грустные лошадки

[arbeka]

"Всюду валяются трупы лошадей. Иногда трупы зашевеливаются и даже подымаются на шаткие ноги. Лошадь стоит пять, шесть часов, день; я не знаю, что бывает с ними потом. Верно, снова валятся на снег. Почти все трупы разделаны, мясо снято с ребер, груди. Лошади на дорогах войны — не кавалерийские кони, а тягловые, грустные лошадки, самое печальное, что только можно вообразить. Шкура висит, словно непомерно большой чехол на кукольной мебели, черные мутные глаза на длинных мордах с детской слезой, шаткий шаг, — у людей я пока что этого не видел. Вот в чем загвоздка!

Записывать необходимо всё, только тогда начинаешь давать себе отчет в своих поступках. Если бы я записывал раньше, я бы знал, что могло меня толкнуть на это мое решение. Ведь я никогда не жил среди чужих людей. Стрельба, бомбежка, вообще немалые опасности моей нынешней службы не слишком меня смущают. Мне мучительно трудно без своих, без Маши. Я — домашнее животное, и мне в лесу не выжить."

https://www.e-reading.club/chapter.php/1049940/0/Nagibin_-_Dnevnik.html

Comments

Одиночки войны

[belkafoto.livejournal.com]

"Одиночки войны. По дорогам, вернее, по тропинкам — дорог они избегают, — ходят одинокие люди. Бойцы в задымленных шинелях, закутанные в тряпки, с кроткими измученными лицами. Иногда при оружии, чаще без него, с одним лишь шанцевым инструментом, бредут они куда-то, не зная своей части, ни соединения, забыв номер полка, роты. Подсаживаются к чужому огню, разводят свой, питаясь невесть чем, и всё идут, идут. Это не дезертиры, у них словно и в мыслях нет бежать до родного дома, они как-то выпали из частей. Они не возращаются в часть, даже не пытаются, сколько бы ни говорили, что ищут своих, но непреодолимая сила удерживает их вблизи фронта. Они не могут вернуться туда, но и не имеют силы уйти совсем. То ли это особое, страшное очарование войны, то ли простая человеческая нерешительность, — ни уйти, ни остаться, как все мы."

жены не могут попрекать

[belkafoto.livejournal.com]

"Залог мужской бодрости на войне: жены не могут попрекать мужей тем, что они мало зарабатывают.

Добродушный, толстый, хороший человек посылал меня на смерть.

Первый ребенок, которого я увидел в этом городе[3] военных и взрослых. Дети — одна из вечных иллюзий человечества. Наивность, показывающая, что человек еще не до конца испорчен. Ведь никто не ждет, что из куриного яйца вылупится страус, что из щенка шакала вырастет большой бегемот, но все ждут, что из младенца выйдет обязательно не такая сволочь, как мы все, а нечто «порядочное». Забывают, что из младенца может выйти только человек, и умиляться тут абсолютно нечему."

Шумом полны бульвары

[belkafoto.livejournal.com]

6 февраля 1942 г.

Боже мой! С какой удивительной отчетливостью вспоминается мне кусок моего детства: паркет, залитый солнцем, голубое стекло окна и мать, поющая «Шумом полны бульвары…». В моем детстве не было ничего более прекрасного, чем «Мюр — Мерилиз», Кузнецкий мост, когда глядишь на него от Рождественки, и этой песни в освещенной солнцем комнате.

Есть ли вообще что-либо лучшее в жизни, чем воспоминание о молодой матери!

Re: Шумом полны бульвары

[belkafoto.livejournal.com]

О песне "Весна в Париже"

В записи "О Вере Бравиной-2" была выложена, в исполнении рижской певицы, чрезвычайно понравившаяся мне интимная песенка "Весна в Париже".




Меня заинтересовала история данной песни и вот что выяснилось. Авторами её являются поэт К.Н.Подревский и композитор Б.А.Прозоровский. Время написания - не позднее 1927 г.


"Подревский Константин Николаевич (1889-1930). Отец был политическим ссыльным, занимался литературной и публицистической деятельностью. В 1894 г., получив право на возвращение, семья переехала в Астрахань, где Подревский-старший занимался педагогической деятельностью (впоследствии, в некрологе он будет назван лучшим педагогом города, создавшим "в одном своём лице просветительное учреждение"). Его сын Константин после окончания Астраханской гимназии учился в Киевском университете. Поэт, автор стихов к известному далеко за пределами России романсу "Дорогой длинною", а также стихов к романсам: "Твои глаза зеленые", "Мы с тобой навек разлучены...", "Брось тревогу" и др." Много работал совместно с композитором Б. Фоминым. "Профессиональным литератором Подревский считал себя "с 1922 года" - очевидно, после развода с первой женой. В 1920-е – 1930-е гг. на эстраде с большим успехом исполнялись песни и романсы на его стихи. В наше время К.Н. Подревский практически забыт, даты его жизни удалось узнать, прочитав их на урне с прахом поэта в закрытом колумбарии Донского кладбища в Москве. Скончался К.Н. Подревский в 1930 году." (источник).

Re: Шумом полны бульвары

[belkafoto.livejournal.com]

Весна в Париже
Автор: Подревский Константин Николаевич
Скачать

Была весна в Париже.
У крошки Лиззи рыжей
Хоть ротик нежный, детский,
Но взгляд — зовёт!

В простой дешевой юбке,
С корзинкой в ручке узкой —
Она весенние фиалки продаёт.

П р и п е в:
Шумом полны бульвары,
Ходят, смеются пары,
Шумным людским потоком
Полон весной Париж!
В жилах огонь струится —
И может всё случиться,
В этом огне веселья
Ты — дитя — сгоришь!

Студент взглянув, смеётся:
— Купить у вас придется:
Приманка ваши губки
Для нас, повес! …

Но о цене — ни слова
— Для бедняка такого,
Вы в вашей драной юбке
Лучше всех принцесс!

П р и п е в.

И вот встречаясь взглядом,
Идет он с нею рядом,
Но все намеки грубы
В толпе людей.

И лишь в глухой аллее
Она прильнет смелее —
Мои цветы, подарки, губы —
Всё в огне!

П р и п е в.

я со всех шкафов прыгала

[belkafoto.livejournal.com]

Ю́рий Ма́ркович Наги́бин (3 апреля 1920, Москва — 17 июня 1994, Москва) — русский писатель-прозаик, журналист и сценарист.

Юрий Маркович Нагибин родился 3 апреля 1920 года в Москве. Настоящий отец Нагибина — Кирилл Александрович Нагибин — погиб в 1920 году. Он был дворянином, и его расстреляли как участника белогвардейского восстания в Курской губернии (по словам самого писателя, был расстрелян на реке Красивая Меча в 1920 году «за сочувствие мужикам»[5]). Кирилл Александрович оставил беременную жену Ксению Алексеевну своему другу адвокату Марку Яковлевичу Левенталю[источник не указан 383 дня], который усыновил Юрия. Лишь в зрелые годы Юрию Марковичу рассказали, кто его настоящий отец. Мать Юрия Нагибина дала ему отчество Маркович, чтобы никто не узнал о его дворянском происхождении. Это позволило Юрию с отличием окончить школу и беспрепятственно поступить на сценарный факультет ВГИКа.

О Ксении Алексеевне, матери Нагибина рассказывает в своих воспоминаниях «Четыре друга на фоне столетия», записанных писателем и журналистом Игорем Оболенским, близкий друг Юрия Марковича — Вера Прохорова:

Я хорошо знала его мать. Ксения Алексеевна красавица была невероятная — тонкие черты лица, золотые волосы. Она была жёстким человеком, довольно острым на язык. Юрку обожала. Хотя когда я спросила её, хотела ли она ребенка, Ксения Алексеевна ответила: «Вы с ума сошли, Вера, я со всех шкафов прыгала, чтобы случился выкидыш. Но сын все равно родился. Лишь когда мне его принесли покормить, я почувствовала к нему нежность».