если они попадают в руки русских

"Было около полудня, когда я предложил отдохнуть в ближайшей деревне. Мы вошли в один из домов и обнаружили там троих солдат, которые рассказали нам, что, будучи не в силах идти дальше, они решили умереть здесь. Мы предупредили их о судьбе, которая ждёт их, если они попадают в руки русских. Вместо ответа они показали нам свои ноги. Ничего более страшного, я даже не мог себе представить. Пальцев отсутствовало более половины, а остальные еле держались. Ноги были синего цвета, и, казалось, совершенно омертвели. Эти солдаты числились в корпусе маршала Нея. Может быть, проходя мимо, спустя некоторое время после нас, он спас их.

Мы приготовили немного риса, чтобы поесть прямо сейчас, а также поджарили немного конины про запас. Потом вышли, решив держаться вместе, но тут нахлынула огромная волна отставших, подхватила и понесла нас и, несмотря на все наши усилия, нас разлучили, и мы потеряли друг друга из вида.

Я оказался возле водяной мельницы. Там я увидел солдата, который, пытаясь перейти через замерзший мельничный водяной канал, провалился под лёд. Несмотря на то, что воды было только по пояс, он не мог выбраться. Несколько артиллерийских офицеров, нашли верёвки, бросили ему, но он совершенно обессилел и не мог за них ухватиться. Он был все ещё жив, хотя замёрз и не шевелился.

С мародёрством боролись

((Я не помню описаний дам, следующих за русским войском. Кроме кавалер-девицы.))
.................

"Потом она посмотрела на меня.

– Я не ошиблась? – спросила она, обращаясь ко мне по имени.– Mon pays, это вы?

– Да, Мари, это я.

Только сейчас я узнал её – по голосу, а не по лицу. Холод, лишения, и дым бивуачных костров сделали её неузнаваемой. Это была Мари, наша бывшая маркитантка, которой, я полагал, уже нет в живых, и чью опустошённую повозку с двумя умирающими я видел в ночь на 22-е ноября. Вот её история:

Мари родом из Намюра, потому она и назвала меня земляком. Её муж – из Льежа, учитель фехтования, но не самый лучший. Мари относилась к тому сорту людей, которые думают не только о себе – она всегда делилась своим добром с солдатами – и с теми, у кого имелись деньги, и с теми, у кого их не было.

В каждой битве она показала себя преданным, надёжным товарищем, всегда стремилась помочь раненым. Однажды она сама была ранена, но это не остановило её – она продолжала делать своё дело под мощным ружейным огнём и свист картечи. Кроме того, Мари была довольно красива, имела много друзей, да и её муж не относился к разряду ревнивцев.

В 1811 году, когда мы стояли лагерем в Алмейде (Португалия), за несколько месяцев до Русской кампании, бедняга решил заняться грабежом в соседней деревне. Он зашёл в какой-то дом и взял часы, не стоившие и двадцати франков. Но он совершил ещё большую глупость, когда принёс их в лагерь – его тотчас же арестовали. С мародёрством боролись самым серьёзным образом. Генерал Роге – наш командир и председатель военного суда, приговорил его к расстрелу. Приговор должно было привести в исполнение в течение двадцати четырёх часов. Таким образом, Мари стала вдовой. Однако в полку, особенно во время кампании, если женщина недурна собой, без мужа надолго не остаётся, поэтому по истечении двухмесячного траура Мари снова вышла замуж так, как это обычно бывает в армии.

Факты освеживать

Память освежить

((Почему эти вполне забавные воспоминания перевели так поздно, можно понять: о русских ничего положительного автор не говорит. А мнение "простого фр. сержанта", очень мало волновало русские редакции. Замечательно, что эта историческая оплошность исправлена, и на события 1812/13 можно глянуть с противной стороны.))
....................
Adrien Jean-Baptiste François Bourgogne: "Главная моя цель – освежить память об этой гигантской и трагической кампании..."
"На русский язык в полном объёме это произведение переводится впервые."
....................
"Перевод любых мемуаров – довольно сложная стилистическая проблема. Особенно, если их автор не профессиональный писатель, а обычный человек среднего класса и среднего уровня образования, именно таким был Адриен Бургонь."

Mémoires du sergent Bourgogne (1812-1813), publiés d'après le manuscrit original par Paul Cottin, Paris : Hachette, 1898. 2e éd.

Загадочное убийство

Беспечная мамаша Ольга, оставив (бросив) деток 14 (дева) и 16 (мальчег) в Матаро, упорхнула в Москву.

Но что-то ее беспокоило. Знакомые, по ее просьбе посетили уютныю квартирку на Коста Брава.
Где обнаружили, что юную деву лежит с перерезанным горлом, братец изчез, дверь НЕ взломана.

Полиция производит телодвижения.

Он пугает

Он пугает, а нам не страшно. (с)

" Но это не деление людей, а деление ситуаций, люди же одинаковы - образованных больше не существует."
...........................
Деление людей, ситуации, мнений...
Классификации забавны тем, что много чего в них не вписывается.
Пушкин был и образованным, и выдающимся. А Денис Давыдов?
Образованным, с поправкой на "детскую болезнь", был Ленин. А Есенин - "только знаменитым"?
Малообразованными были Хрущев и Брежнев. Куда запихнем Горбачева?
Слишком образованным был Фриц Габер, это к вопросу о флюсе.
Наполеон был умный, но дурак.
Гитлер и Сталин образованными казались.
Образованность автора "Черного квадрата" многими ставится под сомнение.
..........................
А выявляется "истинная образованность" очень легко. Ее владельцы имеют редкую память.
Казалось бы, это интеллектуальное преимущество начисто перечеркивается мобильниками с ноутами. Но, это только кажется.

резиновая Зина

резиновая Зина, с дырочкой на спине

"Причём первый раз меня пятилетнего мама взяла с собой в женское отделение. Пребывание мужчины в женской бане прошло бы незамеченным, но у меня в руках была игрушка, резиновая Зина, с дырочкой на спине и я пускал струйки из неё. Нечаянная струйка попала на спину жирной тетке, и она подняла тревогу. «Безобразие! До чего уже дошло, к женщинам пускают мужчин!». Меня удалили в холодный предбанник, закутали в полотенце и приказали молчать, чтоб не выдать половую принадлежность, а сами пошли домываться.

Второй раз я был в бане с отцом. Зимним воскресным утром мы вышли из дома, как солдаты, неся под мышкой в свёрнутых полотенцах мыло, мочалку и смену белья. Сначала мы зашли в парикмахерскую на этой же улице. Тут отца все знали, все кланялись. В зале стояло несколько кресел, самое крайнее пустовало, на нём висела табличка «ДЛЯ НАЦМЕНОВ», да, да, в те времена очень уважали национальные меньшинства, сильно обиженные царём-батюшкой. На кресло под меня поставили скамеечку, и парикмахер спросил, как меня постричь. В те времена все стриглись под спортивный бокс. Не представляя уродство этой прически я, млея от мужественного слова, заявил, что под бокс. Папа тактично исправил бокс на полечку с челкой. После мы помылись, попили квас, а потом папа таскал меня по скудному льду хилой речушки, куда текла отработанная банная вода.

https://e-libra.ru/read/506112-memuary-starogo-mal-chika-sevastopol-1941-1945.html

Институт зажигалок

Институт зажигалок как признак буржуазности

"Спички исчезли очень скоро. Не смотря на то, что вокруг не иссякал огонь войны, в быту даже прикурить или зажечь примус составляло проблему. Институт зажигалок как признак буржуазности перед войной был изведен окончательно. Выручило старинное средство, называвшееся когда-то огнивом, у нас же бытовало название «Кресало». Суть прибора состояла в том, что из гранитного кремня стальной железякой (очень хорош кусок старого напильника) быстрым ударом по касательной высекался пучок искр. Следовало к кремню приложить «распатланный» конец льняного каната, так чтобы искры попадали на него. Как только канат начинал тлеть, следовало нежно раздувать тление, до появления маленького лепестка огня. Теперь самое главное не потерять достигнутое, перевести огонек в пламя. Все описанное требовало опыта и сноровки.