Я воспитался не для бури...

[arbeka]

Я воспитался не для бури...

Серге́й Влади́мирович Бахру́шин (26 сентября [8 октября] 1882, Москва — 8 марта 1950, Москва) — российский и советский историк, член-корреспондент АН СССР (1939), действительный член...
Происходил из московской купеческой династии Бахрушиных. Его дядя А. А. Бахрушин — основатель театрального музея;
................
Как участник “монархического заговора” был сослан в Семипалатинск (1931-33) вместе с историком С. Ф. Платоновым (в рамках Академического дела).
...............
"Бахрушин признавался:
Я воспитался не для бури...
Зачем же треплет жизнь меня,
Как лодку слабую, в лазури
Внезапно вставшая волна."
......................
22 августа[14] 1938 года академик Лукин был арестован, а 26 мая 1939 года ему был вынесен приговор Военной коллегии Верховного суда СССР, ... Приговор окончательный и обжалованию не подлежит»[8]. На суде Н. М. Лукин заявил: «Я прошу суд учесть, что ввиду моего болезненного состояния я не мог терпеть физические воздействия, вследствие сего я оклеветал себя и оговорил других»[8].

Умер в заключении.

Comments

за одного "нашего"

[belkafoto.livejournal.com]

Выборы 1928 г. вызвали шумную кампанию в прессе, где звучал дружный хор дифирамбов в адрес одних кандидатов и поношений других. Академики, хотя и собирались на непротоколируемые совещания ("на чашку чая"), не делали тайны из своих личных позиций, и другая сторона могла неплохо рассчитать свои действия. Работа по проталкиванию партийно-правительственных кандидатов направлялась и координировалась специальными комиссиями, созданными на уровне Политбюро ЦК ВКП(б) и Ленинградского обкома партии. Члены отборочных комиссий были вовлечены в "компромиссы", когда академикам предлагалось за одного "нашего" включить в число избираемых одного, а то и двух "ваших". Именно таким способом были проведены через предварительный отбор три казавшиеся академикам наиболее агрессивными в идеологическом отношении кандидата – В.М.Фриче, Н.М.Лукин, А.М.Деборин. При тайном голосовании на Общем собрании 12 января 1929 г. все же разразился скандал: эти трое не набрали нужных по уставу двух третей голосов, и, кроме того, если бы Бухарину, Кржижановскому и Губкину добавилось еще по одному неизбирательному голосу, они также оказались бы забаллотированными. Чтобы спасти положение, Президиум АН придумал выход: просить правительство разрешить перебаллотировку трех проваленных кандидатов, причем участвовать в ней предлагалось новому, расширенному составу Академии. С трудом удалось добиться, чтобы большинство академиков поддержало эту просьбу. Против выступило и несколько вновь избранных, и один из них – П.Н.Сакулин, написал письмо Ольденбургу, объясняя, почему он поднял руку "против":

«Важно не только установить отношения с партийной группой ученых, но и сделать эти отношения нормальными. Совершенно очевидно, что данная группа входит в Академию не для того, чтобы работать в ней, а для того, чтобы контролировать и руководить. Ныне на всех участках идеологического, вообще культурного фронта с особой обостренностью проводится принцип, который я называю идеологической и методологической диктатурой". Далее Сакулин писал: «Теперь момент очень ответственный. Партийной формуле "контролировать и руководить" в области науки самым решительным образом нужно противопоставить свободу научной мысли. Вступая в Академию, ученый должен знать, что он может приобрести "руководящую" роль не потому, что у него в кармане партбилет, а потому, что он импонирует другим значительностью своих научных заслуг. Положение вещей в настоящее время таково, что только одна Академия в состоянии защищать подобную позицию. Ученые всей страны смотрят на нее с верой и надеждой, как на цитадель науки»25.