Я воспитался не для бури...

[arbeka]

Я воспитался не для бури...

Серге́й Влади́мирович Бахру́шин (26 сентября [8 октября] 1882, Москва — 8 марта 1950, Москва) — российский и советский историк, член-корреспондент АН СССР (1939), действительный член...
Происходил из московской купеческой династии Бахрушиных. Его дядя А. А. Бахрушин — основатель театрального музея;
................
Как участник “монархического заговора” был сослан в Семипалатинск (1931-33) вместе с историком С. Ф. Платоновым (в рамках Академического дела).
...............
"Бахрушин признавался:
Я воспитался не для бури...
Зачем же треплет жизнь меня,
Как лодку слабую, в лазури
Внезапно вставшая волна."
......................
22 августа[14] 1938 года академик Лукин был арестован, а 26 мая 1939 года ему был вынесен приговор Военной коллегии Верховного суда СССР, ... Приговор окончательный и обжалованию не подлежит»[8]. На суде Н. М. Лукин заявил: «Я прошу суд учесть, что ввиду моего болезненного состояния я не мог терпеть физические воздействия, вследствие сего я оклеветал себя и оговорил других»[8].

Умер в заключении.

Comments

Опасения эти напрасны

[belkafoto.livejournal.com]

Первоначально резко негативно воспринял приход к власти большевиков, но уже с 1918 года начал активно сотрудничать с советской властью. По мнению биографа С. Ф. Ольденбурга Б. С. Кагановича, суть его позиции можно сформулировать так: «Лояльность к советской власти и участие в ряде её экономических и культурных программ с сохранением автономии и внутренней независимости Академии». По словам народного комиссара просвещения А. В. Луначарского, Ольденбург оказался «одним из самых крепких и самых нужных звеньев между советской властью и крупнейшей мировой и нашей интеллигенцией, и сыграл в этом отношении выдающуюся роль». Возможно, в этом сыграло свою роль давнее знакомство с братом главы советского правительства В. И. Ленина Александром и самим Лениным (с 1891 года)[6]. Поскольку Совнарком исправно финансировал научные проекты Академии, выступая в конце 1918 года с отчётом о деятельности Академии наук, Ольденбург говорил: «В наши трудные и сложные дни многие склонны падать духом и не понимать величайших переворотов… глубоко болезненных и мучительных, но тем не менее великих и замечательных. И многим из нас — людям науки, начинает казаться, что и наука гибнет от непонимания и невнимания к ней. Опасения эти напрасны…».