Колготки и разводы

[arbeka]

Колготки и разводы

Про колготки знают все. При разводы - многие.

Про Энн ака Джонни еще помнит Вика:
"Энн Миллер, урождённая Джонни Люсиль Энн Колльер (англ. Johnnie Lucille Ann Collier)"...
Считается, что именно она в конце 1940 придумала колготки.
Первый контракт шустрая дева подписала в свои невинные 13, а замуж выскочила в 16.
Первый муж по пьяни пнул ее так, что она разродилась. Прожил ребенок (девочка 3 дня).

Долгих 12 лет она ожидала, пишет испанская Вика, что жена ее возлюбленного католика подмахнет развод, но не дождалась.
В 1958 вышла за Билла, который протянул только 3 года.
Еще через 3 года вышла за Артура, брак продержался целый год.
Смерть ей выпала от рака.

Comments

Ariel Ramírez - La peregrinacion

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=VNowbdoTOMU

https://www.youtube.com/watch?v=PWrwJohQiG8 в мире животных

открытие антидепрессантов

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на то, что само открытие антидепрессантов оказалось случайным и неожиданным, уже вскоре учёная братия сумела-таки просечь, что к чему и откуда у препаратов такой эффект, поэтому в дальнейшем разработка всё новых лекарств этого направления шла уже несколько более целенаправленно. Во всяком случае, в полном соответствии тем моделям депрессии, которые стали создаваться.
Свернуть

Но вначале пришлось разобраться с тем, как же именно работают первые антидепрессанты, которые вообще разрабатывались как противотуберкулёзное средство, но неожиданно стали повышать пациентам тубдиспансеров настроение. И выяснилось вот что. Помните, я рассказывал про то, как именно нейромедиатор помогает передать сигнал между нервными клетками и какие уборщики имеются в щели между нервными окончаниями? Так вот, у этого антидепрессанта (ипрониазид его называли) и ещё у парочки обнаружилось действие, мешающее ферментам окислять эти нейромедиаторы, переводя их в неактивное состояние. Таких ферментов, тут же обозванных моноаминооксидазами, или МАО, нашли два: МАО-А, которая резала на корню серотонин, норадреналин и совсем чуть-чуть дофамин, и МАО-Б, которая больше интересовалась дофамином. Первые антидепрессанты зарубали на корню деятельность обеих. Потому и давали так называемый «сырный» синдром: если увлекаться во время лечения сыром, особенно выдержанным, в котором много тирозина, да ещё и красным винцом его запивать, можно нарваться: из тирозина получится тирамин, из него — всё те же норадреналин, дофамин и серотонин в избытке (разлагать-то нечем) — и в итоге гипертонический криз с риском инфаркта или инсульта.

Стали гадать, как обойти эту проблемку. В итоге нашли вещества, которые блокируют избирательно МАО-А, не трогая ту, которая «Б». Ими оказались моклобемид и пиразидол (умеют, умеют фармакологи грязно ругаться!). Риск гипертонических кризов при несоблюдении спецдиеты снизился, все вздохнули с облегчением, но призадумались: а нет ли других путей?

И такие пути нашлись, когда открыли антидепрессанты о трёх головах кольцах, в частности, амитриптилин. Он был настолько эффективен, что стал своего рода золотым стандартом среди антидепрессантов — то есть, говоря об эффективности, все остальные сравнивались именно с ним. Как работали трициклики? Помните, одним из способов убрать медиатор из щели, куда его выплеснула клетка, был клеточный насос: выплеснул — всоси обратно, пригодится же! Так вот, трициклики этот насос вырубали. И нейромедиатор накапливался, продолжая облегчать прохождение нужных сигналов. Трициклики выключали этот насос неизбирательно: то есть, не всасывались обратно ни серотонин, ни норадреналин, ни дофамин. Соответственно, кое-какие побочные эффекты, связанные с их переизбытком, а также нарушением действия других нейромедиаторов, в частности, ацетилхолина, давали о себе знать: это и сухость во рту, и запоры, и задержка мочеиспускания, и усиленное сердцебиение, и куча других эффектов. Поэтому поиски идеала продолжились.

И привели к новой находке. К препарату, который выключал в основном серотониновый насос, то есть мешал его обратному захвату клеткой после передачи сигнала. А концепция о серотонине, как о гормоне (вернее, нейромедиаторе) счастья уже набирала обороты. Вот и появились на фармацевтическом рынке флуоксетпин, пароксетин, эсциталопрам и флувоксамин. Каждый со своим оттенком действия, поскольку и на другие процессы они влияли своими формулами неповторимо, но все они копили серотонин в щели между нервными окончаниями. Мужчины, правда, быстро обнаружили, что достигнуть эякуляции теперь стало труднее и дольше, но женщинам такой пикантный момент даже понравился.

Через некоторое время, когда страсти по серотонину чуть остыли, учёные пришли к выводу, что все же не им одним счастлив и радостен человек. И что оттенок у депрессий бывает довольно разным:где-то тревожная, а где-то откровенно вялая, апатическая, и это лишь навскидку. Да и не во всех случаях срабатывают антидепрессанты, копящие серотонин в синаптических щелях.

И стали появляться новые лекарства.

новые лекарства

[belkafoto.livejournal.com]

И стали появляться новые лекарства.

Какие-то, вроде страттеры и ребоксетина, мешали обратному захвату норадреналина, копя преимущественно его, чтобы получить активирующий эффект.

Какие-то блокировали обратное всасывание норадреналина и серотонина в паре, создавая эффект, схожий с действием трицикликов, и сравнимый с ними (золотой стандарт же!) по силе — это были венлафаксин, дулоксетин и милнаципран. Заодно удалось снизить влияние на ацетилхолиновые рецепторы, которым грешили трициклики.

Разработали и ещё один антидепресант двойного действия - он не давал клеткам всасывать обратно норадреналин и дофамин, что усиливало активирующий, стимулирующий и бодрящий эффект. Таковым оказался бупропион, неплохо показавший себя там, где царит апатия, отсутствие удовольствия от жизни и упадок либидо.

Следующей находкой были препараты, усиливающие чувствительность нервных окончаний к определённым нейромедиаторам, или агонисты. Нашлись такие, которые усиливают работу серотонина и норадреналина, одновременно блокируя те рецепторы, которые этой работе мешают и вызывают нежелательные побочные эффекты. Ими оказались миртазапин и миансерин. А также такой, который работал с серотонином, усиливая его действие на настроение, и одновременно блокировал ту часть чувствительных к серотонину рецепторов, которая давала неприятные побочные эффекты — им оказался тразодон, неожиданно полюбившийся мужчинам за способность усиливать эрекцию.

Не обошли вниманием и предшествующие в цепочке химических превращений серотонину вещества, или его прекурсоры: мол, дадим их побольше, а организм сам разберётся, на что лучше такое богатство потратить. Поэтому в аптеке появились L-триптофан и 5-НТР.

Ну и ещё одно направление не так давно охватили. Препарат агомелатин не трогает работу норадреналина и серотонина, не влияет на расщепление или обратный захват серотонина. Он лишь блокирует те же самые «вредные» для настроения серотониновые рецепторы, зато работает вовсю с другими, откликающимися на другое вещество мозга — мелатонин. И пока сложно объяснить, как это в сумме работает, исправляя депрессивное настроение, но работает же!

Как видите, пока уровень лекарственного вмешательства — это нейромедиаторы и чувствительные к ним нервные окончания. То есть, работа с симптомами и синдромами, как это делается сейчас при лечении подавляющего большинства хронических болезней, и не только психических. Потому и ищут генетики и нейрофизиологи, что же идёт вразнос при депрессиях. Может быть, когда-то это знание позволит исправить причину, а не рубить хвосты...

Дело Серебренникова. Часть первая

[belkafoto.livejournal.com]

Дело Серебренникова. Часть первая
ЛИНИЯ ЗАЩИТЫ

С любопыством слежу за очередным «процессом века» - судом над Серебренниковым и его товарищами по «Седьмой студии». Да, собственно, не следить у меня бы и не вышло, так как процесс постоянно и настойчиво освещают те немногие СМИ, которые еще остались, вроде радио БизнесФМ и «Новой газеты».

Напомню канву для тех, кто не в курсе. Режиссер Кирилл Серебренников в разгар путинского застоя, то есть в середине «нулевых», угадал поставить на Малой сцене МХАТа спектакль по книге «Околоноля» - и тем самым заслужил расположение всемогущего на тот момент путинского визиря Суркова, который и был автором книжки. Сурков оценил, что стараниями режиссера из славного города Ростов-на-Дону он, безвестный чеченский мальчик, как бы стал в один ряд с величайшими классиками не просто русского народа, но и всего, бери выше, человечества – ведь Чехов и Горький тоже были авторами произведений, которые шли на сцене МХТ!

Благодарность визиря была почти царской: он похлопотал, и Серебренникову на его поспешно созданное «творческое театральное объединение» выделили из безразмерного (на тот момент) госбюджета двести с лишним миллионов рублей – более 7 миллионов долларов по тогдашнему курсу. Возможно, в честь указанной суммы объединение было названо «Седьмая студия».

РЕМАРКА: конечно, на самом деле 7 лимонов «зелени» - сумма невеликая, и если бы Сурков давал ее режиссеру не на театр, а на кино, было бы и вовсе не о чем говорить: 7 «лимонов» - это даже не блокбастер, а так, скромный бюджет простенького фильма. Однако финансирование пришло под «театральный авангард» - то есть экспериментальные спектакли на малых сценах для «настоящих ценителей», с минимумом декораций и для молодых (читай – дешевых) актеров. При таких условиях 220 миллионов воспринимаются уже иначе; со стороны это действительно можно было принять за «распилочно-отмывочный» проект.

Сереберенников и «Седьмая студия»

[belkafoto.livejournal.com]

Сереберенников и «Седьмая студия» с энтузиазмом принялись за творческие свершения и освоение средств, провели, в самом деле, за несколько лет несколько театральных фестивалей и поставили некоторое количество «прорывных спектаклей», все при полном восторге московской критики и избранной публики. Однако внезапно над проектом сгустились тучи, Серебренникова, в частности, обвинили в том, что за время проекта, финансируемого государством, у него «непонятно откуда» взялась своя квартира в городе почему-то Берлине за 300 тысяч евро – и, в общем, пришли следователи и возбудили дело о «расхищении госсредств». В итоге насчитали, что Серебренников и его теперь уже подельники «расхитили» порядка 100 миллионов рублей, то есть около половины из выделенного «на спектакли».
Всё разбирательство окрестили «театральным делом», а злые языки связали преследование перспективного режиссера… опять же с Сурковым, дескать, враги таким образом, аж через театр, пытаются добраться до поэтичного и плодовитого экс-Куратора Внутренней Политики, впавшего в опалу.

Такова преамбула.

Следствие по делу, надо сказать, не особо утруждало себя креативными ходами. Для начала церберы режима попросту схватили наиболее близкого к денежным потокам представителя «Седьмой студии», главного бухгалтера Нину Масляеву: ее кинули в кутузку и окунули во все мерзости и лишения российских мест заключения, предложив «колоться», а то хуже будет.

Я помню самые первые, еще растерянные публикации в свободной прессе о начале процесса. Никто вообще не ожидал, что под удар попадет любимчик «серого кардинала» Кремля Суркова, все считали происходящее недоразумением, а к Масляевой в редакциях типа «Эха Москвы» и «Новой газеты» отнеслись поначалу очень сочувственно: в первых статьях мелькали выражения «издеваются над больной женщиной», «пала жертвой репрессивного режима» и т.п.; очевидно, ожидалось, что героическая Масляева будет обо всем молчать и всеми силами прикрывать своего работодателя, а уж пресса взамен создаст ей ореол мученицы и с почетом проводит на зону.

Ожидания, однако, не сбылись почти сразу: посидев немного в холодной камере и поняв, что за героизм ей ничего, кроме моральной поддержки и увеличенного срока не дождаться, больная диабетом Масляева пошла на «сотрудничество со следствием» - то есть согласилась дать показания и о «черном нале», и о методах обналичивания – в обмен на рассмотрение ее дела в «особом порядке».

положение Серебренникова и его друзей

[belkafoto.livejournal.com]

После этого, понятно, положение Серебренникова и его друзей сразу стало безнадежным – главбух, на которую были завязаны все первичные транзакции с казенными деньгами, раскрыла всю кухню, и процесс на глазах стал превращаться в показательный на тему «как не надо воровать казенные деньги на проектах господдержки искусства».

Что сделала защита (а вслед за ними и прогрессивные СМИ, всецело поддерживающие во всем линию защиты)? Они мигом развернулись на 180 градусов в отношении Масляевой: отныне и по сей день решено представлять Масляеву как главную и единственную расхитительницу, зловещего «организатора хищений», которая, собственно, и придумывала все коварные схемы под носом у ничего не подозревавших «творческих людей» - Итина, Малобродского и самого Серебренникова. Кирилл, который уже давал показания суду (он сейчас под домашним арестом), прямо так и заявил: я, мол, ничего не знаю про деньги, я человек творческий, откуда они приходили, куда уходили – понятия не имею, я только ставил спектакли, финансы для меня – темный лес, отстаньте, отвечать могу только о магии театра.
В общем, странная позиция для руководителя проекта и начальника «Седьмой студии» - но, видимо, единственно возможная с точки зрения защиты.

Масляева призналась в главном – в обналичке; она сдала своего «партнера» по обналу, его тоже привели в суд, и они оба подробно рассказывали, как шла обналичка выделяемых на «проект» средств, показывали образцы договоров на «обнал». Походу получается, что через обнальные конторы «прогоняли» большую часть финансирования, то есть почти вся деятельность «Седьмой студии» обеспечивалась черным налом: с него платили зарплату, гонорары актерам и рабочим сцены, на него закупали реквизит и декорации.

Собственно – а как иначе? Все знают, что при нынешней системе госзакупок осуществлять творческие проекты по «правилам» практически невозможно – любой замысел утонет в бесконечных бумагах и волоките. Черный нал – в разы удобнее, быстрее и эффективнее. И чего было стесняться Серебренникову, если он знал, что у него за спиной – сам Сурков??

Линия защиты на сегодня такова: адвокаты убеждают суд, что – да, значительная часть средств от МинКульта стараниями злой ведьмы Масляевой прогонялась через обнал с соответствующими потерями; но!! Далее – уверяет защита – все обналиченные деньги тратились СТРОГО только на спектакли! До последней копеечки! ТОЛЬКО на то, что было в соответствии с ЦЕЛЬЮ финансирования! На гонорары, на костюмы, на инструменты! Черный нал – но только на белые цели!

стараниями злой ведьмы Масляевой

[belkafoto.livejournal.com]

Собственно – а как иначе? Все знают, что при нынешней системе госзакупок осуществлять творческие проекты по «правилам» практически невозможно – любой замысел утонет в бесконечных бумагах и волоките. Черный нал – в разы удобнее, быстрее и эффективнее. И чего было стесняться Серебренникову, если он знал, что у него за спиной – сам Сурков??

Линия защиты на сегодня такова: адвокаты убеждают суд, что – да, значительная часть средств от МинКульта стараниями злой ведьмы Масляевой прогонялась через обнал с соответствующими потерями; но!! Далее – уверяет защита – все обналиченные деньги тратились СТРОГО только на спектакли! До последней копеечки! ТОЛЬКО на то, что было в соответствии с ЦЕЛЬЮ финансирования! На гонорары, на костюмы, на инструменты! Черный нал – но только на белые цели!

Все это уже какой-то сюр. Даже непонятно, что, собственно, таким образом хочет доказать защита для своих подопечных. Признать факт обналичивания – факт того, что обнал происходил с ведома и по разрешению фигурантов дела – одно это «топит» всех с гарантией, так как является грубейшим нарушением. Уже те 10-15%, которые ушли на «комиссию» при обнале (пара десятков миллионов рублей) – можно смело признать «нецелевым расходованием», а то и просто «хищением в пользу третьих лиц», и всё, тюрьма.

Но защита стоит на этой своей безнадежной «линии». А что делать, если обнал не оспорить? Вероятно, там понимают, что может быть и еще куда хуже.

Масляева уже была судима

[belkafoto.livejournal.com]

Что-то вы только не упомянули, что Масляева уже была судима за хищения:

"Еще до работы у Серебренникова, в 2010-м году Масляева получила судимость за хищения в Брянском драматическом театре. Ей вменялось хищение средств от продажи театральных билетов по поддельным квитанциям. Тогда бухгалтер признала свою вину и пошла на сделку со следствием - в итоге ее осудили в особом порядке (то есть без полноценного судебного разбирательства) и на полтора года запретили занимать должности, связанные с обеспечением финансовой деятельности на госслужбе и в органах местного самоуправления."

https://www.bbc.com/russian/features-45249030

рожден для холостяцкой жизни

[belkafoto.livejournal.com]

Еще в Михайловском Пушкин высказывался негативно в отношении брака, и его увлечения никак не были вызваны желанием связать свою жизнь с возлюбленной, более того, он считал брак для себя совсем неподходящим, и что он просто рожден для холостяцкой жизни. Еще в мае 1826 г. он с некоторою тревогой спрашивал князя Вяземского: «Правда ли, что Баратынский женится? Боюсь за его ум. Законная жена - род теплой шапки с ушами. Голова вся в нее уходит. Ты, может быть, исключение. Но и тут я уверен, что ты гораздо был бы умнее, если б лет еще десять был холостой. Брак холостит душу». Как и большинство холостяков, свои мужские проблемы поэт разрешал в публичных домах, а которых говорил в веселом и беззаботном тоне. Очень известная в свое время Софья Астафьевна, содержательница фешенебельного веселого дома, излюбленного гвардейской молодежью Петербурга, хорошо знала Пушкина. Он появлялся под ее гостеприимным кровом и в первые годы своего петербургского житья, и много позднее, накануне женитьбы и даже после нее. «Мы вели жизнь довольно беспорядочную, - повествуется в черновом наброске, первоначальной редакции «Пиковой дамы». - Ездили к Софье Астафьевне без нужды побесить бедную старуху притворной разборчивостью».

https://www.proza.ru/2014/02/26/1208

провел с Пушкиным ночь в веселом доме

[belkafoto.livejournal.com]

В 1829 г. ближайший друг Пушкина, князь П. А. Вяземским, который провел с Пушкиным ночь в веселом доме, по возвращении в Москву получил от московского генерал-губернатора грозное предписание. В нем говорилось, что правительству известно о его развратном поведении, и что в случае повторения подобного случая «против него будут приняты меры строгости». Пушкин, не находившийся на службе и холостой, за походы к Софье Астафьевне официально не осуждался.

Он познакомился с Софьей Федоровной Пушкиной

[belkafoto.livejournal.com]

В письме из Пскова к поэту В. П. Зубкову, мужу сестры Софьи, он изложил четко все доводы в пользу своего нового решения:
Через месяц после приезда в Москву поэт решительно изменил свое мнение в отношении брака, и ему в первый раз в жизни захотелось жениться. Он познакомился с Софьей Федоровной Пушкиной, дальней родственницей, стройной, высокого роста, с прекрасным греческим профилем и черными, как смоль, глазами (ей исполнилось 20 лет). «Софья была очень умная и милая девушка».

«Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т.-е. познать счастье. Вы мне говорите, что оно не может быть вечным: прекрасная новость! не мое личное счастье меня тревожит, - могу ли я не быть самым счастливым человеком с нею, - я трепещу, лишь думая о судьбе, быть может, ее ожидающей, - я трепещу перед невозможностью ее сделать столь счастливой, как это мне желательно. Боже мой, до чего же она хороша! Дорогой друг, ... скажи ей, что я благоразумнее, чем кажусь, и приведи в доказательство, что тебе в голову придет. Мерзкий этот Панин, два года влюблен, а свататься собирается на Фоминой неделе, - а я вижу раз ее в ложе, в другой на бале, а в третий сватаюсь! Если она находит, что Панин прав, она должна думать, что я сумасшедший, не правда ли. Ангел мой, уговори ее, упроси ее, настращай ее Паниным скверным и жени меня»
Пушкину категорично отказали. Вернувшись в Москву, он узнал, что Софья уже помолвлена, а через месяц она вышла замуж за «мерзкого Панина». Поэт, который еще недавно весь горел страстью к ней, быстро забыл ее и никогда впоследствии не вспоминал.

прежде всего светским человеком

[belkafoto.livejournal.com]

Полевой ярко описал образ холостяцкой жизни Пушкина в Петербурге:
«Он жил в гостинице Демута, где занимал бедный нумер, состоявший из двух комнаток, и вел жизнь странную. Оставаясь дома все утро, начинавшееся у него поздно, он, когда был один, читал, лежа в своей постели, а когда к нему приходил гость, он вставал, усаживался за столик с туалетными принадлежностями и, разговаривая, обыкновенно чистил, обтачивал свои ногти, такие длинные, что их можно назвать когтями. Иногда я заставал его за другим столиком, карточным, обыкновенно с каким-нибудь неведомым мне господином, и тогда разговаривать было нельзя. Известно, что он вел довольно сильную игру и всего чаще продувался в пух. Жалко было смотреть на этого необыкновенного человека, распаленного грубою и глупою страстью. Зато он бывал удивительно умен и приятен в разговоре, касавшемся всего, что может занимать образованный ум. Многие его суждения и замечания невольно врезывались в память. Самолюбие его проглядывало во всем. Он хотел быть прежде всего светским человеком, принадлежащим к высоко аристократическому кругу. Он ошибался, полагая, будто в светском обществе принимали его, как законного сочлена; напротив, там глядели на него, как на приятного гостя из другой сферы жизни, как на артиста, своего рода Листа или Серве. Светская молодежь любила с ним покутить и поиграть в азартные игры, а это было для него источником бесчисленных неприятностей, так как он вечно был в раздражении, не находя или не умея занять настоящего места».

При расплате не хватало мне 5 рублей

[belkafoto.livejournal.com]

Невзирая на неслыханные в тогдашние русской литературе высокие гонорары, денежные дела его были плохи. Он часто все проигрывал в карты. «В Пскове, вместо того, чтобы писать седьмую главу „Онегина", я проигрываю в штосе четвертую: не забавно». «Вчерашний день был для меня замечателен - записал он 15 октября 1827 г. - приехав в Боровичи в 12 часов утра, застал я проезжего в постели. Он метал банк гусарскому офицеру. Перед тем я обедал. При расплате не хватало мне 5 рублей; я поставил их на карту. Карта за картой, проиграл 1600. Я расплатился довольно сердито, взял взаймы 200 руб. и уехал, очень не доволен сам собой».

Екатерины Ушаковой

[belkafoto.livejournal.com]

Зима была счастливейшей в жизни Екатерины Ушаковой. Пушкин ездил чуть ли не каждый день, они читали стихи, слушали музыку, дурачились и заполняли бесконечными карикатурами и стихотворными надписями альбомы Екатерины и Елизаветы, но предложение сделать ей Пушкин так и не собрался.

В мае Пушкин уехал, думая, что ненадолго, а получилось – на полгода. «Он уехал в Петербург, может быть, он забудет меня; но нет, нет, будем лелеять надежду, он вернется, он вернется, безусловно», – писала брату Екатерина Ушакова. Перед отъездом из Москвы Пушкин написал в ее альбом стихотворение, в котором он выразил искреннее чувство, что вернется таким же, каким уезжает:
В отдалении от вас
С вами буду неразлучен,
Томных уст и томных глаз
Буду памятью размучен;
Изнывая в тишине,
Не хочу я быть утешен, —
Вы ж вздохнете ль обо мне,
Если буду я повешен?

19-летнюю Анну Оленину

[belkafoto.livejournal.com]

Анна вела «дневник-журнал», где описала знакомство с Пушкиным, назвав его «самым интересным человеком своего времени». Девятнадцатилетняя Анна так оценила его душевные качества и внешность: «Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной наружностью. Лицо его было выразительно, конечно, но некоторая злоба и насмешливость затмевали тот ум, который виден был в голубых, или, лучше сказать, стеклянных, глазах его. Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его. Да и прибавьте к тому ужасные бакенбарды, растрепанные волосы, ногти как когти, маленький рост, жеманство в манерах, дерзкий взор на женщин, которых он отличал своей любовью, странность нрава, природного и принужденного, и неограниченное самолюбие - вот все достоинства телесные и душевные, которые свет придавал русскому поэту XIX столетия».

Письмо Пушкина царю до нас не дошло

[belkafoto.livejournal.com]

У родителей Анны были также и другие веские причины не выдавать дочь за поэта. Весной и в начале лета 1828 г. в отношении Пушкина велось следственное дело об элегии «Андрей Шенье», запрещенный отрывок которой распространялся в списках с пометкой «На 14 декабря». Пушкину грозили неприятности. Он на допросах отвечал, что элегия написана за полгода до восстания декабристов, поэтому не может иметь к нему отношения. Дело закрыли 28 июня 1828 г., при этом поступило от Бенкендорфа распоряжение - установить за Пушкиным тайный надзор полиции. Пресс-секретарь Госсовета А.Н. Оленин, подписавший протокол, разумеется, был в курсе дела. Более того, в начале августа в отношении Пушкина началось еще одно дело: об авторстве фривольной поэмы «Гавриилиада». Пушкин отрицал на допросах, что «Гавриилиада» была написана им. На свидетельствах Пушкина с отрицанием авторства «Гавриилиады» царь наложил свою резолюцию: «Графу Толстому призвать к себе Пушкина и сказать ему моим именем, что, зная лично Пушкина, я его слову верю. Но желаю, чтобы он помог правительству открыть, кто мог сочинить подобную мерзость и обидеть Пушкина, выпуская под его именем». Пушкин выслушал слова царя, помолчал, потом спросил: «Могу я написать прямо Государю?». Ему разрешили. Он быстро написал письмо, запечатал его и передал графу Толстому. Прочтя письмо, царь приказал прекратить дело. Письмо Пушкина царю до нас не дошло. Считается, что в нем Пушкин признал себя автором «Гавриилиады». Будущее поэта было неопределенным, и родители Анны могли предполагать, что его могла ждать судьба декабристов. Допустить столь печальное замужество для своей блистательной дочери родители не могли. По словам П.И. Бартенева: «А.А. Оленина, на которой Пушкин думал жениться, отказала ему по приказанию своих родителей».

другую версию

[belkafoto.livejournal.com]

Художник Железнов в своих неизданных воспоминаниях, принадлежащих ныне Пушкинскому дому, сообщил со слов гувернера Н. Д. Быкова другую версию: «Пушкин посватался, и не был отвергнут. Оленин созвал к себе на обед своих родных и приятелей, чтобы за шампанским объявить им о помолвке своей дочери за Пушкина. Гости явились на зов; но жених не явился. Оленин долго ждал Пушкина и, наконец, предложил гостям сесть за стол без него. Александр Сергеевич приехал после обеда, довольно поздно. Оленин взял его под руку и отправился с ним в кабинет для объяснений, окончившихся тем, что Анна Алексеевна осталась без жениха». Исследователь Б.П. Козьмин рассматривает это сообщение со слов гувернера, как свидетельство того, что поэт сам передумал жениться на Олениной и поэтому опоздал на собственную помолвку.

он был «вертопрах»

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейлина Анна Алексеевна Оленина вышла замуж уже после смерти Пушкина в 1840 г. в возрасте 32-х лет. Ее мужем стал офицер лейб-гвардии гусарского полка граф Федор Александрович Андро де Ланжерона, сын новороссийского губернатора Александра де Лонжерона, французского эмигранта, обретшего в России вторую Родину. Сорок лет она прожила в Варшаве, воспитала трех дочерей и сына, в старости рассказывала внучатому племяннику, что Пушкин сделал ей предложение, но она не считала замужество за него стоящей партией, потому что он был «вертопрах», не имел состояния и положения в обществе. Сама она не настолько симпатизировала ему, чтобы идти наперекор семье.

«С оленьими рогами»

[belkafoto.livejournal.com]

По прибытии в Москву 6 декабря Пушкин (остановился в гостинице «Север» в Глинищевском переулке) посетил дом Ушаковых, туда уже дошли слухи об увлечении поэта Олениной и отказе ее родителей. Поэт узнал, что Екатерина Николаевна Ушакова уже помолвлена за Долгорукова. На вопрос Пушкина: «С чем же я-то остался?» - обиженная изменой Ушакова ответила язвительно: «С оленьими рогами».

все тело

[belkafoto.livejournal.com]

Оленина сообщала всем, что Пушкин ухаживает не только за ней, но и за Закревской. «Приехал по обыкновению Пушкин, или Red-Rower как прозвала я его, - писала она. - Он влюблен в Закревскую. Все об ней толкует, чтобы заставить меня ревновать, но притом тихим голосом прибавляет мне разные нежности».
Аграфена славилась в свете своей красотой, бурным темпераментом, многочисленностью любовных похождений и вызывающей смелостью, с которой она афишировала свой образ действий. Про супругу Закревского рассказывали чудеса. Одно из таких «чудачеств» ярко описала графиня Л. А. Ростопчина, которая однажды летом была в гостях у Закревских в их имении. По случаю необычайно жаркого дня Аграфена Федоровна принимала гостей «в белом кисейном капоте, надетом только на батистовую рубашку, так что все тело до мельчайших изгибов сквозило на солнце сквозь прозрачную ткань». «Я была очень удивлена равнодушием графа, не обращавшего на это никакого внимания». Князь Вяземский прозвал ее медной Венерой. В Петербурге Закревская жила в собственном доме на Исаакиевской площади, где ее часто навещал Пушкин. Летом 1828 г. «двойной роман» поэта уже обсуждался в высшем свете. В период сватовства к Олениной у Пушкина были две любовные связи: с Анной Петровной Керн и с Аграфеной Федоровной Закревской.

несчастье состоять в связи

[belkafoto.livejournal.com]

Она, по выражению Пушкина, вела себя в светском обществе, «не дорожа его мнением и ничем не стесняясь». Пушкин был настолько возбужден той волной чувств, которую взбаламутила в нем Закревская, что в письме к Елизавете Михайловне Хитрово, его всегдашней почитательнице и преданной защитнице, не таясь, признался: «Может быть, я изящен и благовоспитан в моих писаниях, но сердце мое совершенно вульгарно, и наклонности у меня вполне мещанские. Я по горло сыт интригами, чувствами, перепиской и т.д. и т.д. Я имею несчастье состоять в связи с остроумной, болезненной и страстной особой, которая доводит меня до бешенства, хоть я и люблю ее всем сердцем. Всего этого слишком достаточно для моих забот, а главное - для моего темперамента».

На коленях, проливая слезы благодарности

[belkafoto.livejournal.com]

1 мая 1829 г. Пушкин написал благодарное письмо Наталье Ивановне «На коленях, проливая слезы благодарности, должен был бы я писать вам теперь, после того как граф Толстой передал мне ваш ответ: этот ответ не отказ, вы позволяете мне надеяться. Не обвиняйте меня в неблагодарности, если я все еще ропщу, если к чувству счастья примешиваются еще печаль и горечь; мне понятна осторожность матери! – Но извините нетерпение сердца больного, которому недоступно счастье. Я сейчас уезжаю и в глубине своей души увожу образ небесного существа, обязанного вам жизнью. – Если у вас есть для меня какие-либо приказания, благоволите обратиться к графу Толстому, он передаст их мне. Удостойте, милостивая государыня, принять дань моего глубокого уважения» Не получив разрешения от Бенкендорфа, поэт уехал на Кавказ.

безразличие, с какими приняла меня м-ль Натали

[belkafoto.livejournal.com]

«Сколько мук ожидало меня по возвращении! Ваше молчание, ваша холодность, та рассеянность и то безразличие, с какими приняла меня м-ль Натали. У меня не хватило мужества объясниться, – я уехал в Петербург в полном отчаянии. Я чувствовал, что сыграл очень смешную роль, первый раз в жизни я был робок, а робость в человеке моих лет никак не может понравиться молодой девушке в возрасте вашей дочери».

Заблуждения моей ранней молодости

[belkafoto.livejournal.com]

«Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова у меня закружилась, я сделал предложение, ваш ответ, при всей его неопределенности, на мгновение свел меня с ума; в ту же ночь я уехал в армию; вы спросите меня – зачем? клянусь вам, не знаю, но какая-то непроизвольная тоска гнала меня из Москвы; я бы не мог там вынести ни вашего, ни ее присутствия.
Я вам писал; надеялся, ждал ответа – он не приходил. Заблуждения моей ранней молодости представлялись моему воображению; они были слишком тяжки и сами по себе, а клевета их еще усилила; молва о них, к несчастию, широко распространилась. Вы могли ей поверить; я не смел жаловаться на это, но приходил в отчаяние.
Один из моих друзей едет в Москву, привозит мне оттуда одно благосклонное слово, которое возвращает меня к жизни».

Пушкин стал для Натальи Ивановны соломиной

[belkafoto.livejournal.com]

6 апреля поэт вторично просил руки Натальи Николаевны и получил согласие. Что изменилось за год, почему Наталья Ивановна изменила свое отношение к поэту. Во-первых, дед Натальи, Афанасий Николаевич Гончаров, спустил на развлечения все нажитое предками, - долг Гончаровых достиг катастрофической суммы, - полутора миллионов рублей. Более того, супруг Натальи Ивановны, Николай Афанасьевич Гончаров, страдавший периодическими помутнениями рассудка, запил. Средств на содержание большой усадьбы, больного пьющего мужа и шестерых детей не было, ни о каком Петербурге не было и речи, да и пребывание в Москве становилось не по карману. Только необходимость учить сыновей и вывозить в свет повзрослевших дочерей заставляла Наталью Ивановну держать дом на Никитской. Хозяйство было расстроено настолько, что нечем было платить проценты по закладным. Во-вторых, надежды на помощь со стороны сводной сестры, фрейлины Екатерины Ивановны Загряжской, которая могла бы оказать содействие и вывести девочек в свет, улетучивались – сестры находились в ссоре, и о примирении не было и речи. Да, и дома своего у Екатерины Ивановны не было, - жила она зимой в Зимнем дворце, а летом на даче у друзей. Пушкин стал для Натальи Ивановны соломиной, за которую следовало ухватиться, чтобы частично разрешить семейные проблемы.

что я могу дать тебе.

[belkafoto.livejournal.com]

Перейдем, мой добрый друг, к поставленному тобою вопросу о том, что я могу дать тебе. Положение моих дел тебе известно. – Правда, у меня есть тысяча душ крестьян, но две трети моих земель заложены в Опекунском совете. – Я выдаю Оленьке около 4000 руб. в год. От доставшейся мне по разделу от покойного брата земли у меня осталось незаложенных 200 душ крестьян, – пока отдаю их в твое полное распоряжение. Они могут доставить 4000 руб. годового дохода, а со временем, быть может, дадут и больше.
Нежно обнимаю тебя и прошу, если ты сочтешь это уместным, засвидетельствовать м-ль Гончаровой мою очень, очень нежную дружбу.
Навеки твой отец и друг Сергей Пушкин».

милость царя и подарок поэту

[belkafoto.livejournal.com]

В конце апреля поэт получил письмо шефа жандармов, в котором Пушкин извещался, что государь принял с «благосклонным удовлетворением сообщение о предстоящей женитьбе Пушкина». Что же касалось отношения к Пушкину правительства, то Бенкендорф писал: «никогда никакой полиции не давалось распоряжения иметь за Вами надзор. Советы, которые я, как друг, изредка давал Вам, могли пойти Вам лишь на пользу, и я надеюсь, что с течением времени Вы в этом будете всё более и более убеждаться. Какая же тень падает на Вас в этом отношении? Я уполномачиваю Вас, милостивый государь, показать это письмо всем, кому вы найдете нужным». Относительно трагедии «Годунова» в этом же письме Бенкендорф сообщил, что «его императорское величество разрешает Вам напечатать ее за Вашей личной ответственностью». Это была милость царя и подарок поэту к свадьбе. Новостью Пушкин поделился со своим ближайшим другом, профессором П.А. Плетневым: «Милый! Победа! Царь позволяет мне печатать „Годунова“ в первобытной красоте».

а он такой ветреный, такой безнравственный»

[belkafoto.livejournal.com]

Все радуются моему счастью, все поздравляют, все полюбили меня. Всякий предлагает мне свои услуги: кто свой дом, кто денег взаймы, кто знакомого бухарца с шалями… Дамы в глаза хвалят мне мой выбор, а заочно жалеют о моей невесте: «Бедная! Она так молода, так невинна, а он такой ветреный, такой безнравственный».

вы согласитесь составить мое счастье

[belkafoto.livejournal.com]

4 мая жених с невестой были в театре, «ездили смотреть Семенову» в пьесе Коцебу. На следующий день Наталья написала деду: «Любезный дедушка! Узнав… сомнения ваши, спешу опровергнуть оные и уверить вас, что все то, что сделала маменька, было согласно с моими чувствами и желаниями. Я с прискорбием узнала те худые мнения, которые вам о нем внушают, и умоляю вас по любви вашей ко мне не верить оным, потому что они суть не что иное, как лишь низкая клевета. В надежде, любезный дедушка, что все ваши сомнения исчезнут при получении сего письма, и что вы согласитесь составить мое счастье, целую ручки ваши и остаюсь всегда покорная внучка ваша Наталья Гончарова 5 мая 1830 г.».

К решению денежной проблемы

[belkafoto.livejournal.com]

И вновь Наталья Ивановна попыталась отложить свадьбу, заявив, что не может отдать дочь без приданого, шить которое не на что. Она предполагала, что Пушкин откажется, но он лишь поинтересовался, сколько нужно на спешное шитье приданого? Наталья Ивановна ответила: «Одиннадцать тысяч». Он обещал достать, что заставило будущую тещу зауважать Пушкина и поверить, что он действительно любит ее дочь, если берет ее без приданого.
К решению денежной проблемы Пушкин приступил по-своему - он сел за карточный стол, но игра закончилась беспримерным проигрышем поэта. «В 1830 году шулер лишил поэта целого состояния (24800 рублей)».

свадьба их беспрестанно была на волоске

[belkafoto.livejournal.com]

Все же Наталья Ивановна никак не могла согласиться с выбором жениха, ее разговоры с поэтом переходили к пересказам последних сплетен о нем и оскорблениям. К горькому сожалению поэта, его невеста не пыталась сдерживать свою мать, оставаясь в стороне и не проявляя желания остановить нелепые обвинения. Пушкин был в отчаянии, женитьба уже была не в радость. Много лет спустя Наталья Николаевна рассказывала П. В. Анненкову, что «свадьба их беспрестанно была на волоске от ссор жениха с тещей, у которой от сумасшествия мужа и неприятностей семейных характер испортился. Пушкин ей не уступал и, когда она говорила ему, что он должен помнить, что вступает в ее семейство, отвечал: «Это дело вашей дочери, – я на ней хочу жениться, а не на вас».

которую один из твоих друзей

[belkafoto.livejournal.com]

В Болдино Пушкин вновь встретился со своей крепостной крестьянкой Ольгой Калашниковой, дочерью управляющего Болдина. Весной 1826 г., еще в Михайловском, выяснилось, что Ольга беременна от Пушкина, он отправил ее в Москву с письмом к князю Вяземскому:
«Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твое человеколюбие и дружбу. Приюти ее в Москве и дай ей денег, сколько ей понадобится — а потом отправь в Болдино (в мою вотчину, где водятся курицы, петухи и медведи). Ты видишь, что тут есть о чем написать целое послание во вкусе Жуковского о попе; но потомству не нужно знать о наших человеколюбивых подвигах. При сем с отеческою нежностью прошу тебя позаботиться о будущем малютке. Отсылать его в Воспитательный дом мне не хочется — а нельзя ли его покаместь отдать в какую-нибудь деревню, — хоть в Остафьево. Милый мой, мне совестно ей богу,… но тут уж не до совести».

полулюбовное, полураскаятельное, полупомещичье письм

[belkafoto.livejournal.com]

Рассудительный князь порекомендовал Пушкину написать письмо отцу девушки: «Мой совет: написать тебе полулюбовное, полураскаятельное, полупомещичье письмо блудному твоему тестю, во всем ему признаться, поручить ему судьбу дочери и грядущего творения, но поручить на его ответственность, напомнив, что некогда, волею Божию, ты будешь его барином и тогда сочтешься с ним в хорошем или худом исполнении твоего поручения. Другого средства не вижу, как уладить это по совести, благоразумию и к общей выгоде». Пушкин ответил: «Ты прав, любимец Муз, — воспользуюсь правами блудного зятя и грядущего барина и письмом улажу все дело».

купила на свое имя дом

[belkafoto.livejournal.com]

В Болдине, холерной осенью 1830 г. барин и крестьянка Ольга вновь как пять-шесть лет назад, в селе Михайловском, прониклись былыми настроениями. Александр Пушкин, потерявший надежду жених, никому пока обеты не давал. Ольга, как положено, крепостной, думала о своем будущем. Здесь, в Болдине Пушкин дал клятвенное обещание «всегда делать милость» семейству Калашниковых. В Болдино Пушкин был и в 1832, и в 1833 годах. Весьма вероятно, что в 1833 г. он вручил Ольге некую сумму денег, поскольку спустя два месяца после отъезда поэта, она купила на свое имя дом в Лукьянове. После этой встречи Ольга больше с Пушкиным не встречалась.

они входят в мои домашние расчеты

[belkafoto.livejournal.com]

Перед свадьбой Пушкин трезво оценивал ситуацию, не обманывался, все взвесил, понимал и видел, что в будущем его ждет не рай, но он уверено делал шаг навстречу судьбе. Из письма к Н.И.Кривцову от 10 февраля 1831 года: «Женат - или почти. Всё, что бы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, всё уже мною передумано. Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе как обыкновенно живут. Счастья мне не было. Il n`est de bonheur que daus les voies communes. (Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах.) Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся - я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью».

Re: они входят в мои домашние расчеты

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.proza.ru/2014/02/26/1208