![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Получается, что вы себя чувствовали комфортно, могли ходить в архивы, заниматься научными исследованиями, поэтому мечты уехать (как у многих тогда) – у вас не было?
Абсолютно не так! Ни жилья, ни заработков и архивы для меня быстро закрылись (отношения в архивы были отозваны, в в Рукописный отдел Ленинской библиотеки меня не пустили).
Расскажите, как вы устроились в Германии.
Я ехал заниматься научной работой. Виза была в Израиль. Но я еще в Москве в Голландском посольстве сказал, что не еду туда, а ограничусь Европой. Я доехал до Вены, меня встретили. Потом – планировал – в Гейдельберг. Мне казалось, что меня ждали, но никто меня не ждал. Доехал я из Вены до границы с Германией, после опроса полицейскими меня поселили в гостинице, кормили пару дней, свозили к врачам. Через день-два за мной приехали друзья и вывезли в Мюнхен, поселили меня на американской базе. Наверное, это военная разведка, им нечего было делать и они опрашивали всех – обучали своих стажеров. Да ещё мне платили еженедельно деньги и кормили три раза в день! Для меня было удивительно получение денег ни за что.
Я пошёл на «Радио Свобода» встретиться с Горбаневской, которая туда приехала. Меня она или кто-то еще свел в Архив самиздата – такой был отдел – познакомился с сотрудниками, и поскольку мне нечего было делать, я предложил им себя не думая ни о заработке ни о работе (разрешения на работу я еще не получил, поскольку еще не был признан политическим эмигрантом). Я даже не думал, что получить работу на Западе – это неслыханная удача.
А в декабре я уже получил разрешение на работу – меня пригласили работать в Архив самиздата. И параллельно оказалось, что Гейдельберг – это полу-фикция, а о науке я мог думать только в свободное от работы время, как и в Москве.
Абсолютно не так! Ни жилья, ни заработков и архивы для меня быстро закрылись (отношения в архивы были отозваны, в в Рукописный отдел Ленинской библиотеки меня не пустили).
Расскажите, как вы устроились в Германии.
Я ехал заниматься научной работой. Виза была в Израиль. Но я еще в Москве в Голландском посольстве сказал, что не еду туда, а ограничусь Европой. Я доехал до Вены, меня встретили. Потом – планировал – в Гейдельберг. Мне казалось, что меня ждали, но никто меня не ждал. Доехал я из Вены до границы с Германией, после опроса полицейскими меня поселили в гостинице, кормили пару дней, свозили к врачам. Через день-два за мной приехали друзья и вывезли в Мюнхен, поселили меня на американской базе. Наверное, это военная разведка, им нечего было делать и они опрашивали всех – обучали своих стажеров. Да ещё мне платили еженедельно деньги и кормили три раза в день! Для меня было удивительно получение денег ни за что.
Я пошёл на «Радио Свобода» встретиться с Горбаневской, которая туда приехала. Меня она или кто-то еще свел в Архив самиздата – такой был отдел – познакомился с сотрудниками, и поскольку мне нечего было делать, я предложил им себя не думая ни о заработке ни о работе (разрешения на работу я еще не получил, поскольку еще не был признан политическим эмигрантом). Я даже не думал, что получить работу на Западе – это неслыханная удача.
А в декабре я уже получил разрешение на работу – меня пригласили работать в Архив самиздата. И параллельно оказалось, что Гейдельберг – это полу-фикция, а о науке я мог думать только в свободное от работы время, как и в Москве.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Надежда Григорьевна Левитская
Date: 2019-08-08 07:46 pm (UTC)Нет, это был отдел при русской службе «Радио-Свобода». Главная их задача была – снабжать пояснительными примечаниями полученные «по каналам самиздата» тексты из СССР, публиковать их на ротапринте и давать их редакторам Русской службы радио для использования в эфире, а также рассылать по университетским центрам для дальнейшей исследовательской работы.
Я обрабатывал (сохраняя по возможности особенности текста, и в случае изменений, оговоривал это в примечаниях) их, проверял на подлинность. То есть, та же самая работа, что и прежде, в том же «Новом мире» в 1972-1973 году, только по ограниченному количеству источников (на Запад даже в лучшие библиотеки книги и периодика из СССР поступали далеко не все). Нужно было изощрённо выуживать всякую информацию из доступных изданий. Поначалу мне было очень интересно. Через 5 лет это становилось уже слишком рутинным. Я придумывал для себя поиски нового неожиданного источника.
Вы спровоцировали Меньшагина на написание мемуаров?
Нет, это он сам. Ещё тогда в 1972-1973 году он рассказывал одно и то же, может быть кто-то записывал. И уже накануне моего ареста он мне читал кусок про военное время, а я уже вполуха слушал (сейчас так жалею, что не задавал вопросы, на которые в написанном им тексте ответов нет). Он сказал, что написать воспоминания его просил Солженицын. Хотя лично они не были знакомы. Но он жил у людей, героев «Архипелага», настоящих помощников Солженицына. Одна из них прошедшая лагеря замечательная Надежда Григорьевна Левитская ещё жива!
no subject
Date: 2019-08-08 07:48 pm (UTC)В 1986 году – уже была перестройка и были оказии. Я сначала получил машинописную распечатку, а потом добился от человека, который её делал – получения плёнки, на которую Меньшагин надиктовывал материал. Могли быть некоторые искажения. Но я проверял звук. А уже в 1992 году я получил копию машинописи про войну – то, что он писал от руки и что перепечатывали его добрые знакомые, окружившие его вниманием, которого он не имел несколько десятилетий, находясь в тюрьме.
С какого по какой год вы работали в Мюнхене?
С января 1984 по декабрь 1994 года. После того, как Радио Свобода закрыло отдел самиздата, меня пригласили в Бремен на архивную работу. Там при Институте Восточной Европы возник архив – коллекция самиздата и неформальных изданий, в основном периодики, который субсидировался министерствами культуры разных земель, поскольку это направление считалось актуальным. Я увидел, что тут можно создать настоящий архив эмиграции: сначала просто эмиграции, потом расширить архивными фондами диссидентов и т.д. Директор института слушал меня вполуха. Поскольку это уже были годы после «перестройки и гласности», то возник кризис, стало непонятно что теперь собирать? Когда я пришел в Бремен, в 1995 году, увлечение новой прессой, неформальными изданиями сходило на нет.
В какой-то момент я решил, что надо преобразовать архив, постепенно превращая его в обыкновенный, классический, с комплектованием материалов по их происхождению, по фондам. Так с молчаливого согласия директора стал формироваться единственный в своем роде архив на территории Германии, где я трудился на постоянной работе с 1995 до 2008, потом год ещё по договору, а потом уже просто сотрудничал.
Большое спасибо за интересное интервью!
[1] Борис Меньшагин. Воспоминания. Письма. Документы. М.; СПб: Нестор-История (в печати).
посёлок Кез, Удмуртская АССР
Date: 2019-08-08 07:50 pm (UTC)В мае 1983 года эмигрировал из СССР, поселился в Германии. В 1984—1994 годах — сотрудник Архива Самиздата радио «Свобода». В 1995—2009 годах — архивариус Института изучения Восточной Европы Бременского университета.