приличной девушки на ночь

[arbeka]

приличной девушки

((кАнечно, можно пожужжать о том, что такое "приличная девушка". Можно заявить, что и сейчас за 100 баксов - не в Штатах - что-то отыщется.
Можно настаивать, что днем приличную деву легче разглядеть...
Но кто бы спорил, что конец 1930х и 1975 (время написания этой фразы) - это совсем другие времена.))
....................
"Никто уже не помнит, что сто долларов в конце тридцатых годов были большим куском хлеба, потому что теперь — вы знаете — за эти деньги не найти даже приличной девушки на ночь."

https://e-libra.ru/read/395326-memuary.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Мой первый и последний доведенный до конца сексуальный опыт с женщиной имел место несколько позже, когда я вернулся на год на кафедру драмы в университете штата Айова. Это было осенью 1937 года. Девушка была, по всей видимости, прирожденной нимфоманкой; я буду звать ее Салли. Она была не только нимфоманкой, но еще и алкоголичкой, со мной у нее все началось внезапно, яростно и стремительно незадолго до того, как моя вторая длинная (полупрофессиональная) пьеса «Кочевая натура » была поставлена группой «Фигляры» из Сент-Луиса. Оттого, что мою пьесу играют в Сент-Луисе, у меня горели глаза весь тот год в Айове. Салли поэтому нашла меня интересным, хотя, подозреваю, я и не был некрасивым. У меня была стройная фигура пловца, а катаракта на левом глазу еще не появилась. У Салли был почти этрусский профиль — лоб и нос образовывали прямую линию — полные и чувственные губы, а ее дыхание всегда приятно отдавало табаком и пивом. Она была прекрасно сложена, особенно — ее груди, самые заметные во всем университете.

Однажды вечером, в начале осени, она выпросила у своей подруги квартиру — для моего соблазнения. Помню, что по радио передавали самые подходящие старые песни — «Поцелуй меня снова», «Хочу обнять тебя», «Обещай мне», как будто мы их заказывали специально, и вскорости мы уже оказались на диване голыми, я не мог его поднять никак, никак, и вдруг меня стало тошнить — от выпитого, от нервного напряжения и смущения. Я помчался в туалет, меня вырвало, я вернулся, завернувшись в полотенце, сгорая от стыда за провал своего испытания на зрелость.

«Том, ты коснулся самой потаенной струны моей души, материнской струны», — сказала она.

На следующий день я пошел к ней домой, в меблированную комнату, где она жила. На ней были темно-красные лыжные брюки и белый свитер, подчеркивающий торчащие большие груди. Она выключила свет в прихожей и подтолкнула меня к дивану.

Ее старания имели дикий успех. Она расстегнула молнию на своих лыжных брюках, и я трахнул ее, не снимая своего пальто. Нас два или три раза прерывали соседи, возвращавшиеся в свои комнаты. Она застегивала брюки, я — пальто, но никого это не обманывало, и никого не трогало, потому что это был довольно распутный дом. Все соседи, наконец, поднялись наверх, а мы вернулись к нашему дикому процессу прерывания моего девственного статуса.

Я чувствовал себя как утка в воде. Она меняла позиции, она садилась на меня, она качалась на моем члене, как на детской лошадке, а потом она кончила — это было что-то невообразимое, когда что-то жидкое и горячее взорвалось внутри нее и вокруг моего члена, ее сдавленные затихающие вскрики…

Я еще не был влюблен в Салли, а просто был под большим впечатлением от самого себя. Домой я вернулся далеко за полночь. Я сразу пошел в мужской туалет помочиться, там был еще один брат, и я сказал ему: «Я сегодня трахнул девушку».

— Да? Ну и как?

— Все равно, что трахать Суэцкий канал, — сказал я, ухмыльнувшись, и почувствовал себя взрослым человеком.