Как предлог

[arbeka]

Трамп как предлог

("Qué tramposo eres..."испанское)

/Вынесено из комментов: http://scholar-vit.livejournal.com/493673.html?page=2&style=mine#comments /

"Именно на заходе про уродов сломалась кампания Клинтон. Но ее сторонники продолжают крутить шарманку: "Уррроды, скоты, быдло".
................................
Серьёзно?
Остается только повторить, левые настолько затрахали всех политкорректностью, позитивной дискриминацией, "беженцами", любовью к исламу и прочим, что народ готов был проголосовать за кого угодно, кто скажет, что хватит страдать херней. Этим «кто-то угодно» оказался Трамп. Который мудак. Но это было уже несущественно.
Поймите, вы, левые, придумали красивые теории. О равенстве, братстве, миревовсёммире и прочем. Но эти теории не работают, потому что человек - это просто человек. Животное. Обезьяна. И нельзя всю жизнь жить в розовом мире с единорогами и притворяться, что принцессы какают бабочками в туалете. Или погибнете от жёсткого мира или придётся натягивать сову на глобус Гулагами.
...............
А кто вам сказал, что это - левые? Сам эти деятели? Ну так плюньте им в глаза. Цель настоящих левых - работающие социальные лифты, повышение качества человеческого ресурса, и прочая меритократия. А вовсе не та похабень, с которой мы имеем дело сейчас.
.......................
Да какая разница что есть "на самом деле"? Вот те кто продвигает гендерные студии, "беженцев", политкорректность и прочее называют себя левыми. Их зовут левыми. Ну значит пусть это будут левые. Обсуждаем же не название, а дела. А так - хоть жыдофашистопидорасом называйте.
....................
То есть если ультраправые по сути деятели называют себя "левыми", мы с этим согласимся и тоже будем называть их левыми? А если какой-нибудь Пол Пот называет себя гуманистом, мы и с этим согласимся? Нет, по мне - так название должно соответствовать сути явления.
.....................
есть политический компас.
Правые - за собственность
Левые - против
........................
Вообще для определения левые-правые мне больше нравится классическое инь-ян. Женское-мужское.
Левые - женское. "Я люблю тебя таким какой ты есть" и буду заботиться о тебе.
Правые - мужское. "Я сделаю из тебя человека". "Вначале - добейся!"
........................
Тогда большевики получаются самыми что ни на есть правыми. Несовпадение, однако.
Для меня скорее левые - это те, кто исходит из того, что природа любого человека изначальна хороша (для простоты случаи генетических дефектов не рассматриваю). И соответственно - если вложить определенную сумму в его образование, медицину, и предоставление нормальных условий жизни - то эти инвестиции окупятся многократно.
Правые же - элитарии, считающие себя лучше "этого быдла". Какую политику по отношению к "быдлу" они предпочитают - "пусть те выживают как хотят" или "кинуть им кость, чтобы сидели тихо" - для меня это уже непринципиальные различия.
В старину позиция правых еще имела смысл - и поскольку стоимость качественного обучения и медицины была немалой, и поскольку потребность в действительно качественной популяции была ограниченой. Но сейчас ситуация изменилась, и ничего технически невозможного в таком качестве образования, чтобы "любая кухарка была способна управлять государством", уже нет. Даже более того - прогресс при этом пойдет намного быстрее, чем сейчас. Вот только для нынешних элит такой сценарий - страшнее ядерной войны.

Comments

[prosto-vitjok.livejournal.com]

Да, прогрессивистский левый дискурс к концу восьмидесятых умер и подменился лицемерным уравненческим бормотанием - вместо попыток вывести слабых в люди, речь идет о признании слабых наравне с сильными... это мощный реакционный откат на метафизические импульсы поколения 68. Левые партии существовали по инерции, но десять лет назад окончательно сдохли. Сейчас человечество откинуто в конец сороковых.

человечество откинуто в конец сороковых.

[belkafoto.livejournal.com]

Но. "Что делать?".....

факт остается фактом

[belkafoto.livejournal.com]

" 21 июня я в сопровождении Алечки и Тони уехал в Ленинград, чтобы получить от машинистки последние главы моей книги. Машинистка не подвела, и я поспешил засесть за просмотр этих глав. Работал весь вечер 21 июня и намеревался продолжить просмотр 22-го. Но "человек предполагает, а Бог располагает". Не успел я утром прочесть и нескольких страниц, как в мой кабинет вбежала Тоня и крикнула рыдающим голосом: "Папочка, только что слышала по радио: Германия объявила нам войну..." Я вскочил, точно пораженный электрическим током. "Война" для меня не была отвлеченным понятием. Я знал, что такое "война" по впечатлениям о Русско-японской, и империалистической, и Гражданской войне. Не участвуя непосредственно ни в одной из них, я, тем не менее, в достаточной степени четко представлял себе те бедствия, которые они за собой несут, представлял по рассказам участников, по газетным и журнальным статьям, наконец, по книгам. Для меня сразу стало ясно, что надвинулось что-то донельзя грозное, суровое, что борьба с гитлеровской Германией обрушит на наши головы еще невиданные и неслыханные в истории народов испытания, что для преодоления этих испытаний потребуются поистине титанические силы.
"Откуда же я возьму эти силы, -- пронеслось в голове, -- когда я полуинвалид, который даже не в состоянии выйти на улицу без провожатого?.." А вслед за этой мыслью в сознание вошла и другая: "Если хочешь спасти себя и семью, если хочешь послужить Родине, вовлеченной в кровавую борьбу, -- то должен превозмочь свою болезнь". И я ее превозмог. Если бы случившееся со мной в июне--июле 1941 г. произошло несколькими столетиями раньше, то и я сам, и окружающие стали бы говорить о моем "чудесном исцелении". Смешно было бы употреблять это выражение в наше время, в сороковые годы ХХ века, но все же факт остается фактом: нервный шок, нервное потрясение, вызванное сообщением Тони, так встряхнуло мою нервную систему, что я перестал обращать внимание на те ощущения слабости, неуверенности, на те предчувствия сердцебиения, головокружения, дурноты ("вот-вот упаду, вот-вот потеряю сознание..."), которые не оставляли меня уже в течение нескольких лет <...>. А как только я перестал обращать внимание на эти ощущения, они постепенно стали ослабевать и скоро сошли на нет...

подрывающим финансовую мощь государства,

[belkafoto.livejournal.com]

"Решив вернуться на дачу, мы, я думаю, поступили правильно. Во всяком случае, это решение дало нам возможность и после объявления войны прожить хорошей жизнью еще около двух месяцев. Зато решения, принятые нами по другим житейско-практическим вопросам текущего дня, едва не стоили нам жизни! Мы не бросились в сберегалку, подобно тысячам других ленинградцев, и не стали выбирать из нее свои сбережения. Не потому, конечно, что нас пугало многочасовое стояние в очереди, а потому, что выбирание вкладов, и с моей, и с Алечкиной точки зрения, явилось бы поступком антиобщественным, подрывающим финансовую мощь государства, сеющим панику. Точно так же не стали мы и лихорадочно закупать продукты, чтобы составить себе хоть небольшие запасы. Подобного рода закупки опять-таки казались нам антиобщественным<и>. <...> Нечего и говорить, что, выбери мы свои вклады из сберкассы, купи несколько пудов продуктов, нам легче было бы перенести ленинградский голод. Но все же, мне кажется, что и в данном случае мы поступили правильно, поступили как сознательные граждане, а не как шкурники, ни о чем, кроме спасения своих шкур, не могущие думать. Но, повторяю, за эту нашу "сознательность" нам в скором будущем пришлось горько поплатиться...

Ленинграду не угрожает и не может угрожать опасность с

[belkafoto.livejournal.com]

" Первое время я старался, да и не один я, а многие миллионы советских людей, объяснять успехи врага внезапностью нападения, неотмобилизованностью Красной Армии. И это объяснение, конечно, соответствовало действительности, но оно все же не было исчерпывающим объяснением. Поневоле возникала мысль, что тут играют роль и какие-то другие причины. Какие же именно? Ответа на этот вопрос мы покамест еще не знаем, но когда-нибудь, надо думать, узнаем. Во всяком случае, с первых недель войны поползли горькие слухи о предательстве и измене, о головотяпстве и легкомыслии, о сравнительной слабости нашей военной техники и т. д. и т. п.
И все же, опираясь на опыт империалистической войны, за ходом которой я в свое время следил с чрезвычайным вниманием, я был глубоко убежден, что наши неудачи -- явление временное, что Ленинграду не угрожает и не может угрожать опасность с суши, а бомбежки, хотя и очень неприятная вещь, но такая, к которой в конце концов можно привыкнуть.

возникнет новый строй с Кирой Кирилловной

[belkafoto.livejournal.com]

"В связи с этим обнаглели и развязали языки тайные черносотенцы, которых оказалось немало в наших вырицко-поселковских палестинах. Я не случайно употребил выражение "черносотенцы": именно черносотенным духом пахнуло на меня от одного из местных обывателей, позволившего себе в моем присутствии разглагольствовать о том, что истинными виновниками войны являются "жиды", что их влиянию подчинились женатые на "жидовках" руководители Советского государства, что Гитлер требовал очень немногого: нефти и хлеба, что и то и другое ему следовало предоставить в желательном для него количестве; не согласились на это требование -- и вот результат налицо: ввязались в войну, которую, без сомнения, проиграем; впрочем, это и хорошо, что проиграем: на развалинах советского строя возникнет новый строй с Кирой Кирилловной -- дочерью великого князя Кирилла Владимировича, супругой одного из сыновей Вильгельма II -- во главе <...>.

трогательный рассказ о том

[belkafoto.livejournal.com]

" 10 августа произошло событие, которое положило конец моим колебаниям.
Как сейчас помню яркий, солнечный день, прозрачную голубизну неба, на фоне которого так ярко выделялись стройные силуэты темно-зеленых елей и кудрявых белоствольных берез. Я возвращался от соседей, находившихся буквально в двух шагах <...>, на свой участок. Возвращался в спокойном и благодушном расположении духа. Внезапно над моей головой, буквально над моей головой, раздалось гудение моторов и резкая трескотня пулеметов. Я поднял голову и прямо-таки не поверил своим глазам: совсем низко, над самыми вершинами деревьев, кувыркалось около двух десятков самолетов. Именно "кувыркалось", ибо некоторые из них то взлетали наверх, то опускались вниз, то становились вертикально, то принимали горизонтальное положение. Инстинктивно я бросился в придорожные кусты, не переставая смотреть вверх. И вдруг один из самолетов рухнул на землю. Падение его -- он упал в лесную чащу -- сопровождалось оглушительным взрывом. Вскоре его примеру последовал второй самолет, затем третий. После падения третьего самолета свистопляска на небе прекратилась и остальные самолеты умчались неведомо куда. Я поспешил домой и застал поднимавшихся с земли Геню и Нину Владимировну Алексееву. Оказалось, что и они были свидетелями происшедшего воздушного боя. Что произошел воздушный бой -- это было ясно, но каковы его результаты, мы не знали. Вскоре выяснилось, что три советских учебных машины подверглись нападению двух десятков "мессершмиттов". Силы были слишком неравные, и исход столкновения был, таким образом, решен. Дня через два состоялась грустная, но торжественная церемония -- похороны экипажей сбитых самолетов. Девять изуродованных трупов, а вокруг каждого из них гора цветов, принесенных дачниками. Было бесконечно тяжело на сердце... <...>
На похоронах пришлось услышать трогательный рассказ о том, что наши сознательно пожертвовали собой. Им легко было приземлиться, не ввязываясь в бой с "мессершмиттами", но тогда "мессершмитты" неминуемо уничтожили бы ряд железнодорожных составов, шедших по Витебской дороге. Летчики решили, что гибель их и их стареньких машин принесет несравненно меньший вред, чем уничтожение эшелонов, и в соответствии с этим решением и стали действовать.

Ленинград снабжен продуктами питания в изобилии

[belkafoto.livejournal.com]

"В октябре уже весьма ощутительным образом почувствовался, а в ноябре уже форменным образом начал свирепствовать голод. До сих пор мне не вполне ясны причины его быстрого наступления. Столько ведь говорилось о том, что Ленинград снабжен продуктами питания в изобилии, что этих продуктов хватит на несколько лет... А между тем через каких-нибудь два -- два с половиной месяца после начала блокады хлебный паек снизился до 125 грамм в сутки, продуктовые карточки на крупу, мясо, жиры, сахар отоваривались частично, несмотря на то что нормы выдачи были установлены микроскопические... В объяснение ссылались на пожар Бадаевских складов. Но разве других складов в Ленинграде не было? На то, что население города колоссально увеличилось. Но разве настолько, что после двух -- двух с половиной месяцев блокады все запасы были уже съедены? Когда-нибудь беспристрастная история ответит на эти недоуменные вопросы. Одно, во всяком случае, не оставляет ни малейших сомнений: началась форменная голодовка, стоившая жизни бесчисленному количеству людей. Я не буду останавливаться на описании штабелей трупов, виденных мною у мертвецких больниц и на кладбищах, на сотнях детских салазок, на которых бледные, шатающиеся от слабости родственники волокли дорогих им покойников... Чтобы изобразить эти ужасы, нужно обладать талантом автора "Ада" и "Чистилища"... Чувствуя себя решительно не в силах справиться с этой задачей, я ставлю перед собой несравненно более скромную -- описать, как голодали мы, то есть я, моя жена и дети.

небольшим продуктовым ларьком

[belkafoto.livejournal.com]

ПРОДУКТЫ НА ВЕС ЗОЛОТА

В городе росло количество преступлений. Все чаще в милицейских сводках мелькала информация о кражах «на рывок» (у людей вырывали сумки с хлебным пайком), об убийствах из-за продуктовых карточек, о грабежах пустых квартир, хозяева которых ушли на фронт или уехали в эвакуацию. Заработал черный рынок.

Продукты в прямом смысле слова стоили на вес золота. За золотые монеты, украшения с бриллиантами можно было выменять кусок сливочного масла, стакан сахара или манки. При этом надо было смотреть в четыре глаза, чтобы тебя не обманули. Нередко в консервных банках находили обычный песок или приготовленные из человечины фрикадельки. Бутылки с натуральной олифой, которую делали на подсолнечном масле, заворачивали в несколько слоев бумаги, потому что олифа была лишь сверху, а вниз наливали обычную воду. В заводских столовых одни продукты подменяли другими, более дешевыми, а появившиеся излишки снова шли на черный рынок.

Типичным в этом плане было дело спекулянта Далевского, заведовавшего небольшим продуктовым ларьком. Вступив в сговор с коллегами из других торговых точек, он превратил свой ларек в место перекачки продуктов.

Далевский отправлялся на одну из толкучек, где присматривал покупателя на свои продукты. Затем следовал визит к покупателю. Торговаться Далевский умел. Его комната в коммуналке постепенно превращалась в антикварную лавочку. На стенах висели картины, шкафы были набиты дорогим хрусталем и фарфором, а в тайниках лежали золотые монеты, драгоценные камни, ордена.

Оперативники ОБХСС и уголовного розыска быстро взяли Далевского под наблюдение и выяснили, что его особенно интересуют люди, имеющие доллары и фунты стерлингов. Все началось с обычной ревизии в ларьке. Естественно, у Далев ского все было в ажуре — копейка в копейку, никаких излишков...

Далевский не испугался, считая, что это просто плановая проверка, и продолжал работать по сложившейся схеме. Вскоре в его ларьке накопился запас — более центнера продуктов. И вот тут нагрянули сотрудники ОБХСС. Дать какие-то объяснения Далевский не смог. Пришлось сознаваться...

Только изъятые монеты и ювелирные изделия потянули по государственным ценам на сумму боле 300 000 рублей. Почти во столько же были оценены хрусталь, фарфор и картины. О продуктах говорить не стоит — зимой 42-го им в блокадном Ленинграде цены не было.

где и за нялся карточным бизнесом.

[belkafoto.livejournal.com]

Предприимчивые люди карточки печатали. Именно так поступали Зенкевич и Заломаев. Они имели бронь, поскольку работали на заводе, где изготовлялась продукция для фронта. Познакомившись с уборщицей цеха, где печатались карточки, Зенкевич и Заломаев уговорили ее приносить отработанные литеры и обрезки бумаги.

Типография заработала. Появились карточки, но их нужно было отоваривать. Для этого требовалось установить надежные контакты с работниками торговли. Вскоре Зенкевичу и Заломаеву удалось найти нужных людей.

Подпольная типография просуществовала три месяца. В руки расторопных дельцов перекочевали четыре тонны хлеба, более 800 килограммов мяса, центнер сахара, десятки килограммов круп, макарон, 200 банок консервов... Не забыли Зенкевич и Заломаев и о водке. По своим фальшивкам они смогли получить около 600 бутылок и сотни пачек папирос... И снова изымались у жуликов золотые монеты, украшения, норковые и котиковые манто.

Всего за время блокады сотрудники аппарата БХСС ликвидировали, по самым осторожным подсчетам, не менее десятка подпольных типографий. Фальшивомонетчиками были, как правило, люди, знавшие типографское дело, имеющие художественную подготовку и крепкие связи среди торговых работников. Без них вся работа по печатанию фальшивок теряла смысл.

Невский проспект,
зима 1942 года

Правда, не обошлось без исключений. Летом 1943 года сотрудниками ОБХСС был арестован некий Холодков, активно торговавший на толкучках саха ром, крупами и прочим дефицитом. Взяв Холодкова под наблюдение, оперативники быстро вы яснили, что он еще летом 41-го эвакуировался из Ленинграда, добрался аж до Уфы, где и за нялся карточным бизнесом. Местные сотрудники милиции прихватили уфимских торгашей, что называется, на горячем, но Холодков смог сделать себе документы и вернулся в Ленинград.

Обосновался он не в самом городе, а на станции Пелла, где снял полдома у каких-то далеких родичей. И хотя художником Холодков не был, карточки он делал хорошие. Увидев их, директор одной из булочных Володарского (Невского) района тут же взялся их отваривать. В карман жуликов потекли крупные суммы денег, золото, столовое серебро...

Ну а затем — приговор военного трибунала. Судили эту публику без пощады.

было привлечено 14545 человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Каждан был снабженцем восстановительного поезда №301 и по долгу службы часто выезжал в Ташкент, где находилась основная база снабжения. Ездил он туда в персональном — правда, товарном — вагоне и стоял под погрузкой порою по два-три дня, так как в первую очередь тогда грузили воинские эшелоны. Во время одного из таких перерывов Каждан и познакомился с неким Бурлакой — сотрудником внешнеторговой фирмы, закупавшей продовольствие в Афганистане.

Рис из Афганистана шел тысячами мешков, и Бурлака сумел договориться, чтобы в каждую партию закладывали несколько лишних мешков для него лично. Затем рис продавался на среднеазиатских базарах — как правило, по стакану и по соответствующей цене.

Бурлака и Каждан встретились, судя по всему, в коммерческой чайхане случайно, но поняли друг друга с полуслова. По скольку у каждого из них в распоряжении имелся целый товарный вагон, им не составляло труда спрятать там несколько мешков риса и сухофруктов. Навар от поездок в Ташкент для Каждана и его сообщников исчислялся шести значными цифрами.

На Мальцевском рынке было небольшое фотоателье, в котором трудился расторопный паренек Яша Финкель. Но он не только проявлял пленки и печатал фотографии. В небольшом тайничке Финкель хранил рис и другие продукты, доставленные из Ташкента, распределял их между реализаторами, принимал от них деньги и сам отчитывался перед Кажданом. Собственно, с Яшиного фотоателье и начала раскручиваться цепочка.

Зачастившие в фотоателье дамы и мужчины привлекли внимание оперативников. В их руки стал все чаще попадать чистый белый рис, который изымали у спекулянтов. Такой рис ленинградцы по карточкам не получали.

Установили, что рис этот — афганский, до войны его поставляли только для ресторанов Интуриста через Ташкент. Быстро выяснили, какие организации имеют связи с Ташкентом, кто посылает туда в командировку своих сотрудников. Все сошлось на фигуре Каждана.

Обыск трехкомнатной квартиры на улице Ракова, 10 занял двое суток. Собственно, это была даже не квартира, а антикварный магазин. Дорогие картины, поповский и кузнецовский фарфор, хрусталь дорогих сортов, отделанный серебром...

Внимание оперативников привлекала детская кроватка. Ребенок спал на двух матрасах. В нижнем оказались зашиты без малого 700000 рублей и 360000 американских долларов наличными. Из цветочных горшков, из-под плинтусов вынимали украшения из золота и платины,золотые монеты и слитки.

Не менее интересными были результаты обысков у сообщников Каждана — Фагина, Гринштейна, Гутника. Сотни тысяч рублей, изделия из золота, столовое серебро. Всего у Каждана и шести его сообщников было изъято 1,5 миллиона рублей наличными, 3,5 килограмма изделий из золота, 30 штук золотых часов и другие ценности на общую сумму 4 миллиона рублей. Для сравнения: в 1943 году стоимость истребителя Як-3 или танка Т-34 составляла 100 000 рублей.

За 900 дней блокады сотрудники аппарата БХСС изъяли у спекулянтов: 23317736 рублей наличными, 4 081 600 рублей в облигациях госзайма, золотых монет на общую сумму 73 420 рублей, золотых изделий и золота в слитках — 1255 килограммов, золотых часов — 3284 штуки. По линии ОБХСС к уголовной ответственности было привлечено 14545 человек.

одной из лучших заграничных фабрик

[belkafoto.livejournal.com]

"Я уже говорил, что мы были застигнуты голодом, не имея никаких запасов. Чтобы отдалить от себя перспективу медленного умирания от голода, я стал тратить имевшиеся у меня деньги, покупая продукты на рынке и у спекулянтов по фантастически высоким ценам. Когда денег не стало, начали продавать вещи или же менять их на продукты. Насколько выгоден был этот "обмен", видно хотя бы из следующего примера: за пятисотрублевые мужские часы одной из лучших заграничных фабрик мы получили 2 кило крупы!.. Добывая такой ценой продукты, мы широко пользовались столовками: и университетской, и академической, и Союза писателей. Первое время, когда при прикреплении к столовым вырезывание талонов происходило в умеренном масштабе, столовки оказывали более или менее ощутительную помощь, хотя кормили в них и очень скудно, и очень невкусно. Когда же стали вырезывать талоны в столь большом количестве, что на иждивенческие карточки нельзя было получить и одного обеда в день, от столовок уже много ждать не приходилось. В столовку, конечно, ходили мы все, но более всего орудовала по столовочной части Алечка, одушевляемая все тем же бескорыстным стремлением "положить душу за друзей своих". Каждый день с 9-й линии Васильевского острова она совершала длиннейшее путешествие на улицу Воинова, где в "Доме Маяковского" помещалась столовая писателей, совершала его для того, чтобы получить ком- мерческий обед (коммерческий, то есть без выреза талона), на который, увы, имел право только один я.

Рикки был зачислен на собачий паек

[belkafoto.livejournal.com]

"Тяжело переносили длительную голодовку не только люди, но и животные. Мы видели это на примере нашей бедной собачонки. Когда в нашей, едва озаренной светом коптилки столовой на дымной буржуйке изготовлялся скудный обед: водянистый суп, несколько ложек каши, и все население нашей квартиры (Алечка, я, Тоня и Геня, Александра Ивановна, Оля, Ога1) усаживалось вокруг буржуйки в надежде хоть немножко согреться, -- Рикки был тут как тут. Его тянуло к буржуйке тепло, а главное -- надежда хоть что-нибудь поесть. Породистый пес, получивший на собачьей выставке большую серебряную медаль, Рикки был зачислен на собачий паек. Сначала он получал какую-то мучнисто-крупчатую труху, из которой, впрочем, можно было варить похлебку, затем испускавшие невыносимое зловоние внутренности павших лошадей. Эти "блага" оказались, увы, очень кратковременными. Выдачи "собачьего пайка" прекратились, нам пришлось взять Рикки на свое "иждивение", а так как нам самим есть было почти нечего, то и Рикки, подобно нам, стал умирать от голода. Вследствие ли того, что Рикки был очень избалованной собачкой, не привыкшей к лишениям, вследствие ли того, что для детей находилось все-таки несколько больше кусков, чем для собаки, Рикки умирал несравненно более быстрыми темпами, чем мы. Уже в 20-х числах декабря, под влиянием настойчивых советов родственников и знакомых ускорить неизбежность смерти Рикки, я стал настаивать, чтобы его отвели на ветеринарный пункт, где массами травили издыхающих от голода собак. Домочадцы под разными предлогами уклонялись от этого поручения. Не будучи в силах сломить их глухое сопротивление, я решил сам отравить Рикки и дал ему хлебную пилюльку, в которую была закатана добрая доза морфия. Когда холодный носик собачки доверчиво коснулся моей ладони, в которой лежала пилюлька, и эта последняя с быстротой молнии была проглочена тощим, оголодавшим Рикки, слезы градом посыпались из моих глаз, сдавленное рыдание вырвалось из горла и я поспешил уйти из дома, чтобы не присутствовать при агонии Рикки. Вернувшись через несколько часов домой, я узнал, что никакой агонии не было и Рикки улегся спать. Я был убежден, что сон этот перейдет в смерть, -- ничуть не бывало: на другое утро я увидел Рикки, вертящегося около моей кровати и благодушно махающего хвостиком.

содрать шкурку с любимого песика

[belkafoto.livejournal.com]

" -- Нужно повторять приемы морфия, пока не подействует, -- говорили мне осведомленные люди.
-- Сколько же раз повторять?..
-- Пять-шесть, а может быть, и больше...
У меня не было морфия, а главное -- я чувствовал, что больше не в силах угощать Рикки отравленными пилюлями. Не брался за это и никто из семьи. Волей-неволей порешили предоставить развязку естественному ходу событий. Это значило -- предоставить Рикки медленно умирать от голода. Хоть и сами мы были почти в таком же состоянии, как наша бедная собачка, но наблюдать за ее постепенным умиранием было невыносимо тяжело.
За последние месяцы своей жизни Рикки каждый вечер вспрыгивал на мою кровать, забирался поглубже под одеяло и засыпал, прижавшись к моему телу. И вот я начал замечать, что вспрыгивать на кровать становилось ему день ото дня труднее. Наконец наступил день, когда он уже не в силах был вспрыгнуть. Кое-как он дотянулся лапками до края кровати, печально взглянул на меня, жалобно заскулил. Мне ничего не оставалось, как поднять его и положить на кровать. Прошло еще несколько дней, и Рикки стало не под силу уже спрыгивать с кровати. Он все-таки спрыгивал, но удержаться после прыжка на ногах был не в состоянии, а беспомощно валился на пол. Пришлось осторожненько, держа на руках, ставить его на пол. Причем -- грустная подробность -- его слабенькие лапки разъезжались в стороны, и он лишь с трудом мог передвигаться.
Развязка приближалась. 16 января Рикки стал агонизировать, дыхание с хрипом вылетало из его горла, бедные отощавшие бока с проступающими ребрышками судорожно вздымались... Что было делать? Если бы у нас было хоть немного продуктов, мы не колеблясь отдали бы их Рикки, хоть это в лучшем случае только отдалило бы на короткое время его неизбежную смерть, но, увы, у нас ровно ничего не было. Участь Рикки угрожала и нам в самом скором будущем. Под вечер Рикки в буквальном смысле этого слова испустил последний вздох... И шатающаяся от слабости, с полными слез глазами Алечка с суровой решимостью совершила еще один подвиг. При свете все той же жалкой коптилки, с помощью Оли (Александра Ивановна, как ни была голодна, отказалась от всякого участия в этой операции), принялась свежевать трупик Рикки. Откуда только хватило умения, сил, а главное -- выдержки, глотая непрошеные слезы, содрать шкурку с любимого песика, выпотрошить и наварить несколько тарелок студня.
"Рикки спас нас" -- таково было общее убеждение нашей семьи, ибо 16, 17 и 18 января 1942 г. у нас не было иной пищи, кроме этого студня.
Надолго ли спас?
На этот вопрос больше оснований было отвечать отрицательно, чем утвердительно.

уместно будет остановиться на вопросе

[belkafoto.livejournal.com]

"Здесь уместно будет остановиться на вопросе, какими возможностями располагали ленинградцы, чтобы не умереть с голоду в страшные дни этих трех поистине роковых месяцев: ноябрь, декабрь 1941 г. и январь 1942 г. Нельзя отрицать, что некоторые обязаны своим спасением или тому, что сумели устроиться на "хлебные местечки" (служба в столовке, <на>продовольственных складах, на продовольственном транспорте и т. д. и т. п.), или тому, что по "блату" получали лишние продукты, лишние продовольственные карточки, или тому, что занялись безудержной, иной раз архинедобросовестной спекуляцией, или тому, что не останавливались перед деяниями явно преступного, явно уголовного характера, начиная от введенного в систему воровства карточек, кончая грабежом прохожих на затемненных улицах. Употребив выражение "некоторые", я хотел сказать, что таких людей было немало и число их определялось в конечном результате не единицами, а сотнями и даже тысячами, но тем не менее они составляли лишь незначительное меньшинство среди миллионного населения Ленинграда.

не препятствовали рыночной торговле

[belkafoto.livejournal.com]

"Милиционеры, наблюдавшие за рыночной торговлей, число которых, кстати сказать, день ото дня уменьшалось, так как они умирали от голода в большом количестве, не препятствовали рыночной торговле и рыночному обмену. Однако, насколько мне известно, никто из ленинградцев не рисковал торговать на рынке золотыми вещами. Золотые вещи попадали в руки спекулянтов высшего ранга, а не той, сравнительно мелкой спекулянтской братии, которая наводняла рынки. Не было в Ленинграде человека, который путем разговоров под сурдинку, разговоров полушепотом не мог бы в кратчайшее время связаться с одним из таких спекулянтов и спекулянток. Иногда спекулянты и спекулянтки принимали клиентов у себя, иногда заходили к ним в дом. Нет надобности доказывать, что только люди, до крайности неразборчивые в нравственном отношении, могли пойти на спекулятивные операции такого рода. Прежде всего, продукты, которыми они располагали, в огромном большинстве случаев были ворованными; затем, эти преступно приобретенные продукты расценивались так непомерно высоко, что их могли покупать и покупали люди или уже умиравшие от голода в самом буквальном смысле этого слова, или доведенные длительным голоданием до невменяемого состояния.

но в известной мере и спасенных спекулянтами принадле

[belkafoto.livejournal.com]

" Сказанное как будто бы приводит к выводу, что спекуляция в такое время и в таких формах -- одно из самых позорных занятий, какое только можно себе представить, что спекулянты и спекулянтки -- презреннейшие люди, подлинное отребье человеческой природы. Едва ли можно оспаривать справедливость такого вывода в основном, в главном, но все же он требует некоторых оговорок. Прежде всего, как ни грустно в этом сознаться, спекулянты все же в конечном результате спасли немалое количество ленинградцев. Спору нет -- спасли, обобрав до нитки, но все-таки спасли. К числу людей разоренных, но в известной мере и спасенных спекулянтами принадлежали и мы.
Зато, говоря о спекулянтах, было бы несправедливо всех их мерить одной меркой. Нам удалось познакомиться с мелким спекулянтом, служащим одного из оборонных заводов, который мог какими-то правдами, а скорее неправдами получать несколько лишних супов. Эти супы, а также часть своего пайкового хлеба он уступал нам по цене хотя и дорогой, но все-таки более низкой, чем рыночная. В конце концов мы не только познакомились, но и подружились с ним. Правда, это произошло не ранее, чем мы узнали, что наживаемые путем такого рода скромной спекуляции деньги он целиком посылает эвакуированной семье.

с ригористической точки зрения

[belkafoto.livejournal.com]

"К нашему удивлению, среди жильцов нашего дома нашлись малознакомые люди, которые без всяких просьб с нашей стороны оказали нам помощь. Жена одного гражданина прямо-таки поразила нас, принеся нам в подарок несколько кило крупы, причем при передаче их со смущенным видом объясняла, что слишком поздно узнала о нашей нужде; узнай она об этой нужде раньше -- она сумела бы оказать помощь в несравненно большем размере. Через некоторое время другая жиличка нашего дома, мать Гениного одноклассника, очевидно, располагавшая несравненно большими жизненными ресурсами, чем мы, стала систематически, изо дня в день, в течение по крайней мере месяца, приглашать Геню обедать. Само собой разумеется, помощь названных соседок была вполне бескорыстна. Заговорить с ними о компенсации мы не решались, так как сознавали, что подобного рода разговор будет истолкован ими как жестокое оскорбление. Быть может, с ригористической точки зрения мы должны были бы отказаться от этих "доброхотных даяний", ибо, принимая их, мы унижали-де свое человеческое достоинство. Думается, что в данном случае ригористическая точка зрения едва ли применима.

чтобы выкопать себе могилу...

[belkafoto.livejournal.com]

" Мы жили, говоря без всяких преувеличений, в смертном кругу. Каждый день не только приходилось слышать о смертях друзей, знакомых, сослуживцев, но и наблюдать бесчисленные салазки с покойниками, валяющиеся на улицах, неубранные <...> трупы.
Сколько раз каждому из нас приходилось припрягаться к салазкам, чтобы помочь выбившейся из сил матери, жене, дочери сдвинуть с места салазки с телом дорогого ей покойника.
Как-то вблизи Тучкова моста я встретил древнего старика библейского вида, который медленно шел по середине улицы, неся на плечах большую тяжелую лопату. Пораженный каким-то особым выражением его лица, я невольно подошел к нему с расспросами.
-- Куда вы идете и зачем вам эта лопата?
Последовал ответ, заставивший меня буквально остолбенеть.
-- Иду на Смоленское, чтобы выкопать себе могилу... Скоро помру, родственников у меня нету. Копать могилу для меня некому...
И он заковылял дальше с тем же отсутствующим, ничего не выражающим лицом.
До сих пор не знаю: был ли этот старик доведенным до полного безразличия, изголодавшимся человеком или сошедшим от голода с ума?..
Начали ходить по городу и мало-помалу получили широкое распространение слухи о случаях каннибализма.

за две недели февраля 494 человека

[belkafoto.livejournal.com]

"За годы блокады погибло, по разным данным, от 600 тысяч до 1,5 миллиона человек. Так, на Нюрнбергском процессе фигурировало число 632 тысячи человек. Только 3 % из них погибли от бомбёжек и артобстрелов; остальные 97 % умерли от голода.

В связи с голодом в городе имели место случаи убийств с целью людоедства. Так в декабре 1941 года за подобные преступления были привлечены к уголовной ответственности 26 человек, в январе 1942 года — 336 человек, за две недели февраля 494 человека

какую-то смехотворно маленькую сумму

[belkafoto.livejournal.com]

"Подходим к Елисеевскому магазину. Он заполнен сотнями прикрепленных, получающих продукты по карточкам. Ищем Иванченко -- то благодетельное существо, которое ведает пайками. Долго бродим по каким-то коридорам и лестницам в абсолютной тьме. Наконец приближаемся к вожделенной двери. Нас встречает молодая, очень приветливая женщина. Список получающих очень небольшой. Моя фамилия быстро найдена, продукты заблаговременно отвешены, и, уплатив по ордеру какую-то смехотворно маленькую сумму, 50 с чем-то рублей, мы становимся счастливыми обладателями 1 1/2 кило масла, 1 кило сахару, 2 кило мяса, 2 кило крупы, 1 1/2 кило белой муки. Дрожащими от волнения руками укладываем продукты в наши мешки и баулы и пускаемся домой в твердой уверенности, что сегодня вечером мы будем сыты.

Ведь мы все-таки работники

[belkafoto.livejournal.com]

"Не могу не сознаться, что и продовольственная помощь, так неожиданно нам оказанная, и благополучное разрешение операции с вещами Александрова, и главным образом некоторое улучшение в состоянии Алечки позволили и мне несколько приподнять голову. Появилась надежда на спасение. "Не может быть, -- рассуждал я, -- чтобы нам дали погибнуть. Ведь мы все-таки работники одного из лучших, если не лучшего советского университета".

но тарелочку пшенной каши вам принесу.

[belkafoto.livejournal.com]

" Дай бог, чтобы во всех четырех этажах огромного зингеровского дома было две-три относительно жилых комнаты. Да, именно относительно жилых. В кабинете директора, в бухгалтерии были поставлены небольшие и плохо выполняющие свое назначение времянки; в них едва тлели мокроватые дрова из свежесрубленных деревьев, от которых почти не было тепла.
Денег Герасимову так и не удалось получить. Пришлось несолоно хлебавши возвращаться домой. Наконец -- не помню уже, в который мой приход в издательство, -- Герасимов с торжеством заявил, что деньги имеются.
-- Можете получить.
Но тут возникло непредвиденное затруднение. Работница бухгалтерии Марья Александровна, вообще говоря, милый и обязательный человек, заупрямилась.
-- Я уже подсчитала кассу и заперла несгораемый шкаф. Присутственные часы истекли. Я спешу домой и задерживаться не могу.
-- Но я вас прошу задержаться: товарищу Евгеньеву-Максимову крайне необходимы деньги, и я обещал ему, что он сегодня их получит.
Марья Александровна упорно твердила, что она задерживаться не может. Ее спор с Герасимовым принимал явно обостренный характер. Я попробовал вмешаться.
-- Отложим это дело до завтрашнего дня, -- сказал я Герасимову, -- я буду и завтра в этих местах.
-- Завтра у меня выходной день, завтра я в издательство не приду, -- в совершенно категорическом тоне заявила Марья Александровна.
Герасимов вспыхнул и в несвойственном ему резком тоне воскликнул:
-- Я официально, как директор, предлагаю произвести расчет с Евгеньевым-Максимовым или сегодня, или завтра!
Марья Александровна дрожащим от слез голосом ответила:
-- Я не могу этого сделать, потому что сил у меня нет. Вы поймите, я голодна, мне есть который уже день нечего...
Достаточно было взглянуть на ее изможденное, мертвенно-бледное лицо, чтобы убедиться в справедливости ее слов.
То, чего не мог добиться от своей служащей Ф. Герасимов, легко удалось Алечке, присутствовавшей при этой тягостной сцене. Она подошла к Марье Александровне, ласково обняла ее за плечи и попросила ее пойти нам навстречу.
-- Сытно накормить вас не обещаю, но тарелочку пшенной каши вам принесу.
И дело было сделано: к деньгам, полученным из банка, прибавилась сумма, выданная мне в Государственном издательстве. И все-таки собранных денег было явно недостаточно для предстоящего путешествия.
Не без боли в сердце решили реализовать некоторые вещи, в том числе и заграничную шерстяную материю, из которой собирались шить для подрастающей дочки платье. Эта материя очутилась у нас при обстоятельствах не совсем обычных. Один из наших знакомых, литератор и переводчик А. А. Морозов, в сентябре месяце обратился ко мне с просьбой ссудить ему денег на приобретение жеребенка, обещая, что он отдаст долг жеребятиной. Проект Морозова казался мне фантастичным, но у меня тогда еще водились деньги, и я пошел ему навстречу. Из покупки жеребенка, как и следовало ожидать, ничего не вышло, но жена Морозова в покрытие долга мужа отдала нам отрез на платье. Тоня была в восторге от этой комбинации, но радовалась она понапрасну. За отрез чудесной шерстяной материи мы получили 750 г масла, которое и взяли с собой в дорогу...
По завершении всех денежных операций мне удалось собрать ко дню эвакуации немногим более 6000 рублей, продуктов же на дорогу у нас совсем почти не было...

а Алечка с детьми приедет с одним из следующих.

[belkafoto.livejournal.com]

" Здесь, конечно, сыграло роль и то, что, придя домой, я увидел, что далеко не все вещи уложены, что Алечка сбилась с ног от массы хлопот и забот, что к 2 часам, то есть к первому автобусу на вокзал, она не поспеет, а я между тем выговорил для себя и для семьи места именно в первом автобусе. Дым, тщетные поиски вещей, то, что Алечка может опоздать на вокзал, привели меня в состояние полного душевного расстройства. Я почти перестал владеть собой и легко мог разрыдаться.
В конце концов было решено, что с первым автобусом отправляюсь я, а Алечка с детьми приедет с одним из следующих. Брат Дмитрий взялся проводить меня до автобуса. Пока мы шли по набережной Невы, я подробно рассказал ему о том, что надо делать, к кому следует обращаться в случае каких-либо осложнений с оставляемой на его попечении квартирой. Так как, эвакуируясь из Ленинграда, я был полон тяжелых предчувствий и не был уверен, что выдержу трудности пути, а тем более трудности жизни на чужбине, то, разговаривая с братом, я счел необходимым высказать ряд пожеланий на случай моей смерти. Эти пожелания касались самого дорогого для меня в жизни: моей семьи, моих книг и моих ненапечатанных работ.

бодро и весело выполнявшие свои обязанности

[belkafoto.livejournal.com]

" Вскоре после того, как мы уселись, произошло буквально потрясшее нас событие: эвакуированным был выдан хлеб на три дня по расчету -- кило в день. Это значило, что мы получили на четверых 12 кило хлеба. 12 кило хлеба -- ведь это невиданное и неслыханное богатство!
Зато вскоре нас постигло некое разочарование: выяснилось, что 2 марта наше отправление не состоится. Пришлось провести утомительную ночь в поезде, в вагонах дачного типа; спать, конечно, не пришлось. Тронулся наш поезд только на следующий день. Маленькие, занесенные снегом станции Ириновской железной дороги были полны военными: ведь совсем близко проходил фронт, левый берег Невы прочно был занят немцами. Обращало на себя внимание большое количество женщин-дружинниц; среди них преобладали молодые девушки-комсомолки, бодро и весело выполнявшие свои обязанности по обслуживанию прифронтовой железной дороги.