и эрегированными сосками

[arbeka]

((Еще раз пролистал фильм и отзывы. Большинство восторженных. Значит, автору удалось обмануть, в смысле убедить. Один из приемов для этого - неопределенность. Героиня повертела капсулу с ядом (?), но предпочла разделить судьбу своих преданных приятелей.))
.................
"Поданные как изюминка картины сцены секса сняты и поставлены на грани возможного, жестко, со змеиными извиваниями и эрегированными сосками главной актрисы, с подлинной мукой сладострастия на лице актера, и вообще похоть изображена натуралистичнее некуда..."

«Вожделе́ние» (англ. Lust, Caution
https://kinozoro.net/zarubezhnye-filmy/3311-vozhdelenie.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Само произведение большей частью походит на исповедь закоренелой, до мозга костей убежденной феминистки, изнывающей от непонимания, отчуждения и гипертрофированного мужского эго. Еще со времен «Настоящей девчонки», героини Брейя это обязательно несчастные женщины с очень печальными глазами, повернутые на теме сексуальных аддикций, ну, или проще говоря, «слабы на передок». Причины подобного несовершенства до ужаса тривиальны – дело в том, что в постели их никто не хочет (как тут глазам не опечалиться), оттого и пускаются барышни на поиски лучшей жизни, обязательными атрибутами которой являются беспорядочные половые связи.

Формально, конечно, всё это очень важно, ибо затрагивает извечные вопросы противостояния полов, попутно поднимая как никогда актуальную проблему гендерного неравенства. Сакральное «почему мужчина, имеющий несколько женщин, обязательно мачо, а женщина, в свою очередь, спящая с дюжиной мужиков – шлюха» рефреном проносится сквозь всё творчество Брейя, достигая своего апогея в «Романсе». Но так и не находя ответа на давно интересующий вопрос, режиссер продолжает активно использовать нелепые социальные стереотипы, как то «самец рожден для того, чтобы завоевывать», а в конечном итоге подводит черту под утверждением «все мужики сволочи». Всё это дело звучит, разумеется, очень многозначительно и подается в виде откровения. Нужно отметить, что подается на протяжении, вот уже, 30-ти лет как (видимо Катрин всё еще не перестает удивляться такому выводу).

Что характерно: даже несмотря на всю ублюдочность содержания, «Романс» вполне мог бы сойти за миловидную зарисовку на тему душевного одиночества и межличностного непонимания, поскольку не лишен нежной и тонкой, исключительно женской наивности, местами переходящей в трогательное отзеркаливание чувств. Но всему виной тяга Брейя к эпатированию публики, посредством сублимирования собственных сексуальных фантазий. За обилием минетов, мастурбаций и фонтанов спермы, теряется не только авторский посыл, но и общая целостность повествования. Фильм лишний раз подтверждает несостоятельность Катрин как режиссера, утратившей всякое подобие творческой личности и, ввиду пустоты содержания, окончательно скатившейся до уровня «голой королевы».