к самокованным словам

((Ах, какая славяно-филу швейцарка досталась!))

Жена (с 1863) — Ольга Андреевна Андреевская (1840—1897), внебрачная дочь графини Е. П. Ростопчиной от связи с А. Н. Карамзиным. Воспитывалась в Швейцарии в семье женевского священника. Перед смертью Ростопчина вызвала дочь к себе в Москву. По словам мемуариста Н. И. Шатилова, Ольга Андреевна была очень красивая, большого роста, прекрасно сложенная, с хорошим цветом лица, красивыми темно-карими глазами и темными пышными волосами. Она была олицетворением русской красавицы. Писательница, близкая к славянофильским кругам. Автор ряда пьес психологического характера. Скончалась в родовой усадьбе Голохвастовых в Звенигородском уезде Московской губернии, похоронена в Москве.

Павел Дмитриевич Голохвастов (15 (27) февраля 1838 — 4 (16) июля 1892) — русский писатель, историк, филолог, публицист-славянофил.

Кроме того, он напечатал ряд статей в «Русском архиве» и в изданиях И. С. Аксакова, а также драму «Алёша Попович, представление в 5 действиях, сочинённое по старым русским былинам» (Москва, 1869), высоко оценённую критиками и сделавшую его известным в литературных кругах. По мнению авторов ЭСБЕ, писал «тяжеловесным языком, с большим пристрастием к самокованным словам».

Пропойск

((Пропойск, который мы потеряли...Красивое имя - высокая честь (с)

"Родился в городе Пропойск Могилёвской губернии (сейчас город Славгород Могилёвской области Белоруссии)"

Французский историк

на службе реакции.

Антон Антонович Дегуров (Антуан Дюгур; 1765, Ноганат (Клермон), Франция—1849, Одесса) — историк, профессор Харьковского университета, профессор и ректор Санкт-Петербургского университета.
..............
Профессор изящной словесности в Королевском коллегиуме Де-Ла-Флеш, профессор истории Парижской Центральной школы. Принимал участие в событиях Великой французской революции. В это время занимался изданием и торговлей книгами. Из-за своих политических убеждений вынужден был мигрировать в Англию, где занимался медициной, политической экономией и сельским хозяйством. В 1806 году уехал в Россию вместе с князем И. И. Барятинским.

В 1807 году утвержден в звании экстраординарного, а в 1809 г. — ординарного профессор истории Харьковского университета.
...........
В 1816 году переехал в Санкт-Петербург где преподавал французскую словесность в Главном педагогическом институте. В этом же году стал профессором Санкт-Петербургского университета, где в 1825—1835 годах занял должность ректора.

В 1821 г. Д. П. Рунич, усмотрев в лекциях профессоров Галича, Раупаха, Германа и Арсеньева «противохристианскую проповедь» и принципы, вредные для монархической власти, организовал над ними суд, который окончился увольнением этих профессоров.

Дегуров энергично содействовал Руничу, в особенности в увольнении профессора истории Раупаха, место которого которого занял сначала на кафедре, а затем в качестве декана историко-филологического факультета. С 1825 г. — ректор Университета, в 1836 г. вышел в отставку.

Дитрих русская националистка

Мари́я Никола́евна Ди́трих (1870 — не ранее 1917) — русская националистка, поэтесса, председательница Совета Союза Русских женщин, член Русского Собрания.
..............
Происходила из графского рода де Рошфо́р. Её родственники (отец, брат и муж) также принимали участие в национально-монархическом движении. Член Императорского Санкт-Петербургского Археологического института, занималась исследованием кустарного производства в России, русской одежды, личности Ивана Грозного. Участвовала в создании Книги русской скорби. В 1910 году Союз Русский женщин был преобразован в «Союз русских женщин в помощь самобытному кустарному делу» и стал выпускать журнал «Кустарь», редактором которого была М. Н. Дитрих. В 1917 году Союз был запрещён, и сведения о Марии Дитрих с этого времени отсутствуют[2].

Издала под псевдонимом «Графиня Мария» поэтический сборник «Для немногих» (1905).

застал её под чужим мужчиной

Князь Пётр Влади́мирович Долгору́ков (1816 — 1868) — русский историк и публицист, деятель Вольной русской печати, один из крупнейших специалистов по русской генеалогии, составитель «Российской родословной книги». В петербургском светском обществе имел прозвище Bancal («колченогий»). Прославился своим злоязычием. С 1859 года — в эмиграции. После смерти архив его документов через подставное лицо приобрело царское правительство России.
............................
В младенческом возрасте остался сиротой. Воспитывался в Пажеском корпусе, откуда в 15 лет был выпущен без аттестата за скандальные проделки (гомосексуальное поведение)[1]. В 1830-е годы сожительствовал в Москве с другим «светским шалуном» И. С. Гагариным[2]. Они «являлись друзьями Луи Геккерна и, предполагают, были с ним в интимных отношениях»[3].
.............................
Слухи о вольнодумстве молодого Долгорукова дошли до Николая I. Он был вызван из-за границы и сослан в Вятку (1843), но через год освобождён с запрещением проживать в столицах и до 1852 года жил в своем имении в селе Спешнево Чернского уезда Тульской губернии.[11] В «Былом и думах» Герцен — другой вятский ссыльный того времени — описывает, как перед отъездом Bancal дал званый обед местному чиновничеству, накормив их «каким-то неслыханным пирогом», а после признался, что ради пирога принёс в жертву самое дорогое — собственного дога:

Чиновники с ужасом взглянули друг на друга и искали глазами знакомую всем датскую собаку: её не было. Князь догадался и велел слуге принести бренные остатки Гарди, его шкуру; внутренность была в пермских желудках. Полгорода занемогло от ужаса[4].
...........................
Вот отзыв Герцена о «Записках» князя Долгорукова:

Читая этот чудовищный, неистовый, уголовный carmen horrendum, надо иной раз невольно класть книгу, чтобы прийти в себя от ужаса и омерзения. Вы покидаете тут весь человеческий мир: это другие животные, другие гады, лишенные всего человеческого, кроме способности доносить, раболепствовать, красть и делать зло ближнему… И эти-то доносчики, сводники, ябедники, палачи, пытавшие друзей и родных… казнокрады, взяточники, изверги с мужиками, изверги с подчиненными составляют почву настоящих русских бар[16].
..........................
По возвращении из ссылки в 1846 году князь Долгоруков женился на Ольге Дмитриевне Давыдовой (1824—1893), дочери Дмитрия Александровича Давыдова и княжны Елизаветы Алексеевны Шаховской. Брак не был счастливым, в 1852 году Долгоруков подал жалобу на жену свою, что она вышла из повиновения и хочет жить за границей, и просил, чтобы «правительство поставило её в должные пределы повиновения». По словам неприязненно настроенного к нему руководителя жандармов, «княгиня Долгорукова вела себя за границей неприлично. Просьба её мужа была передана министру внутренних дел, а между тем и княгиня жаловалась, что муж её дерется, и точно, явилась к нам с подбитым глазом. Князь уверяет, что он теперь её не бил, но, точно, несколько лет тому назад высек плетьми за то, что застал её под чужим мужчиной»[17]. После отъезда Долгорукова за границу в 1859 году супруги жили отдельно.

В этом браке родился сын Владимир (1848—1898), который имел диплом доктора психиатрии и принимал участие в русско-турецкой войне 1877-78 годов. Служил земским начальником, состоял членом Чернской земской управы[18]. В 1868 году посещал больного отца в Женеве.

не стесняясь моим присутствием

Орест Степанович Евецкий (укр. Орест Степанович Євецький; ок. 1805 — ?)

В 1914 году в Санкт-Петербурге в «Библиотеке уголовных процессов» вышли мемуары его сына Ивана[2] «Во власти страсти. Почему я убил (Исповедь осужденного)», в которых он указывал, что его отец женился на дочери генерала Трусова, Марии Фёдоровне Трусовой, которая была намного моложе его. У них родилось много детей, из которых остались в живых 4 мальчика и 4 девочки; среди них, кроме Ивана, известность получили Фёдор Орестович Евецкий и Ольга Орестовна Щербак (муж — врач А. В. Щербак)).

О своём отце Иван Орестович Евецкий писал:

…няня пугала меня им, говоря, что отец сумасшедший. Действительно, он страдал много лет… Насколько у него ослабели умственные способности, я, конечно, судить не могу, но расстройством нравственного чувства он безусловно страдал, так как, не стесняясь моим присутствием, позволял себе с крепостными девушками, ежедневно мывшими пол в комнатах, большие непристойности…
Скончался он в родовом нашем имении Орестополь[3], где и погребён, причём бывшие его крепостные над могилой воздвигли часовню в знак глубокой благодарности за его родительские к ним отношения и за щедрое одарение их землёй[4].

Зайчик

"Да этому зайцу лет 100 будет" (с) из анекдота

Роберт Зайчик (нем. Robert Saitschick, при рождении Рувим Маркович Зайчик;[1] 24 апреля 1868, Мстиславль Могилёвской губернии, ныне Белоруссия — 29 января 1965, Хорген, Швейцария)
.............
В 1887 году привлечён к дознанию по поводу распространения стихов революционного содержания, по выданному 30 декабря того же года паспорту уехал в Вену, где изучал литературу. В Бернском университете получил докторскую степень в 1889 году и занял должность приват-доцента. В 1894 профессор современной литературы Университета Невшателя. Получил гражданство в Швейцарии в 1899.

Закутанный в плащ поверх шубы

Фадде́й Фра́нцевич Зели́нский (польск. Tadeusz Stefan Zieliński; 14 сентября 1859 года, д. Скрипчинцы, Киевская губерния — 8 мая 1944 года, Шондорф-ам-Аммерзее, Бавария)

Революцию 1917 г. Зелинский назвал «великой катастрофой». Но он был счастлив тем, что нашел «третий путь» — не «жалкое существование развалины» в России, и не эмиграция. Он обрел новую родину в только что образованной Польской Республике. В 1918 г. он был впервые приглашён профессором и заведующим кафедрой классической филологии в Варшавский университет. Это была командировка с условием возвращения, иначе, по его словам, «дочь стала бы заложницей» . В 1920—1922 гг. ученый снова работал в России. Об этом времени пишет в своем дневнике М. Н. Рыжкина: «Холод… Мрак… Закутанный в плащ поверх шубы Зелинский. Пятнадцать окоченевших уродов, теряющихся во мраке и составляющих его аудиторию…» (Автобиография, с. 169—170, прим. 172).

В апреле 1922 г. ученый выехал в Польшу[10] для постоянной работы. Как отмечают, в знак признания его заслуг его даже провожал на вокзале нарком просвещения Луначарский[11].

Варшавский университет предоставил учёному квартиру.
...............
Семья, личная жизнь

Жена — Луиза Зелинская-Гибель (1863—1923), брак с 1885 г., немка из Прибалтики.

Сын — Феликс Зелинский (1886—1970). С 1920 г. жил в Шондорфе (Бавария) с женой Карин (1891—1964).

Дочери: Людмила (Амата) Зелинская-Бенешевич (1888—1967), жена крупнейшего византиниста Владимира Бенешевича (1874—1938), расстрелянного в СССР; Корнелия Зелинская-Канокога (1889—1970); Вероника (1893—1942).

Внебрачным сыном Зелинского от Веры Викторовны Петуховой был переводчик, филолог-классик и драматург Адриан Пиотровский (1898—1937), также расстрелянный в СССР.

В 1910 г. у Зелинского начался роман с 18-летней слушательницей Бестужевских курсов Соней Червинской. Эта любовь стала для ученого новым сильным импульсом к жизни и творчеству. От Софии Петровны Червинской (1892—1978) у Ф. Ф. Зелинского родились дочери Тамара (1913—2005) и Ариадна (1919—2012). Попытка вывезти их в Польшу весной 1922 г. сорвалась. София Петровна с дочерьми, пережив ряд арестов, поселилась в Ростове-на-Дону, где преподавала иностранные языки в университете.

Lo кура

Сего дня король Испании почтил присутствием и собственноручно открыл аэропорт в Мурсии, построенный и не использовавшийся 16 лет.
Всего в этих краях насчитывают 48 публичных (sic!) аэропортов.

Вторая жена

Вторая жена Екатерина Николаевна Клетнова (1869—1938), археолог, геолог, этнограф, автор стихов и пьес (псевд. Борисова, Смоленская, Полуботок).
.............
Многие инициативы исследовательницы не встречали поддержки новой власти. В 1924 году по направлению Смоленского университета Е. Н. Клетнова уехала в Чехословакию «для изучения прославянской культуры» и участия в Антропологическом конгрессе и не вернулась в СССР[9].
.............
Стремясь быть ближе к европейской науке, в августе 1927 года Клетнова перебралась в Париж, но найти работу там не удалось, и вскоре она вернулась в Прагу[9][12].

Занималась рукоделием, зарабатывала на жизнь продажей своих вышивок, давала уроки немецкого языка, подрабатывала няней в семье профессора А. П. Калитинского и актрисы М. Н. Германовой[9][13].

В 1935 году, с окончанием программы помощи чехословацкого правительства российским беженцам, Е. Н. Клетнова перебралась в Ужгород, где провела последние годы жизни[9].

Умерла в Ужгороде в 1938 году. Похоронена на кладбище «Кальвария». Могила утрачена.

«революция не нуждается в историках»

Великий князь Никола́й Миха́йлович (1859, Царское Село, близ Санкт-Петербурга — 1919, Петроград)

9 января 1919 г. Президиум ВЧК (в заседании участвовали Я. Х. Петерс, М. И. Лацис, И. К. Ксенофонтов и секретарь О. Я. Мурнек) вынес постановление «Приговор ВЧК к лицам бывшей императорской своры — утвердить, сообщив об этом в ЦИК»[8][9]. Несмотря на ходатайства Академии наук и Максима Горького, Ленин подтвердил приговор с формулировкой «революция не нуждается в историках»[10][11] .

Николай Михайлович был расстрелян большевиками в Петропавловской крепости в последнюю декаду января 1919 года вместе с ещё тремя великими князьями — своим родным братом Георгием Михайловичем и двоюродными — Павлом Александровичем и Дмитрием Константиновичем. Жена Павла Александровича, княгиня Ольга Палей, писала[12]:

Один старый тюремный служитель, видевший казнь, рассказал… В среду Павла, одного, привезли на Гороховую и продержали до десяти вечера. Потом объявили, что увозят без вещей. С Гороховой привезли в Петропавловку. Трёх других великих князей доставили со Шпалерной. Всех вместе отвели в тюрьму Трубецкого бастиона. В три ночи солдаты, по фамилии Благовидов и Соловьев, вывели их голыми по пояс и провели на территорию Монетного двора, где у крепостной стены напротив собора была вырыта общая могила, где уже лежали тринадцать трупов. Поставили князей на краю и открыли по ним стрельбу.