в одни руки не более

[arbeka]

в одни руки не более

((В более поздние времена, в Подмосковье продавали черный хлеб по 16 (или по 14?) копеек. Его мгновенно разбирали: на корм свиньям. А дорогой, пшеничный (по 24?) раскупали неспешно.))
...............
" По этой дороге мы с мамой частенько ходили в город за хлебом или ещё за какими-нибудь продуктами.

Привозили хлеб раз в две недели, поэтому около магазина собиралась огромная толпа из окрестных деревень. Стояли несколько часов. Потом машина привозила хлеб, его разгружали, и только после этого открывали магазин. Тут начиналось что-то невообразимое, все, толкая друг друга, кидались в магазин, всякая очередь нарушалась, начинались скандалы, ругань и даже потасовки. Наконец всё успокаивалось. Начиналась продажа хлеба.

Вероятно, были какие-то ограничения «в одни руки не более какого-то количества буханок хлеба», поэтому с собой брали детей, чтобы и на них взять хлеба. Вообще-то в деревнях пекли свой хлеб из ржаной муки. Этот хлеб ни шёл ни в какое сравнение с хлебом их городской пекарни. Деревенские караваи были душистые, с каким-то особым непередаваемым вкусом. Как здорово было отрезать большой ломоть этого хлеба, посыпать солью и есть его с луком. А уж если выпадал случай есть , только что собранный мёд, налитый в большую тарелку и макая в него краюху деревенского хлеба, то это просто была «пища богов».

Обычно тесто, для выпечки хлеба, заготавливали в специальной небольшой бочке, которая называлась «дежка». Утром, протопив печку, тесто месили и полученные круглые караваи клали на листы лопуха, а затем специальной деревянной лопатой ставили в горячую печку и закрывали заслонку.. Выпекались хлебы довольно быстро. Тут было целое искусство: важно было и не передержать и не вынуть их очень рано. Выпекали сразу много: штук десять.

Хранились эти караваи в сенцах, в сундуке. Самое интересное, в отличии от современного хлеба, деревенский хлеб хранился до двух недель и не плесневел и даже не черствел. Мама иногда выпекала небольшие вышки из пшеничной муки. До чего же они были вкусные. Вообще всё, что выпекалось в русской печи имело особый вкус и особый аромат. Топлёное молоко, щи из квашеной капусты, да даже простой
картофельный суп имели удивительный вкус."

https://proza.ru/2018/11/19/1210

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Еда (https://www.livejournal.com/category/eda?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[belkafoto.livejournal.com]

"Меня однажды сводили в буфет ЦК, но мне там не понравилось. Хотя цены там были низкие, но при моём окладе в 41 руб. в месяц, пользоваться этим буфетом было дорого. Иногда наши женщины бегали туда, чтобы купить сайру, чёрную икру, сёмгу и другой дефицит. У меня, наконец, появились свои деньги. Но даже при той относительной дешевизне продуктов, их катастрофически не хватало. Мы с мамой решил, что я не буду давать деньги на общий стол, но на свои нужды буду тратить только свои деньги. Обедал я на улице у метро Дзержинская, там продавали пирожки с мясом, очень вкусные, по 15 коп за штуку. Я покупал по два пирожка. Если очень хотелось есть шёл в столовую на Большом Черкасском. Брал салат, второе, и чай или компот. Я так наедался, что на занятиях в институте меня клонило в сон. Но эту роскошь я позволял себе редко.

С первой получки я купил маме плитку шоколада «Мокко», и повёл сестру Татьяну в столовую. На кафе и ресторан у меня не было денег. Столовая находилась на ул. 25 Октября, недалеко от ГУМа. Мы взяли салаты, суп харчё, два эскалопа, на всё это ушло 3 руб.. Столовая была быстрого питания, поэтому столы там были высокими, за которыми ели стоя. Но мы нашли низкий стол, сели поудобней, и стали насаждаться этими яствами. Так я отметил свой первый заработок.

https://proza.ru/2018/11/22/1409

[belkafoto.livejournal.com]

Занятия в институте начались во второй половине октября. Группа была человек 20. Сейчас силюсь вспомнить хотя бы кого-нибудь из этой группы и не могу, какая-то безликая. Вспоминается один парень, он работал на заводе, и всё время хотел, что бы его заметили, всегда стремился отвечать первым, часто невпопод. Однажды профессор Иллирицкий, который читал нам лекции по русской истории, спросил какую дополнительную литературу мы читаем, и этот парень сказал, что читает «Русскую Правду». Иллирицкий с презрением сказал: «Не занимайтесь ерундой. Лучше бы вы мои лекции читали». Меня это покоробило. Вообще, основная специализация Иллирицкого была истории КПСС. Видно в институте решили, заочникам не обязательно слушать специалистов по истории Руси, сойдёт и такой.

[belkafoto.livejournal.com]

Зимнюю сессию в институте я сдал. И снова начались занятия. Но лекций почему-то было всё меньше, больше делался упор на самостоятельные занятия. А и оставшиеся лекции были неинтересные, всё в пределах учебников. И группа была какая-то убогая. Не с кем было даже поговорить. Мне не нравилась перспектива. Вот кончу я историко-архивный институт, перейду из архивно-технических сотрудников с окладом 41 руб. в месяц в научные сотрудники, с окладом 80 руб. в месяц, потом лет через 20 в зам. начальника отдела, а может и в начальника отдела на 150 руб., а в конце жизни произведут в начальники архива – 200 руб в месяц. Сидеть всё время в пыльных подвалах, составлять описи давно минувших дел. Меня такая перспектива абсолютно не радовала. Конечно оклад в 150 руб. или тем более в 200 руб. – это фантастические для меня деньги. Но даже это как-то не стимулировало. Нынешняя работа меня устраивала, я вошёл в коллектив, меня признали и даже эти мизерные деньги меня устраивали. Но институт на меня наводил тоску. И коллектив группы, и те знания, которые я в нём получал. Конечно самостоятельные занятия – это хорошо, но под руководством хорошего учителя. А тут этого не было вообще. Заочное занятия для меня не подходили. Это возможно для человека, проработавшего по избранной специальности какое-то длительное количество лет, и решившего совершенствоваться, и забираться по служебной лестнце. Но у меня таких предпосылок не было. Я по инерции ходил в институт, отвечал на семинарах, сдавал курсовые.

Наступило время весенней сессии. Я получил справку винституте взял на работе отпуск для сдачи экзаменов. Зачёты я сдал ещё раньше. Первый экзамен История средних веков. Достался вопрос что-то по «Салической правде» при короле Хлодвиге и по истории Руси. Получил четыре. Так надоело заниматься, в Это время на экраны вышел фильм «Гамлет». Купил билеты и мы с мамой пошли в кинотеатр «Россия» Очень удобный зал, пол круто уходит вниз и впереди сидящие не мешают. Вспоминаю этот просмотр – ошеломляющее впечатление. С первых кадров – грозные волны и музыка Шестаковича. Запомнился эпизод с флейтой, когда Гамлет предлагает сыграть на этом инструменте своим якобы друзьям Розенкранцу и Гилдестерну, а те отказываются. И Гамлет им говорит, что как же вы хотите манипулировать человеком, если даже на таком простом инструменте не можете играть. «Меня можно сломать, но играть на мне нельзя». Я много раз вспоминал эту фразу, и в день сдачи следующего экзамена встал очень рано часов в 5. До сих пор я был пленником обстоятельств, и в школе, и после поступив в этот институт. Нужно что-то решать. Нравится мне, учиться в историко-архивном институте. Нет, не нравится. И я решил: я не пойду больше в этот институт. И вдруг как будто камень с меня свалился, и погода на улице прекрасная, и на душе легко и весело. Нет, история мне нравиться, я её не брошу. Но учебное заведение надо менять. Да, снова поступать. Но уже осознанно, и это моё решение.

[belkafoto.livejournal.com]

В это же время к нам, наконец, перевели нового архивно-технического сотрудника со 2-ой Баумановской. Это был юноша на два года моложе меня – Фёдоров Юрий. Когда мне перевалило за 50 лет, я составил список телефонов всех людей, которые мне могли позвонить. Я в это время занимался предпринимательской деятельностью – работал частным аудитором. Эта работа требовала полной отдачи и сосредоточенности. Нужно было в короткий срок проверить финансово-хозяйственную деятельность больших и сложных предприятий. Телефонные звонки меня отвлекали. Звонили в это время много и часто по пустякам, некоторые звонки были мне не нужны. Телефон был с определителем. Я все звонки фиксировал, но трубку часто не поднимал. Список получился большой более чем на 200 человек, в который вошли: школьные друзья, товарищи по работе, по институту, просто знакомые. При написании воспоминаний я просматривал этот список и подумал: кто же из этого многочисленного списка больше всего повлиял на мою судьбу или даже изменил её? И оказалось таких людей было, немного, всего 3 – 4 человека. К их числу относился и Юра Фёдоров.

[belkafoto.livejournal.com]

Потом, когда Юра рассказывал какая у нас работа, Валера очень нам позавидовал. Обедать мы позволяли себе иногда по три часа. Мы уходили проверять хранилища, где не было телефона, и где нас нельзя было проконтролировать и позволяли себе пойти по магазинам, сходить в кино. Конечно это получалось не всегда, нужно было знать меру. Позже, когда у нас в филиале сменилось руководство, нас иногда отпускали домой часа в 3. Я для Юры Фёдорова, наверное, был тоже интересен. Во-первых, я умел слушать, во-вторых, много читал, и много знал, и знания были разнообразны. Вскоре он пригласил меня в гости. Жил он недалеко от метро «Универсиет» на улица Марии Ульяновой д. 16. Квартира была трёхкомнатная на восьмом этаже, семья Фёдоровых занимала две комнаты, в третьей жила семья тоже работников МИДа.

[belkafoto.livejournal.com]

Ещё я завидовал Юриному умению знакомиться с девочками. Он проделывал это виртуозно. Он говорил: «Вот хочешь я сейчас вон с теми девицами познакомлюсь?». Он подходил, что-то спрашивал, потом они смеялись, и вот они уже обмениваются телефонами. Конечно, для этого прежде всего нужна уверенность в себе, если тебе отказали или проигнорировали – это не трагедия, не нужно конфузиться. И внешние данные, даже скорее одежда. Одежда должна быть качественной и хорошо сидеть. К сожалению, у нас в это время одежда шилась отвратительно. Весной 1965 г. отец решил купить мне костюм, на тот, что я носил без слёз нельзя было смотреть. Пошли в ЦУМ. Выбрали, цвет был хороший, синевато-стальной. Если пиджак сидел более-менее, то брюки были сшиты на очень толстозадого мужика, но лучше не было, и мы его купили. Мы с Юрой как раз работали в архиве на пл. Ногина, и я мог во время работы куда-то смотаться. Когда я принёс костюм, Юра сказал: «Ну, давай посмотрим, что это за костюм». В целом одобрил, но брюки надо перешивать. И на следующий день мы пошли в какое-то закрытое ателье, то ли МИДовское, то ли ещё какого-то ведомства. Там у него работал знакомый портной – Рувим Яковлевич. Пожилой еврей, типичные портной. Через неделю брюки были готовы, сидели просто прекрасно, ни одни брюки так хорошо на мне не сидели. Потом я у этого портного шил много вещей, в основном брюки, и даже один костюм. Тогда сшить костюм было не дорого, всего за 30 руб. Перешивка брюк мне обошлась в 15 руб. Сам костюм в магазине стоил 80 руб.

[belkafoto.livejournal.com]

В последний день перед отпуском утром я вышел из метро и стоял на противоположной стороне от Политехнического музея и решал, переходить мне на ту строну или нет. Пока я решал, из подземного перехода на той стороне вышла Ганна. Своей стремительной походкой пошла вдоль музея. Я шёл по своей стороне и смотрел: вот она скрылась за фонарём, вот опять появилась, вот сейчас будет переходить улицу Богдана Хмельницкого (теперь она называется площадь Ильинских ворот), вот поравнялась с памятником Героям Плевны и пойдёт по аллее сквера. И вдруг, как будто какой-то голос громко произнёс: «Ты её больше никогда не увидишь». Я даже обернулся - никого. «Ну, как это не увижу, вот если я сейчас перебегу Новую площадь, то в Ильинском сквере ещё могу её догнать», - подумал я.

К старости человек всё чаще возвращается мыслями к временам молодости и его охватывает щемящая грусть не по поводу свершившихся событий, а о несбывшемся. В своих грёзах мы снова и снова бережно перебираем каждую подробность. И нам кажется, что мы тогда не всё сделали, чтобы наполнить свою жизнь до края счастьем и любовью. Однако это запоздалое раскаяние не вернёт нам упущенного. Не пришлось мне лицезреть её роскошных персей, но я благодарен судьбе, что в мою жизнь вошла такая девушка, как эта прекрасная полячка. Благодаря, ей я как бы прошёл обряд духовной инициации и туманные образы и
фантазии обрели реальный облик.

[belkafoto.livejournal.com]

Под «раздачу» попал и Юра Фёдоров. Но его отчитывали не за пьянство, а за то, что он бросил школу и не кончил даже восьмой класс. Старая коммунистка сталинского закала спросила его: «Почему ты не учишься?». Юра поднялся, помолчал и сказал: «Позвольте мне на этот вопрос не отвечать» и сел на место. Что тут началось! Раздавались крики: «Как он смел так отвечать!» Партийные товарищи к такой независимой манере не привыкли, обычно молодёжь поднималась и начинала каяться и просить прощения. А тут Юра всем своим видом и ответом, сказал, что это не ваше дело. Работники архива – это наиболее консервативная часть бюрократического аппарата, тем более, совсем недавно архив входил в состав НКВД-КГБ. Но времена изменились. Подул ветер перемен. Секретарь партийной организации успокоил собрание и сказал, что учёба личное дело каждого, хочет быть неучем - пусть будет, но потом пускай пеняет только на себя. Заниматься этим должны его родители. Я был согласен с партийным секретарём, без образования все дороги закрыты. Но мне импонировала независимость и смелость Юры Фёдорова, вот как надо отстаивать свою позицию, без крика, без скандала, а спокойно, вежливо и с достоинством. После этого случая Юра стал подумывать об уходе из архива. И действительно в конце сентября он подал заявление об увольнении.

Помогли связи его отца. Юру приняла на работу Генеральный штаб Министерства обороны СССР. Здание находилось на Арбате и занимало целый квартал. Работал он в отделе «прослушки». В режимных предприятиях, а Генштаб это организация с особо секретным режимом, всегда есть отдел, который следит за разговорами своих сотрудников по телефону. Практически все разговоры записываются на плёнку. Кроме этой службы есть ещё масса отделов, которые стоят на страже и препятствуют утечки информации. Фёдорову выдали военный билет, хотя от армии он был освобождён по зрению, но с призывом на срочную службу в особых ситуациях. За свою работу он получал 180 руб. в месяц. Оклад очень приличный. Конечно, эта должность была «блатная», для сыновей высокопоставленных военных. Такая система работает во всех странах. Например в США, дети военных могут поступить в любое высшее заведение на бесплатный факультет, есть и ещё множество всяких других льгот. Там это делается открыто. У нас эти льготы не афишируются, но применяются и до сих пор. Работа у Юры была «не пыльная», без особого напряжения, но дисциплина соблюдалась неукоснительно, все вовремя, и по часам. Так как он был вольнонаёмный, то мог ходить в гражданской одежде. Той вольности, что была в архиве, конечно, не было, и Юру это первое время напрягало. Да и коллектив состоял из взрослых офицеров, с которыми у Юры были чисто деловые отношения.

https://proza.ru/2018/11/22/1519

[belkafoto.livejournal.com]

В этот период мы с ним часто встречались. К нам присоединялся Валера Пальников, который работал на 2-й Бауманской, но в ноябре его забрали в армию. Провожали его с Ярославского вокзала. На Валере была шинель не по росту. Всегда такой элегантный, выглядел как-то нелепо, был грустен. Его мать и мы втроём долго сидели на вокзале, ждали состав с такими же потерянными новобранцами как наш Валера. Подали состав, все засуетились, мать Валеры со слезами на глазах долго стояла на платформе. Грустные разошлись по домам. Несмотря на то, что Юра получал большую зарплату, денег ему, видно, не хватало, и он иногда продавал кое-что из одежды. Мне он продал великолепную светло коричневую нейлоновую рубашку. И моя сестра , глядя на эту рубашку, посоветовала сшить костюм. Мы пошли в ГУМ и взяли в кредит материал, тёмно коричневую ткань для пиджака и зелёную для брюк. Обратился к уже знакомому портному – Рувиму Яковлевичу. Попросил сшить, что называется по последней моде, пиджак с двумя разрезами, брюки клёш, тогда это только входило в моду. Два раза ходил на примерку. Было непонятно, хорошо или плохо сшит костюм, весь пиджак разрисован меловыми линиями, и в каких-то булавках и нитках. Через месяц костюм был готов. Костюм сидел как влитой. Когда я пришёл домой и одел его, соя сестра Татьяна просто ахнула, так хорошо был сшит костюм. И главное сочетался с нейлоновой рубашкой. Татьяна купила мне галстук и японские носки и тоже всё в тон. Как пел Радж Капур в одном популярном в то время индийском фильме: «И одет я как картинка, и в японских ботинках». Вот только японских ботинок мне не хватало. Но и тут мне повезло. Я часто ездил к Ерофеевскому. Недалеко от его дома был обувной магазин. Мы в него зашли, и я увидел венгерские ботинки. Это было то, что мне не хватало, коричневые, по моде остроносые, на высоком каблуке. Стоили они баснословные деньги – 25 руб. Валентин с ужасом спросил: «И ты их хочешь купить?» «Да», - ответил я и купил эти ботинки. Я в это время экономил на всём и копил деньги. Раз цель поставлена, надо её осуществлять.

[belkafoto.livejournal.com]

Стремительно наступала весна. Было начало апреля. Я в это время работал на Павелецкой набережной. Там наш старые сотрудники ещё по Владимирскому переулку занимались описание вновь прибывших дел, составлением на них тематических карточек. Я поделился с Тамарой своими намерениями поменять место работы, замучило безденежье. Она тоже была не в восторге от наших зарплат. Я сказал, что хотел бы устроится в какое-нибудь учреждение с экономическим профилем. И Тамара вспомнила, что у неё какая-то родственница работает в Министерстве финансов СССР. Министерство находится на ул. Куйбышева (ныне Ильинке) недалеко от нашей старой работы. К тому времени филиал всё ещё оставался, но из ЦК КПСС нас выперли и мы передислоцировались в Рыбный проезд.

Как раз завтра мы должны были там работать. Утром Тамара позвонила своей родственницей. Мы подошли к зданию Минфина, но не центральному подъезду, к входу со стороны Большой Черкасской улицы. Родственница уже нас ждала. Я с ней прошёл через проходную, мы поднялись на третий этаж, она указала на дверь, куда нужно было войти, и обещала подождать. «Ты не тушуйся и расскажи всё как есть», - посоветовала она. За столом сидел солидный дядя. Я ему рассказал, что вот поступал на экономический факультет МГУ, но не прошёл по конкурсу, т. к. не работал по профилю. Он на меня оценивающе смотрел, потом с улыбкой сказал: «Ну, что я вам могу предложить, вот таскать столы с первого этажа на пятый, что-нибудь еще перекладывать». Я возразил: «Мне бы за столом работать» «За столом, за столом чтобы работать надо сначала институт кончить и то ещё надо смотреть, это же Министерство. Так, давай поступим так, вы сейчас идёте на Кузнецкий мост, там находится финансовое управление. Может быть у них что-нибудь подберут». Я поблагодарил и ретировался. Тамарина родственница спросила: «Ну как». «Да, вот посоветовал идти в финансовое управление на Кузнецком мосту». Я не стал откладывать дело в долгий ящик и направился на Кузнецкий мост. Но вот что значит провидение, я перепутал двери. Поднимаясь по крутому Кузнецкому мосту, миновал Дом моделей и вдруг вижу огромную арку входа в какое-то учреждение. Вход мне понравился – очень мощный и импозантный.

Вошёл, спросил где отдел кадров. Я даже не знал, что это за учреждение, и думая, что это финансовое управление, рассказал что был в Минфине и мне посоветовали обрати к вам. «Это очень хорошо», - сказал начальник. «Вы прямо сейчас поезжайте по адресу Ленинградский проспект, 89 и обратитесь к управляющему Леонтию Семёновичу Сироткину и он этот вопрос решит». Вышел и посмотрел на вывеску. «Ну и ну, стройбанк какой-то, а какая разница, поеду», и поехал на Ленинградский проспект метро Войковская. Сироткина не было, посоветовали зайти к его заместителю Васюхину. Васюхин внешне похож на артиста Яншина, всё время улыбающееся лицо. Оказываться ему уже позвонили с Кузнецкого моста. Меня уже ждут. Коротко расспросил о моей текущеё работе. Сколько я там получаю, я соврал что 60 руб. Он сказа, что у нас вы будете на первых порах получать 95 руб., а там посмотрим. У меня потемнело в глазах, о таких деньгах я даже не мечтал. «Завтра приходите к 10 часам, я вас представлю управляющему», - сказал Васюхин. На этом мы и расстались.

На следующий день я при полном параде в своём новом костюме явился в Операционное Управление по централизованной оплате оборудования и кредитованию строительства объектов за рубежом Стройбанка СССР (так называлось это учреждение). У Сироткина сидел его заместитель Васюхин и женщина, Главный бухгалтер банка. Коротко рассказал свою биографию, особо рассказывать то было нечего. Главное сделал упор, что хочу учиться в Финансовом институте (о существовании этого института я узнал от Юры Фёдорова). Написал заявление о приёме на работу. «Наверное, вам придётся отработать на старой работе две недели, так что ждём вас». Весь разговор прошёл в благожелательной атмосфере. Я, уже закрывая дверь, услышал как главный бухгалтер смеясь сказала Сироткину: «Прямо ангелочек какой-то». Я летел как на крыльях. Начинается моя новая жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды меня срочно вызвали в Бюро комсомола на Кузнецкий мост. Мне ничего не говорят, просто сказали, что мы сейчас проедем в одно место, а та всё узнаешь. Сели в служебный автобус и поехали секретарь бюро Либуркина, и еще два члена бюро.

Ехали довольно долго. Жилой дом. Пришли в какую-то квартиру. Открыла молодая женщина, в другой комнате спал маленький ребёнок. И тут мне всё и объяснили. Начальник нашего отдела по кредитованию операций по оказания технической помощи иностранным государствам Валерий Ротов ухаживал за этой молодой женщиной, обещал жениться, а появился ребёнок он своё обещание не сдержал. Говорит, что ничего не было, ребёнок не его, и вообще, отвяжитесь от меня. Ротов пока не начальник, он только исполняющий обязанности. Начальником такого сложного и ответственного отдела может быть только член КПСС. Ротову уже 27 лет, он комсомолец и подал в партбюро МГК Стройбанка заявление о приёме в партию. Но таким людям не то что в КПСС, а и в комсомоле делать нечего. Это совершенно аморальный и разложившийся человек. Женщина (фамилии её я уже не помню) жаловалась, что деньгами он не помогает у неё ребёнок, хорошо её мать помогает. Либуркина, обещала ей помощь и в устройстве в ясли и в детский сад, а самой женщине в устройстве на работу, ведь она работала раньше в МГК Стройбанка. На этом мы и расстались.

В автобусе мне сказали, что на ледующей недели будет Бюро парторганизации МГК Стройбанка, там будет решаться вопрос о приёме Ротова в КПСС. Меня спросили, какое моё мнение по этой ситуации. Я ответил, что женщину, конечно, жалко, но мы не слышали противоположную строну, но меня стали убеждать, что есть масса свидетелей, например, хозяйка квартиры, которая может подтвердить, что Ротов и эта женщина жили вместе, есть и ещё свидетели. На следующий день меня вызвал Управляющей наим Операционным управлением Сироткин, начал мен прессовать, чтобы я защитил Ротова. Ротов отличный специалист, за ним будущее, может с годами он станет и управляющим и т.д. А, эти бабы, кто их разберёт, где они нагуляли своих детей. Мы с ним беседовали часа полтора. У меня положении было очень затруднительное. Конечно, на бюро, решится всё простым большинством голов, так, что мой голос никакой роли не играет, это же не ООН, где у пяти стран-основателей есть право «ВЕТО», у меня такого права нет. И я это всё это изложил Сироткину. Он вынужден был со мной согласиться, но всё же сказал, надо как-то сгладить ситуацию.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда ехал в метро с Ротовым посоветовал быть готовым к тяжёлому разговору, но видел, что он не придал этому значения. Полутёмный конференц-зал, за столом президиума сидим мы: секретарь парторганизации Егоров, секретарь нашей комсомольской организации Либуркина, член косомольского бюро, Ротов и я. Этот разговор был долгим. Женщины вспомнили всё со ссылкой на очевидцев и свидетелей их отношений Ротова и его избранницы. Я подумал: «Ну, парень влип». Последний завершающий удар сделал Егоров. «А ведь перед нами сидит не Ротов, а Ротоф. Он скрыл свое происхождение. Он ведь из немцев поволжья. А свою фамилию незаконно подделал и превратился в Ротова». Решение было такое: «за аморальное поведение и сокрытие фактов своей биографии из комсомола исключить, и в приёме в ряды членов КПСС отказать». Большинством голосов решение было принято. Я был ни за ни против, меня записали в графу воздержавшихся. После такого решения Ротова с работы уволили, о дальнейшей судьбе его никто ничего не знает.

Я потом анализировал эту историю и пришёл к такому заключению. Ротов в начальники не годился. Если ты хочешь подниматься по служебной лестнице, то кроме профессиональных навыков, у тебя должно быть чутьё, ты должен чувствовать людей, причём этот круг должен быть очень широким, и вышестоящих, и нижестоящих. Нельзя быть подверженным страстям, они не позволяют трезво оценит обстановку. Нельзя завышать свои возможности. Конечно, многое зависит просто от удачи. А для себя конкретно я решил быть эдаким стальным гладким шариком, как в сказке: «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл…», я гладкий и круглый, мною нельзя манипулировать, я не буду пешкой в чужой игре. В любой ситуации нужно искать и находить что-то положительное для себя.

Вот даже в описанной истории. Я выше на уровень, когда я кому-то нужен (Сироткину, Егорову, бюро комсомола, да тому же Ротову). Только вот Ротов мной не воспользовался, посчитал, что какой-то сопляк, что он может. Я вышел из этой ситуации чистым. Не принял ничью сторону, никому ни чем не обязан. Я уже тогда решил, что в банке я карьеру делать не буду, меня привлекали внешнеэкономические связи, там и денег больше и интересней. А в личном плане надо быть очень чистоплотным и порядочным.

[belkafoto.livejournal.com]

Отец перешёл в отдел снабжения своего НИИ, и тут неожиданно для него открылась возможность получать дополнительный заработок. В стране ещё сохранились частные предприятия – артели. Одна из таких артелей занималась выплавкой металлических моделей по чертежам заказчика. Эту работу можно было заказать на большом заводе, но это потребовало бы столько времени, что НИИ оказался и решили делать это у частников. Качество моделей было отличное. Эта артель уже несколько лет работала с НИИ. Когда отец получал изготовленные детали, начальник этой частной конторы сказал: «Мы заинтересованы в заказах, получите ваши 10% и вручил отцу 200 руб. На работе месячный оклад отца бал 140 руб. От такой приплаты он был в шоке. Мы сразу купили шкаф и обеденный стол. В последствии, отец получал свой процент, это было не часто, но деньги были ощутимые. Этим и объясняются преобразования в моей комнате.

https://proza.ru/2018/11/23/1027

[belkafoto.livejournal.com]

Третий курс института был самый трудный. В период весенней сессии нужно было сдать три экзамена: Финансы СССР, Анализ хозяйственной деятельности и Историю КПСС, с написанием курсовых работ. Самый трудный из них Анализ хозяйственной деятельности (АХД). Кроме того всем студентам нужно было определиться с работой. Нужно было работать по экономическому профилю. Многие студенты нашей группы работали кто строителем, кто на заводе, девочки в основном секретарями в различных учреждениях. Из нашего банка увольнялась Светлана Долинская, её устраивали на работу в Министерство финансов и я решил предложить студентки нашей группы Татьяне Гладилиной устроится к нам на работу. Она была девочка симпатичная и коммуникабельная и быстро вписалась в наш молодёжный коллектив. Теперь мы уже ездили в институт втроём: я, Зоя Лосева и Татьяна Гладилина. В дальнейшем я сыграл в судьбе Татьяны немалую роль, но об этом позже.


Здесь обрываются воспоминания моего отца, Кузина Николая Петровича.
Он умер 11 октября 2018 года.