Муж первой любви

[arbeka]

Николай Михайлович Обресков (1802—1866) — наследник аристократического рода Обресковых, фигурант беспрецедентного для своего времени и среды скандала, связанного с кражей драгоценностей.

Родился в Петербурге в аристократической семье сенатора Михаила Алексеевича Обрескова и Екатерины Александровны Талызиной, дочери екатерининского вельможи А. Ф. Талызина. Окончил Пажеский корпус.

В 1826 году «за постыдный офицерскому званию поступок» Обресков был лишён дворянства и разжалован. Во время бала у жены воронежского губернатора Н. И. Кривцова пропали драгоценности. Вскоре они были обнаружены у поручика Обрескова, который служил в конно-егерском Арзамасском полку, расквартированном около Воронежа. Офицеры этого полка часто бывали у губернатора, а сам Обресков находился в близком родстве с губернаторшей Е. Ф. Кривцовой, урождённой Вадковской[1].

Обресков был судим и отправлен солдатом в Переяславский полк. Позднее переведён в Нижегородский драгунский полк на Кавказ, участвовал в турецкой войне, за отличие под Арзерумом награждён знаком военного ордена («солдатским Георгием»). В 1833 году был высочайше прощён и уволен с чином коллежского регистратора (14-й, низший чин Табели о рангах). Права потомственного дворянства возвращены ему были только в 1846 году (через три года распространены на сыновей).

В середине 1830-х годов женой Обрескова стала Наталья Фёдоровна Иванова (1813—1875), дочь драматурга Ф. Ф. Иванова, первая любовь М. Ю. Лермонтова.

Comments

не воровали...

[belkafoto.livejournal.com]

"Я уже сказала, что отец мой был казначеем во флоте. Каждое первое число к нему приносили несколько ящиков, наполненных мешками с золотом и серебром. На каждом мешке была означена сумма денег, заключавшихся в нем. Надо было все поверять, и этот труд лежал на моей матери. Однажды, проверяя мешки, она нашла один с золотом между теми, которые были с серебром. Он был наполнен франками вместо су, ошибка была огромная. Отец мой, узнавши об этом, тотчас же отправился с мешком к Бутро, главному казначею. Бутро, увидя мешок и думая, что ошибка в свою пользу, сказал отцу, не дожидаясь объяснений, что не он виноват, коль скоро деньги были уже приняты отцом. Отец был ужасно вспыльчив и нетерпелив. "Подлый дурак, ты обманываешь их на свою же голову!" -- отвечал он ему, оставляя мешок. Такие ошибки случались нередко. Раз отец был обсчитан на 800 франков, но Бутро отказался возвратить ему деньги. Когда отцу случилось потом найти данный лишний мешок, он опять отнес его к Бутро и, бросивши на пол, повернулся к нему спиною, не сказавши ни слова. Когда жалование раздавалось, меня заставляли помогать отсчитывать деньги, и я ставила тоже столбики из золотой и серебряной монеты на бюро отца. Медная и мелкая монета раздавалась на вес. Для этого были устроены особенные весы, монета высыпалась на пол, ее сгребали и клали, как теперь помню, на весы лопатами.