Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

24 июля. Три долгих тяжелых года мучительно ждали мы встречи с нашими воинами-освободителями. Я представляла себе эту встречу чаще всего в героическом плане. Виделось мне, как по Белостокскому шоссе парадным шагом идут колонны наших бойцов с красными знаменами. Впереди шагают оркестранты — трубачи и барабанщики. Вовсю гремят военные марши. А сбоку колонны едет на белом коне командир. У него перевязана голова, он ранен, но держится в седле молодцевато, как и подобает командиру. Поравнявшись с нашим домом, солдаты наши вдруг грянули воинскую песню. Множество людей вышло на улицу встречать прославленных воинов. Я с тётушкой и ребятишками — среди них, и все мы, ликуя, кричим «ура».

Увы! Такая встреча не состоялась.

Всё было гораздо проще, без всякого пафоса и без видимого героизма.

Светало, когда мы вернулись домой из поля, где провели бессонную ночь в ожидании карателей. Татьяна Матвеевна в ту ночь не побоялась остаться дома одна. Она охраняла весь свой скарб, вынесенный из хаты на огород. Нас она встретила на зорьке как-то таинственно. Загнав корову в хлев, она молча поманила нас пальцем и пошла впереди нас. Мы, сгорая от любопытства, устремились за ней. Она привела нас на огород и указала на картофельную ботву, шепнув:

— Там некий притаился.

Мы замерли в нетерпеливом ожидании. Кто бы это мог быть? Смотрим в указанном направлении — ничего не видим в ботве. И вдруг ботва зашевелилась в разных местах. Ветра нет, а ботва колышется. Кто-то и не один полз в нашу сторону. Мелькнула зеленая гимнастерка, одна, вторая. И совсем неожиданно, напугав нас, из ботвы высунулась голова в зеленой пилотке и спросила тихо:

— Немцы в деревне есть?

Татьяна Матвеевна подалась вперед, кричит:

— Няма, няма! Хлопчики, дороженьки вы наши! Удрали вороги с вечора в «тиграх» своих!

Тут они, наши долгожданные, и встали во весь рост. Смотрят на нас непонимающими глазами, а мы на них. Наконец один спросил:

— А куда это вы собрались? Кочевать, что ли, как цыгане?

Татьяна Матвеевна перекрестилась.

— Сыночки, родненькие! Господь с вами, какое там кочеванье! Сидели всю ноченьку, с хат поуходили. Каратели всю округу спалили, и мы поджидали своей череды…

— Какие там каратели! Всё! С ними покончено! А ну, давайте по домам, хозяюшки!

Не успели оглянуться, как в огороде нашем уже целое войско стоит, человек двадцать будет. Уставшие все, грязные, потные, а смеются, шутят. В огород к нам сбежались соседи. Плач с причитаниями, смех — всё было. Затискали наших парней, зацеловали сельчане.

И начали крестьяне весело стаскивать перины и подушки, столы и скамейки, горшки и решёта с огородов обратно в хаты, сгонять скотину с полей во дворы. Фома Фомич прикатил на телеге с кабаном. Бойцы помогли ему стащить в свинарник эту тяжелую ношу.

И задымились в хатах печи.