Якутская трагедия

[arbeka]

Якутская трагедия (Монастырёвский бунт) 1889

((У некоторых ... оказалось оружие))

"Тут налетел вооруженный отряд под командованием двух офицеров и начал стрельбу. У некоторых из ссыльных оказалось оружие и они оказали сопротивление..."
............
Лев Коган-Бернштейн родился в 1862, а через 27 лет "не мог встать на ноги, ... и к виселице был принесен на кровати".
Но до того как, в 1880х женится на Наталье (Сарре) Осиповне, которая "в девичестве Баранова".

Девица Баранова тоже была ранней птичкой. В 17 выпорхнула из дома, в 21 сослана, в 25 родила сына.
Матве́й Львович женится в 1917 году. Женой его станет 18 летняя Фаи́на Абра́мовна Ко́ган-Бернште́йн (в девичестве — Аронгауз).
Через год его убьют красные. Но в энциклопедии напишут, что трахнули белые.

Через 7 лет Фая еще раз попытает счастья.
"В 1925 году вторично вышла замуж за историка и философа Павла Юшкевича (1873—1945), брата русского писателя и драматурга Семёна Юшкевича."

Comments

, у которой штыками был распорот живот.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда густой пороховой дым, наполнивший после залпа всю комнату, рассеялся, мы, уцелевшие от солдатских пуль и штыков, бросились на помощь раненым. Но не одни только раненые были среди нас. В углу, у задней стены, прислонившись к ней спиною, сидел бездыханный Пик с простреленной головой, бессильно свесившейся на грудь; в соседней комнате в страшных предсмертных муках умирала его жена, София Гуревич, у которой штыками был распорот живот. Крики ужаса и проклятий по адресу палачей смешались со стонами раненых, страдания которых мы почти ничем не могли облегчить. Пулею ранен был Минор и Орлов, штыками особенно тяжело был ранен Матвей Фундаминский, получивший несколько глубоких колотых ран, Зороастрова, Капгер, Осип Эстрович и Ноткин. Во время этого же первого нападения на нас был тяжело ранен штыком в паховую область Коган-Бернштейн, которого товарищи поспешили перенести в более или менее безопасное место. Общее возбуждение было настолько велико, что Ноткин, имевший две штыковые раны в виде глубоких царапин на лбу и за ухом, из которых обильно сочилась кровь, как бы не замечая своего положения, переходил из комнаты в комнату, вместе с другими стараясь помочь раненым и успокаивая окружающих, особенно женщин, рыдавших над погибшими товарищами; и когда некоторые из нас, увидя его окровавленное лицо, говорили ему: «Да, ведь, вы ранены!» Он самым успокоительным тоном отвечал: «О, это пустяки! Не волнуйтесь только, не волнуйтесь!»