А и Б сидели на

[arbeka]

((Почему А.Ах а не А.Б.? В самом деле. Почему "сов. оппозиция" подняла на свой щит Ахматову и совершенно отвернулась от другой Анны?
Любительским глазом, мне представляется такой расклад.

Ахматова как вошла "в обойму", так и не выпадала из нее. Проживая в столицах. Очень важным фактором были (почти) все ее мужчины.
И, она была "наследницей" старой, царской России.

Баркова взлетела было при Советах, но без мужиков (если не считать тов. Луначарского).
3 отсидки, проживание в гнусной Калуге и - полное забвение. Вот результат твердого и жесткого характера.
Плюс - она "наследница" Октября, что уже не комильфо.))
..............
А́нна Алекса́ндровна Барко́ва 1901— 1976, Москва)
"В 1922 году выходит её единственная прижизненная книга стихов «Женщина» (с восторженным предисловием Луначарского), в следующем году отдельным изданием публикуется пьеса «Настасья Костер».

Начало 1920-х гг. — вершина официального признания Барковой; её стихи становятся широко известны, о ней начинают говорить как о «пролетарской Ахматовой», выразительнице «женского лица» русской революции. Её лирика этих лет действительно глубоко оригинальна, она эффектно выражает мятежные (революционные и богоборческие) устремления «сражающейся женщины», виртуозно используя богатый арсенал поэтической техники (в частности, прочно утвердившиеся к тому времени в русской поэзии дольник и акцентный стих).

В 1924–1929 годах она работала в газете «Правда»

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

она стала жительницей Калуги.


- 275 -

Документы свидетельствуют, что пребывание ее там было несладким. Только в первые военные дни Анна Александровна смогла устроиться в школу (номер, кстати, у той и то оказался тринадцатым), на должность уборщицы. Проработала там до осени 42-го и потом перебивалась кое-как благодаря помощи своих московских знакомых. Далее было двухлетнее бухгалтерство в КОГИЗе, а в 1946—1947 гг.—работа ночным сторожем в «Облсельхозстрое».

Нельзя не упомянуть о том, что сразу после изгнания из Калуги немецких захватчиков Баркова задерживалась органами МГБ, видимо, осуществлявшими фильтрационную «проческу», и в течение нескольких дней проверялась как подозревавшаяся в пособничестве оккупантам. В ходе проверки ничего подтверждающего это найдено не было.

Весь калужский период, как показывают материалы второго следственного дела, был у Барковой временем одержимого чтения: западная и русская классика, «толстые» литературные журналы, мемуары, бюллетени Московской патриархии, материалы о проходившем в те времена Нюрнбергском процессе. Рождались планы работы над историческим романом в «макиавеллевском» духе. О ее внутреннем состоянии узнаем из дневника: «...живу по самому животному инстинкту самосохранения и из любопытства».

Не удалось сохраниться—27 ноября 1947 г. Баркова была арестована.