получить работу на Западе – это неслыханная удача

[arbeka]

"Получается, что вы себя чувствовали комфортно, могли ходить в архивы, заниматься научными исследованиями, поэтому мечты уехать (как у многих тогда) – у вас не было?

Абсолютно не так! Ни жилья, ни заработков и архивы для меня быстро закрылись (отношения в архивы были отозваны, в в Рукописный отдел Ленинской библиотеки меня не пустили).

Расскажите, как вы устроились в Германии.

Я ехал заниматься научной работой. Виза была в Израиль. Но я еще в Москве в Голландском посольстве сказал, что не еду туда, а ограничусь Европой. Я доехал до Вены, меня встретили. Потом – планировал – в Гейдельберг. Мне казалось, что меня ждали, но никто меня не ждал. Доехал я из Вены до границы с Германией, после опроса полицейскими меня поселили в гостинице, кормили пару дней, свозили к врачам. Через день-два за мной приехали друзья и вывезли в Мюнхен, поселили меня на американской базе. Наверное, это военная разведка, им нечего было делать и они опрашивали всех – обучали своих стажеров. Да ещё мне платили еженедельно деньги и кормили три раза в день! Для меня было удивительно получение денег ни за что.

Я пошёл на «Радио Свобода» встретиться с Горбаневской, которая туда приехала. Меня она или кто-то еще свел в Архив самиздата – такой был отдел – познакомился с сотрудниками, и поскольку мне нечего было делать, я предложил им себя не думая ни о заработке ни о работе (разрешения на работу я еще не получил, поскольку еще не был признан политическим эмигрантом). Я даже не думал, что получить работу на Западе – это неслыханная удача.

А в декабре я уже получил разрешение на работу – меня пригласили работать в Архив самиздата. И параллельно оказалось, что Гейдельберг – это полу-фикция, а о науке я мог думать только в свободное от работы время, как и в Москве.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Меньшагина вы издали в 1988 году, еще существовал СССР. А как вы получили этот материал?

В 1986 году – уже была перестройка и были оказии. Я сначала получил машинописную распечатку, а потом добился от человека, который её делал – получения плёнки, на которую Меньшагин надиктовывал материал. Могли быть некоторые искажения. Но я проверял звук. А уже в 1992 году я получил копию машинописи про войну – то, что он писал от руки и что перепечатывали его добрые знакомые, окружившие его вниманием, которого он не имел несколько десятилетий, находясь в тюрьме.

С какого по какой год вы работали в Мюнхене?

С января 1984 по декабрь 1994 года. После того, как Радио Свобода закрыло отдел самиздата, меня пригласили в Бремен на архивную работу. Там при Институте Восточной Европы возник архив – коллекция самиздата и неформальных изданий, в основном периодики, который субсидировался министерствами культуры разных земель, поскольку это направление считалось актуальным. Я увидел, что тут можно создать настоящий архив эмиграции: сначала просто эмиграции, потом расширить архивными фондами диссидентов и т.д. Директор института слушал меня вполуха. Поскольку это уже были годы после «перестройки и гласности», то возник кризис, стало непонятно что теперь собирать? Когда я пришел в Бремен, в 1995 году, увлечение новой прессой, неформальными изданиями сходило на нет.

В какой-то момент я решил, что надо преобразовать архив, постепенно превращая его в обыкновенный, классический, с комплектованием материалов по их происхождению, по фондам. Так с молчаливого согласия директора стал формироваться единственный в своем роде архив на территории Германии, где я трудился на постоянной работе с 1995 до 2008, потом год ещё по договору, а потом уже просто сотрудничал.

Большое спасибо за интересное интервью!



[1] Борис Меньшагин. Воспоминания. Письма. Документы. М.; СПб: Нестор-История (в печати).