в одни руки не более

[arbeka]

в одни руки не более

((В более поздние времена, в Подмосковье продавали черный хлеб по 16 (или по 14?) копеек. Его мгновенно разбирали: на корм свиньям. А дорогой, пшеничный (по 24?) раскупали неспешно.))
...............
" По этой дороге мы с мамой частенько ходили в город за хлебом или ещё за какими-нибудь продуктами.

Привозили хлеб раз в две недели, поэтому около магазина собиралась огромная толпа из окрестных деревень. Стояли несколько часов. Потом машина привозила хлеб, его разгружали, и только после этого открывали магазин. Тут начиналось что-то невообразимое, все, толкая друг друга, кидались в магазин, всякая очередь нарушалась, начинались скандалы, ругань и даже потасовки. Наконец всё успокаивалось. Начиналась продажа хлеба.

Вероятно, были какие-то ограничения «в одни руки не более какого-то количества буханок хлеба», поэтому с собой брали детей, чтобы и на них взять хлеба. Вообще-то в деревнях пекли свой хлеб из ржаной муки. Этот хлеб ни шёл ни в какое сравнение с хлебом их городской пекарни. Деревенские караваи были душистые, с каким-то особым непередаваемым вкусом. Как здорово было отрезать большой ломоть этого хлеба, посыпать солью и есть его с луком. А уж если выпадал случай есть , только что собранный мёд, налитый в большую тарелку и макая в него краюху деревенского хлеба, то это просто была «пища богов».

Обычно тесто, для выпечки хлеба, заготавливали в специальной небольшой бочке, которая называлась «дежка». Утром, протопив печку, тесто месили и полученные круглые караваи клали на листы лопуха, а затем специальной деревянной лопатой ставили в горячую печку и закрывали заслонку.. Выпекались хлебы довольно быстро. Тут было целое искусство: важно было и не передержать и не вынуть их очень рано. Выпекали сразу много: штук десять.

Хранились эти караваи в сенцах, в сундуке. Самое интересное, в отличии от современного хлеба, деревенский хлеб хранился до двух недель и не плесневел и даже не черствел. Мама иногда выпекала небольшие вышки из пшеничной муки. До чего же они были вкусные. Вообще всё, что выпекалось в русской печи имело особый вкус и особый аромат. Топлёное молоко, щи из квашеной капусты, да даже простой
картофельный суп имели удивительный вкус."

https://proza.ru/2018/11/19/1210

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Под «раздачу» попал и Юра Фёдоров. Но его отчитывали не за пьянство, а за то, что он бросил школу и не кончил даже восьмой класс. Старая коммунистка сталинского закала спросила его: «Почему ты не учишься?». Юра поднялся, помолчал и сказал: «Позвольте мне на этот вопрос не отвечать» и сел на место. Что тут началось! Раздавались крики: «Как он смел так отвечать!» Партийные товарищи к такой независимой манере не привыкли, обычно молодёжь поднималась и начинала каяться и просить прощения. А тут Юра всем своим видом и ответом, сказал, что это не ваше дело. Работники архива – это наиболее консервативная часть бюрократического аппарата, тем более, совсем недавно архив входил в состав НКВД-КГБ. Но времена изменились. Подул ветер перемен. Секретарь партийной организации успокоил собрание и сказал, что учёба личное дело каждого, хочет быть неучем - пусть будет, но потом пускай пеняет только на себя. Заниматься этим должны его родители. Я был согласен с партийным секретарём, без образования все дороги закрыты. Но мне импонировала независимость и смелость Юры Фёдорова, вот как надо отстаивать свою позицию, без крика, без скандала, а спокойно, вежливо и с достоинством. После этого случая Юра стал подумывать об уходе из архива. И действительно в конце сентября он подал заявление об увольнении.

Помогли связи его отца. Юру приняла на работу Генеральный штаб Министерства обороны СССР. Здание находилось на Арбате и занимало целый квартал. Работал он в отделе «прослушки». В режимных предприятиях, а Генштаб это организация с особо секретным режимом, всегда есть отдел, который следит за разговорами своих сотрудников по телефону. Практически все разговоры записываются на плёнку. Кроме этой службы есть ещё масса отделов, которые стоят на страже и препятствуют утечки информации. Фёдорову выдали военный билет, хотя от армии он был освобождён по зрению, но с призывом на срочную службу в особых ситуациях. За свою работу он получал 180 руб. в месяц. Оклад очень приличный. Конечно, эта должность была «блатная», для сыновей высокопоставленных военных. Такая система работает во всех странах. Например в США, дети военных могут поступить в любое высшее заведение на бесплатный факультет, есть и ещё множество всяких других льгот. Там это делается открыто. У нас эти льготы не афишируются, но применяются и до сих пор. Работа у Юры была «не пыльная», без особого напряжения, но дисциплина соблюдалась неукоснительно, все вовремя, и по часам. Так как он был вольнонаёмный, то мог ходить в гражданской одежде. Той вольности, что была в архиве, конечно, не было, и Юру это первое время напрягало. Да и коллектив состоял из взрослых офицеров, с которыми у Юры были чисто деловые отношения.

https://proza.ru/2018/11/22/1519