Как царский генерал

[arbeka]

Как царский генерал революционера спасал

"В. О. Ковалевский, узнав об аресте Жаклара и выяснив в Версале, что ему угрожает в лучшем случае ссылка в Новую Каледонию, поспешил прежде всего помочь Анне Васильевне скрыться из Парижа, так как полиция искала её. Многие деятельницы Коммуны уже были арестованы.
Единственной надеждой на спасение Жаклара было обратиться к отцу Анны и Софьи, старику-генералу Корвин-Круковскому, вызвать его в Париж, умолять о прощении и помощи — ходатайстве перед версальским правительством. Генерал Корвин-Круковский, встречавшийся когда-то с Тьером на минеральных водах, согласился помочь. Он приехал с женой в Париж и обратился к Тьеру. Тот категорически отказал, но как бы вскользь обмолвился словами, что пленных, в том числе Жаклара, на другой день переводят в другую тюрьму. Существует версия, будто Анна Васильевна воспользовалась этим сообщением и, затесавшись в толпу, сопровождавшую арестованных, сумела незаметно увести мужа. Это мало правдоподобно, так как побег, очевидно, произошёл не на другой день (т. е. в июле), а позже, в октябре; кроме того, вряд ли сама Анна Васильевна могла это осуществить, так как, по всем данным, она была совершенно разбита и расслаблена. Но, очевидно, генерал всё-таки сумел как-то сговориться с Тьером и получить косвенное его согласие, а также подкупить кое-кого из мелких служащих. «В прошлое воскресенье (это было 7 октября) мужу Анюты, — писал брату 9 октября 1871 г. В. О. Ковалевский, — удалось бежать из тюрьмы из Версаля, мы его быстро снарядили и выпроводили вон, а затем и сами уехали».
http://www.esperanto.mv.ru/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%B8%D0%B7%D0%BC/%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%B2%D0%B8%D0%BD-%D0%9A%D1%80%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F
"В декабре 1884 г. Анна Васильевна заболела тяжёлой болезнью сердца и почек; пострадало и зрение; больная не могла ни читать, ни писать. Сестра Софья Васильевна, вызванная телеграммой зимой 1885 г. из Стокгольма, где она занимала университетскую кафедру, проводила дни и ночи у её постели. Летом 1886 г. она опять приехала к Анне Васильевне, состояние которой не улучшилось. Жаклар решил увезти жену в Париж для лечения, но она была слишком слаба для поездки. Тем временем реакционные власти, встревоженные приездом бывшего коммунара, забили тревогу и поспешили выслать его из России. Не помогли никакие ссылки на тяжёлое состояние жены. Наконец, осенью 1887 г. друзья Анны Васильевны на руках внесли её в вагон поезда, шедшего в Париж. Во второй половине октября 1887 г. Анна Васильевна скончалась."

Comments

она представляла из себя только бутон

[belkafoto.livejournal.com]

" Г-жа Жакляр смотрелась в знакомые ей зеркала и просто себя не узнавала. В последнее время в Париже и в Швейцарии ей некогда было обращать на себя внимание, и она считала себя все такой же тонкой, белокурой, с прозрачной кожей, какою была в Палибине. Теперь только она заметила, что изменилась не к лучшему, потолстела и погрубела. Меньшая сестра тоже сознавала, что она изменилась, но не могла не чувствовать, что к лучшему. И немудрено, ведь она была на семь лет моложе своей сестры.
Восемь лет тому назад она представляла из себя только бутон. Годы серьезных занятий и лишений задержали расцвет ее красоты, зато теперь в несколько недель она совершенно изменилась при благоприятных условиях; она замечала, что поправлялась, полнела, но ей далеко было до толщины; цвет лица ее улучшался с каждым днем. Все замечали это и говорили, что Софе здоров палибинский воздух. Она соглашалась, но лицо ее принимало грустное выражение, когда кто-нибудь напоминал о ее красоте. Однако здесь она все-таки больше занималась собой, чем в Берлине, и сшила себе несколько нарядных платьев. Ковалевский только заезжал в Палибино ненадолго, потому что, увы, отношения их все как-то оставались невыясненными. Жакляр тоже был в Петербурге и приехал в начале сентября; жена сильно тяготилась его отсутствием и поехала чуть не за сто верст к нему навстречу.
На другой день по приезде Жакляра жена взяла его под руку и водила по дому и саду, с восторгом показывая свои любимые места или же связанные для нее с какими-нибудь воспоминаниями. Он рассеянно, снисходительно слушал и смотрел как-то устало, пренебрежительно. С таким же лицом он принимал любезности своей тещи и возмущал всех, но все обращались с ним осторожно, как с "больным местом" так много выстрадавшей Анюты. Для того чтобы приехать в Россию, Жакляру пришлось натурализоваться в Швейцарии и несколько изменить свою фамилию: он присоединил часть фамилии жены - "Корвин". Ковалевская обходилась в то время с зятем так же, как и все другие члены семьи, он же был к ней гораздо благосклоннее, чем ко всем остальным. В глубине души она, конечно, была глубоко возмущена тем, что он только позволяет Анюте любить себя, а не выказывает к ней никакого "энтузиазма". Но блестящая Анюта, когда-то боявшаяся, что Достоевский заставит ее жить его собственными интересами, теперь жила исключительно жизнью своего мужа - это сделалось как-то вполне естественно. Сперва ей приходилось дрожать за его жизнь, потом думать о том, как устроить его и вместе свою судьбу. Так как у нее не было никакой определенной деятельности, то вся будущность ее ребенка находилась в руках мужа. Он был человек энергичный, работал усердно, но все как-то не мог ни на чем долго остановиться. В Швейцарии он получил степень доктора медицины, а приехав в Россию, решил сделаться учителем французского языка. Опять приходилось ему пробивать себе совершенно новую дорогу, а ей за него волноваться... Корвин-Круковским все это, конечно, было не по вкусу, однако они примирились с участью своих дочерей, хотя и заботились о них.