На дувание

[arbeka]

На дувание щек.

По случайке ("шел в комнату, попал в другую") отобедал в самом дорогом ресторанчеге деревни. Ну, как дорогом, по московским, скажем, ценам, 22 евро за комплексный обед - это пачти нищебродство.

Что могу вымолвить.
Бедные богатые. В правильных местах, можно получить гораздо больше удовольствия. Про домашний обед, просто умолчу.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Тут история следующая.

1) Когда-то давно трансгендерность (то есть желание мужчины быть женщиной и наоборот) считалась отклонением. Причем больной подлежал не наказанию и не психиатрической лечебнице, а помощи: даже в нашем нетолерантном СССР, причем еще с 1960-х, таким больным делали операции по перемене пола. На Западе было так же.

2) Потом в передовом мире трансгендерность запретили считать отклонением. Расстройством разрешили считать только "стресс в связи" с ней. При этом виновато, естественно, оказалось косное окружение трансгендеров, не понимающее их. Фактически изучать явление как болезнь стало разрешено только в косвенной форме: психиатры и медики формально изучают не его, а "стресс". То есть эту самую "гендерную дисфорию".

3) Но в последние пару-тройку лет врачи в США докладывают о взрывном росте числа юных граждан, испытывающих этот стресс и считающих, что их идентичность не совпадает с их биологическим полом. При этом возник совершенно новый феномен. Если прежде граждане-трансгендеры вели себя как противоположный пол с раннего детства, отвергая кукол или, наоборот, требуя платьиц и бантиков, — то сейчас все иначе.

Автор исследования из Брауновского университета изучила 250 "пациентов, рожденных девочками" в возрасте до 27 лет, которые в детстве не проявляли никаких симптомов трансгендерности. Им нравились куклы, платья, украшения, и не было никакого стресса. Однако в пубертатном возрасте (около 14-16) их внезапно накрывало открытием, что они вовсе не девочки, а мальчики, бигендеры, гендерфлюиды и далее по списку.

Так вот. Как показало исследование, 45 процентов таких подростков имели друзей и знакомых, ставших трансгендерами в это же время, а еще 20 процентов обнаружили в себе иную идентичность после активного погружения в соцсети.

Из этого исследовательница Лиза Литтман сделала безрассудно смелое предположение. Что, если эта самая "дисфория" (то есть, говоря проще, трансгендерность) бывает не только врожденной? Что, если она возникает еще и в результате классической "подростковой эпидемии"?

Ну мы все себя помним: трудно найти тинейджера, который бы не чувствовал себя иногда самым несчастным на свете, не ненавидел порой свое отражение в зеркале, не плакал бы, что его никто не полюбит, не жаждал бы одновременно быть как все и отличаться и так далее. Если в подобный психический водоворот вбросить идею, что он/она просто не в своем теле, — идея может и сдетонировать.

Результат исследования не мог не поджечь все фитили набирающего политическую мощь американского трансгендер-комьюнити (их сейчас под 0,6 процента населения, и удельный вес растет — обгоняя в разы европейский и на порядки азиатский и российский). Массированная атака на Брауновский университет последовала необратимо.

И университет сломался. Статью Литтман снесли, опубликовав вместо нее извинения: да-да, мы провели исследование неаккуратно, выводы сделали поспешные, и они (внимание) "могут навредить перспективам трансгендерного сообщества".