие.

А самое известное объяснение дал Ремарк: «Люди, не имевшие корней, были чрезвычайно нестойки – в их жизни случай играл решающую роль. Если бы в тот вечер в Бразилии, когда Стефан Цвейг и его жена покончили жизнь самоубийством, они могли бы излить кому-нибудь душу, хотя бы по телефону, несчастья, возможно, не произошло бы. Но Цвейг оказался на чужбине среди чужих людей».

[belkafoto.livejournal.com]

В 1920 Цвейг женился на Фридерике Марии фон Винтерниц (Friderike Maria von Winternitz), урождённой Бергер, у которой уже было двое дочерей от первого брака. К середине 1930-х гг. их отношения ухудшились, и вскоре Цвейг завёл роман с секретаршей Шарлоттой Альтманн. В 1938 Цвейг формально развёлся с женой, что позволило ему в 1939 г. жениться на Шарлотте.

В 1934, после прихода Гитлера к власти в Германии, Цвейг покидает Австрию и уезжает в Лондон. В 1940 Цвейг с женой переезжают в Нью-Йорк, а 22 августа 1940 — в Петрополис, пригород Рио-де-Жанейро. Испытывая жестокое разочарование и депрессию, 22 февраля 1942 Цвейг и его жена приняли смертельную дозу веронала и были найдены в своём доме мёртвыми, держащимися за руки.

[belkafoto.livejournal.com]

En Petrópolis, desesperados ante el futuro de Europa y su cultura (después de la caída de Singapur), pues creían en verdad que el nazismo se extendería a todo el planeta,11​ el 22 de febrero de 1942, él y su esposa se suicidaron.12​ Sus criados les encontraron abrazados sobre la cama, dos vasos con veneno sobre la mesilla de noche y cuatro cartas.13​ Se habían despedido de amigos, y dejaron sus cosas en orden (hasta una nota sobre su perro, confiado a sus amigos).14​

[belkafoto.livejournal.com]

Zweig married Friderike Maria von Winternitz (born Burger) in 1920; they divorced in 1938. As Friderike Zweig she published a book on her former husband after his death.[10] She later also published a picture book on Zweig.[11] In the late summer of 1939, Zweig married his secretary Elisabet Charlotte "Lotte" Altmann in Bath, England.[12] Zweig's secretary in Salzburg from November 1919 to March 1938 was Anna Meingast (13 May 1881, Vienna – 17 November 1953, Salzburg).[13]

[belkafoto.livejournal.com]

As a Jew, Zweig's high profile did not shield him from the threat of persecution. In 1934, following Hitler's rise to power in Germany, Zweig left Austria for England, living first in London, then from 1939 in Bath. Because of the swift advance of Hitler's troops westwards, and the threat of arrest or worse – as part of the preparations for Operation Seelöwe a list of persons to be detained immediately after conquest of the British Isles, the so-called Black Book, had been assembled and Zweig was on page 231, with his London address fully mentioned – Zweig and his second wife crossed the Atlantic to the United States, settling in 1940 in New York City; they lived for two months as guests of Yale University in New Haven, Connecticut, then they rented a house in Ossining, New York.

[belkafoto.livejournal.com]

Nacimiento 5 May 1908
Katowice, Śląskie, Poland
Defunción 22 Feb 1942 (de 33 años de edad)

[belkafoto.livejournal.com]

Zweig era judío, según sus propias palabras, por error de nacimiento, pues ni sus padres ni él eran practicantes.

[belkafoto.livejournal.com]

Иван Степанович Голошубин (Иоанн Голошубин, 6 января 1866 — 29 ноября 1922) — тобольский священник (1888—1913, запрещён в служении), прозаик, этнограф и краевед. Автор-составитель известного и востребованного историками и краеведами труда «Справочная книга Омской епархии» (Омск, 1914).

Под псевдонимом «Поп Расстрига» известен как автор сатирических рассказов о духовенстве.[1]

[belkafoto.livejournal.com]

Дед — Эльцберг, Роберт Генрихович.
Глеб Николаевич — единственный ребёнок в семье Николая Павловича Голубева (XXXX-1934) и Иоганны Робертовны Эльцберг (1882—1969).
Был женат на Анастасии Ивановне Осокиной и, позднее,
Татьяне Александровне N.
Сын от первого брака — Михаил Глебович Осокин.

Глеб Никола́евич Го́лубев (15 января 1926, Тверь — 14 октября 1989, Москва) — советский писатель, журналист, публицист, сценарист.

Окончил ВГИК (1952), работал спецкором в журналах «Крестьянка» и «Вокруг света».

[belkafoto.livejournal.com]

Активный участник движения советских немцев за их реабилитацию и восстановление автономной республики немцев Поволжья (АССР НП), член 1-й делегации в Москве в январе 1965 года. Автор многочисленных писем и обращений в верховные органы партийной и советской власти по этому вопросу. Черновики этих обращений хранятся в архиве Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского университета.

Личный архив Гольмана хранится в семье его дочери Иды Бендер (нем.). В краеведческом музее г. Камышина существует постоянно действующая композиция «Доминик Гольман — немецкий сын России».

Доминик Иосифович Гольман (нем. Dominik Hollmann; 12 августа 1899 — 6 декабря 1990) — немецкий советский писатель и поэт.

[belkafoto.livejournal.com]

Об отношении к книге в древности (цитата приводится К. С. Горбачевичем как пример древнего наставления о бережном отношении к церковным книгам): «Если какой-нибудь поп или дьякон, прочитав, не застёгивает всех застёжек, то пусть будет проклят!»[12].

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1941 года, в начале Великой Отечественной войны, был на каникулах у своей тётки по отцу в Порхове. Город был вскоре занят германскими войсками. «Немцы собрали возле школы всё население, вынесли из помещения несколько застеклённых рамок с портретами наших вождей и, трахнув ими о землю, начали топтать сапогами, приговаривая ругательства, яростно и одновременно весело сплёвывая. Хрустели портреты Сталина, Ворошилова, Кагановича. Топтали наши иконы, изображения наших идолов. Никто даже пикнуть не успел, как всё было кончено. И стало ясно: пришло время, способное растоптать не только портреты, но и любого из нас. Именно эта демонстрация врагом наглядного урока с применением наглядных пособий потрясла моё детское воображение до изначальных глубин»[3]. Оказавшись на оккупированной территории, с конца 1941 года бродяжничал, батрачил на латышских хуторах: «Три года оккупации я жил — чтобы выжить… Жил, как зверёныш! Не довелось мне быть ни юным партизаном, ни пионером-героем. Отирался возле немецких госпиталей, где вкалывали подсобниками наши пожилые мужики — расконвоированные военнопленные. Ну и я вроде — при них. Возили на лошадях дрова с лесной делянки, с карьера — песок, с колодца — воду; чистили отхожие места. Как к нам относились немцы? Могли и конфету-бомбошку какую-нибудь протянуть, могли и шалость простить, даже шкоду, а могли и повесить за ничтожную провинность»[2], «Война меня кормила из помойки, пороешься — и что-нибудь найдёшь. Как серенькая мышка-землеройка, как некогда пронырливый Гаврош. Зеленёнький сухарик, корка сыра, консервных банок терпкий аромат»[5]. Мама всю блокаду прожила в Ленинграде.

После войны Глеб жил в детских домах, выпивал, покуривал, подворовывал[2].

В 1951 году был призван в армию, из-за близорукости служил в стройбате[8]; за три года службы 296 суток отсидел на гауптвахте за самовольные отлучки из части и другие дисциплинарные правонарушения[2].

С 1954 по 1957 год учился в Ленинградском полиграфическом техникуме, как отслуживший срочную воинскую службу был принят без экзаменов[3], но потом отчислен[9]. Работал модельщиком на фабрике «Красный октябрь», слесарем, грузчиком. Был рабочим в геологических и изыскательских экспедициях на территориях Сахалина, Камчатки и Средней Азии.

В литобъединении Горного института познакомился с поэтессой Лидией Дмитриевной Гладкой (28.06.1934 — 2.04.2018), женился на ней в 1956 году. Дети от этого брака: Марина Глебовна Горбовская (р. 1957, названная в честь Марины Цветаевой), Сергей Глебович Горбовский (р. 1958, названный в честь Сергея Есенина). В 1957 году уехал из Ленинграда, работал взрывником в полевых сейсморазведочных партиях и комплексных экспедициях на Северном и Южном Сахалине. Через несколько лет вернулся в Ленинград (1963).

В 1973 году женился на Светлане Фёдоровне Вишневской; дочь от этого брака — Светлана Глебовна Горбовская (р. 1974).
Был трижды женат, имел троих детей, но, по собственному признанию, был «всегда от них — как бы на отшибе»[10].

В 1953 году в Череповце написал стихотворение «Когда качаются фонарики ночные…», ставшее впоследствии популярной песней[12]. Также стали популярными песни на стихи Горбовского «У павильона „Пиво-Воды“ стоял советский постовой» и «Ах вы груди мои, груди, носят женские вас люди»; также он сочинял и «народные» частушки («Что за странная страна,// Не поймешь какая?// Выпил — власть была одна,// Закусил — другая!», 19 августа 1991 года).

[belkafoto.livejournal.com]

Тема социалистического преобразования деревни нашла также отражение в повестях "Чайная «Уют» (1930), «Семья» (1939) и в романе «Меж крутых берегов» (1968).

С 1931 г. К. Я. Горбунов жил в Москве. Активно сотрудничал в журнале «Наши достижения», созданном А. М. Горьким. Стоял у истоков Союза писателей СССР, был членом оргкомитета. В 1934 г. принимал участие в подготовке I съезда писателей СССР, во время его работы выступил с докладом «О работе издательств с начинающими писателями», где дал широкий анализ молодой советской литературы.

В 1934 г. увидела свет антология «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства. 1931—1934», рассказывающая о строительстве первого судоходного канала в СССР. В 1937 г. весь тираж этой книги был изъят из обращения и уничтожен. Уцелели считанные экземпляры. Главная ценность этой книги в том, что она являлась документом эпохи, описывала время глазами людей, которые в нём жили. При написании этой книги, в числе других писателей К. Я. Горбунов совершил поездку на строительство канала, его заметки вошли в главы «Заключённые авторы», «Штурм Водораздела». В годы Великой Отечественной войны К. Я. Горбунов написал более десятка рассказов и очерков, повествующих о подвигах советских людей на фронте и в тылу.

В 1969 г. был написан роман «Меж крутых берегов», в котором писатель изобразил средневолжскую деревню 1914—1917 гг.

Кузьма Яковлевич Горбунов (10.11(28.10).1903, с. Паньшино Сызранского уезда Симбирской губернии (ныне Радищевского района Ульяновской области) — 22.03.1986, г. Москва) — советский прозаик.

[belkafoto.livejournal.com]

Ну зачем все эти жалобы на использование иностранных слов при наличии полностью совпадающих русских? Всему свое место. Например, маку перуанскую добавляют в качестве афродизиака в смузи. А клоповник Мейена годится только отпугивать насекомых.
Хотя это одно и то же.

[belkafoto.livejournal.com]

После прихода нацистов к власти книги Готоппа попали в список книг, подлежащих сожжению. Сам Готопп перешёл на нелегальное положение, а в феврале 1934 года иммигрировал в Советский Союз. Там он сначала работал в издательствах, выпускающих литературу на немецком языке, а с 1936 года был преподавателем немецкого языка и деканом в Московском государственном педагогическом институте иностранных языков.

22 мая 1941 года был арестован и 1 августа 1942 года решением особого заседания Верховного суда СССР как мнимый «враг народа» и «агент гестапо» приговорён к расстрелу. Однако документов о приведении приговора в исполнение до сих пор не найдено.

Как писатель Готопп известен в первую очередь благодаря роману «Баркас Ли Г. Ф. 13», в реалистическом стиле описывающему жизнь на море в коммунистической перспективе. В Советском Союзе вышли три сборника рассказов, темами которых были жизнь рабочих, пережитое на войне и сопротивление антифашистов нацизму.

Готопп был женат, отец двух дочерей — Герды и Кете[1][2][3]. Осенью 1941 года семью Готоппа депортировали в Казахстан. Супруга Готоппа Гертруда (урожденная Хон) в конце 1955 года выехала из СССР в ГДР[4].

Альберт Готопп (нем. Albert Hotopp; 20 сентября 1886, Берлин, Германия — после 1 августа 1942, СССР) — немецкий писатель из рабочей среды. Коммунист, репрессированный в СССР.

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в 1888 (по другим сведениям — 1889) году в семье крестьянина. Учился в петербургском реальном училище А. Копылова, гимназии К. Мая. В 1909 году, по окончании гимназии, поступил на астрономический факультет Петербургского университета. В 1914 году был исключён из университета за неуплату. Работал в обсерватории Народного дома[1].

В студенческие годы участвовал в революционном движении, был членом партии эсеров.

16 декабря 1935 года арестован. Спецколлегией Ленинградского областного суда 1 апреля 1936 года приговорён к 10 годам исправительно-трудовых лагерей по статье 58-10 УК РСФСР (антисоветская пропаганда и агитация). Наказание отбывал в Ухтпечлаге. Умер 5 апреля 1937 года в посёлке Чибью Коми АССР. Реабилитирован Верховным судом РСФСР 23 декабря 1964 года.[

Граа́ль Аре́льский (наст. имя и фамилия Стефан Стефанович Петров, 1888—1937) — русский поэт и писатель

[belkafoto.livejournal.com]

"Литфонд Союза писателей обсуждал задолженность репрессированных на общем собрании членов ЛФ 3 июня 1937 года. Выступил председатель М. Слонимский: «Прежде всего надо сказать, что Литфонд оказался вроде как добрым дядюшкой к целому ряду врагов, то есть за рядом изъятых преступных лиц числятся подчас немалые денежные суммы. Это грубейшая ошибка. Важно её происхождение. Тут не только были элементы потери бдительности, но и забвение принципиальной линии. Мы в данном случае проявили потерю бдительности». Директор ЛФ И. Хаскин сообщил, что на данный момент в Ленинграде арестовано 37 членов ЛФ, и дифференцировал их по степени нанесенного фонду ущерба: «15 человек никак не прилипли к государственному кошельку, а 22-м в той или иной фoрмe, в той или иной сумме какая-то помощь была оказана».

Отбывал наказание в Соловках. Особой тройкой УНКВД ЛО 9 октября 1937 года приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в Карельской АССР (Сандармох) в составе первого соловецкого этапа 2 ноября 1937 года.
...............
Леонид Грабарь (Леонид Юрьевич Грабарь-Шполянский) (30 марта 1901 (официально — 1896), Ленинград — 2 ноября 1937, Сандармох) — советский прозаик, театральный и кинокритик.

Леонид Шполянский — сын актёра. По семейной легенде, дату рождения сменил, чтобы быть по документам моложе своей жены.

[belkafoto.livejournal.com]

(-Ты чего такой бледный
-Начальник на ковер вызывал....
-Орал?
-Нет, анал).

[belkafoto.livejournal.com]

С.П. Капица как-то вспоминал, что в послевоенное время ему нужно было быстро сделать фото для какой-то справки. Он зашел в фотомастерскую, что была напротив Киевского вокзала. Сел, мастер сделал снимок. На вопрос когда будет готово, мастер ответил, что уже готово. Что нужно порыться в большой коробке с фотографиями. Минут за 5 нашлось очень похожее фото и документ был благополучно оформлен ))

Вот ведь как — вроде направление и правильное, а детали все перевраны: 1) не «после», а ровно «военное»; 2) вокзал не «Киевский», а условно «Казанский», потому что 3) дело было во время эвакуации в Казани, но 4) все равно не у вокзала, а на рынке. А так — всё верно.
Цитата: «Вниз по улице Лобачевского можно было выйти к озеру Кабан, где был рынок. Этот рынок нас безумно привлекал, но ходить туда было строго запрещено. Как-то я все же зашел на территорию рынка, и вдруг меня за руку хватает цыганка и говорит: «Сергей, давай я тебе погадаю». Я страшно испугался, так неожиданно оказавшись в ее лапах. И откуда она знала, что я Сергей? Как-то я вырвался и убежал и с тех пор ходить туда избегал. Единственный раз я пришел на рынок по делу: мне нужно было сделать фотографию на документы. Оказалось, что «фотография» организована довольно нетривиально: человека снимали и сразу же, пододвинув большой поднос, на котором лежали десятки, а, может быть, и сотни фотографий, предлагали выбрать на себя похожую, со словами: «А твою мы положим туда завтра». Так я сразу получил «свою» фотографию, и не пришлось второй раз туда ходить. В те времена прийти на следующий день для многих было почти невозможной задачей«.
В общем, комментирование цитат — дело непростое и требует аккуратности.

[belkafoto.livejournal.com]

В начале 1970-х отошел от творческой деятельности из-за психической болезни.[источник не указан 730 дней]

Умер 1 ноября 2004 года, будучи много лет прикованным к инвалидному креслу, в нищете и забвении

Рид Иосифович Грачёв (настоящая фамилия Ви́те, 18 июля 1935 года, Ленинград — 1 ноября 2004 года, там же) — русский прозаик, поэт, переводчик, эссеист.

[belkafoto.livejournal.com]

Октябрьские события 1917 года не принял. Годы гражданской войны провёл в Крыму, сотрудничая в местной печати. В 1920 году эмигрировал. Жил сначала во Франции, в Париже был тесно знаком с Н. Рерихом, Ф. Шаляпиным, К. Бальмонтом.

В 1923 году совместно с Н. К. Рерихом создал книжное издательство «Алатас». Среди книг изданных издательством «Алатас» можно отметить такие как «Держава света» Н. К. Рериха, «Николины притчи» А.Ремизова, «Голубая подкова» К. Д. Бальмонта, «Книга Жизни» проф. И. А. Сикорского, «Незримый гость» Ив. Умова.

С 1924 года — в США. В 1925 году штате Коннектикут основал селение «Чураевка».

Работал над многотомным романом-эпопеей «Чураевы». Эта эпопея оказала сильное влияние на литературные вкусы и чаяния русской эмигрантской молодёжи. В начале 1920-х годов в Харбине русская молодёжь создала литературный кружок «Молодая Чураевка». Несколько позже, в 1930-х годах, после переезда многих харбинских поэтов и писателей в Шанхай, там было основано новое литературное объединение «Шанхайская Чураевка». Оставил воспоминания об Иване Шмелеве.

Гео́ргий Дми́триевич Гребенщико́в (23 апреля [6 мая] 1883 или 1884[2] — 11 января 1964) — русский писатель, критик и журналист, общественный деятель.

[belkafoto.livejournal.com]

Сын учителя. Окончил 8-ю московскую гимназию (1907). С 1905 года начал участвовать в периодической печати. Публиковал памфлеты, а также карикатуры в журналах «Оса», «Пулемёт» (1905—1906; псевдонимы Овод, Мистер Морг). Жил во Франции, где печатал иллюстрации к рассказам в парижском журнале «Lecture pour tous». В 1911 году вернулся в Москву и стал профессиональным журналистом. В 1912 году выпустил книгу воспоминаний о Париже в издательстве «Апож» (название рассчитано на чтение справа налево); книга была конфискована, автор по статье о порнографии был приговорен к 3 месяцам заключения. В 1918 году выехал в Омск, работал литературным редактором «Известий исполкома Западно-Сибирского Совета». Был арестован белочехами. С колчаковцами эвакуировался в Новониколаевск в 1919 году. Вернувшись позднее в Омск, при Колчаке работал в газете «Сибирская речь» (под псевдонимом «Аргус»), затем в Центропечати, в советских органах пропаганды. В 1923 году вернулся в Москву. Был литературным сотрудником газеты «Гудок», редактором в Госиздате, затем «свободным художником».

Проживал: ст. Мамонтовка, Северной ж. д., Школьная ул., д. 20.

В 1937 году был расстрелян (в один день с С. А. Ауслендером).[1]

Алексе́й Матве́евич Гро́мов (10 [22] апреля 1888, Москва — 11 декабря 1937, там же) — русский прозаик и журналист, художник-график.

[belkafoto.livejournal.com]

В середине 1930-х годов Борис Губер и некоторые члены «Перевала» посещали литературный салон Евгении Соломоновны Хаютиной, жены главы НКВД Николая Ежова. Это знакомство сыграло роковую роль в жизни Губера: его и других членов «Перевала» обвинили в попытке убить Ежова. Их план якобы заключался в том, что когда Ежов придет с работы и пройдет в свою комнату, Борис Губер должен открыть входную дверь «боевику», а тот — убить наркома.

20 июня 1937 года Борис Андреевич Губер был арестован. Тогда же задержали и Александра Воронского, Ивана Катаева, Николая Зарудина. Менее чем через месяц все они были приговорены к высшей мере наказания за «участие в контрреволюционной террористической организации» и расстреляны как «враги народа» в один день — 13 августа 1937 года. Захоронены в общей могиле № 1 на Донском кладбище.

Борис Андреевич Губер, как и его «сообщники», был реабилитирован в 1956 году. Дату и обстоятельства смерти Бориса Губера родные узнали только в 1991 году

Бори́с Андре́евич Гу́бер (26 июня [9 июля] 1903, Каменка, Каменская волость[d], Чигиринский уезд, Киевская губерния, Российская империя — 13 августа 1937, Москва)

[belkafoto.livejournal.com]

В акте о «вскрытии тела» записано: «Труп женщины, 34 лет, среднего роста, правильного телосложения, хорошего питания… Смерть наступила в результате отравления люминалом».

Родилась в Гомеле, была младшим ребёнком в многодетной купеческой семье Соломона (Залмана) Лейбовича Фейгенберга[7] и Эсфири Михайловны[8] (Мейлаховны), урождённой Крымской[9].

Первый раз вышла замуж в 17 лет[источник не указан 59 дней] за Лазаря Хаютина (1898—1948[источник не указан 59 дней])[10][8], с которым переехала в 1921 году в Одессу, где работала в редакции местного журнала. В этот период она познакомилась с одесскими писателями Валентином Катаевым, Юрием Олешей, Исааком Бабелем[11]. Вероятно, они и помогли ей позже уже в Москве найти работу в газете «Гудок».

Евге́ния Соломо́новна Хаю́тина (урождённая Фейгенберг[2][3] 1904, Гомель — 21 ноября 1938, Москва) — советский издательский работник.

В 1930-е годы — официально — заместитель главного редактора, а де-факто — главный редактор журнала «СССР на стройке»[4] (официальными главными редакторами в эти годы были Георгий Пятаков, Валерий Межлаук, Александр Косарев[5]). Хозяйка литературного салона, который посещали известные писатели, а также видные сценические и кинематографические деятели: Исаак Бабель, Михаил Шолохов, Михаил Кольцов, Сергей Эйзенштейн, Леонид Утёсов и другие. Частыми гостями на этих вечерах были и представители советской номенклатуры[6]. Известна как жена Николая Ежова. Покончила жизнь самоубийством (по другой версии, была убита своим мужем).

[belkafoto.livejournal.com]

Еще в Гомеле в семнадцать лет Евгения вышла замуж за Лазаря Хаютина, с которым уехала в Одессу, где устроилась машинисткой в редакцию местного журнала. В Одессе она подружилась с талантливой молодежью. В числе ее знакомых были Юрий Олеша, Илья Ильф, Евгений Петров, Валентин Катаев, скорее всего, Исаак Бабель, с которыми она сохранила дружбу и после того, как в 1924 году супруги переехали в Москву. В Москве Е.С. работала машинисткой в газете «Гудок».

Племянница Лазаря Хаютина Виктория Вольпина (жена Александра Сергеевича Есенина-Вольпина) написала интересные воспоминания о своем дяде и Евгении Соломоновне. Во многих изданиях Лазаря называют «слесарем», однако перед арестом в 1938 году он работал начальником отдела в Наркомате легкой промышленности.

Вопреки расхожему мнению, что все мужья Евгении Соломоновны погибли в сталинских застенках, Лазарь Хаютин выжил и вернулся в 1947 году в Москву. В лагере он перенес три инфаркта и умер в 1948 году от четвертого. В 1948 году начались «повторники» – арестовывали тех, кто уже отбыл срок. И за Лазарем, не зная, что он умер, пришли снова…