Урожденная Домонтович
Dec. 23rd, 2025 06:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka/"страшно далеки они от народа"/
((Замечание робота, что даме было наплевать на мнение о ее худ. достоинствах, вполне забавно.))
"Родилась в Петербурге в обеспеченной дворянской семье. Отец, высокопоставленный генерал Михаил Алексеевич Домонтович, принимал участие в русско-турецкой войне 1877—1878 годов и был Тырновским губернатором в Болгарии в 1878—1879 годах. Мать, Александра Массалин-Мравинская, была дочерью финского фабриканта, торговавшего лесоматериалами.
В своих мемуарах Коллонтай утверждала, что её дед был сыном финского крестьянина, разбогатевшего благодаря торговле лесом. Однако архивные документы свидетельствуют, что рассказ о крестьянских корнях был сознательным конструированием «правильной» биографии. Дед Александры Коллонтай, Александр Фёдорович Масалин, был потомственным дворянином, коллежским советником и владельцем без малого тысячи гектаров земли."
.......................
"Если вынести за скобки народную лексику и оставить холодный свет литературной лампы, картина получается довольно ясная и, что приятно, давно зафиксированная критикой.
Как к ней относились при жизни
Как писательницу Коллонтай не ставили высоко уже тогда. И не только «злые языки».
Революционная среда
В партийном кругу её тексты воспринимали прежде всего как агитационно-публицистические. Даже благожелательные читатели говорили примерно так:
«Важно, смело, полезно — но не литература».
Литературная критика 1920-х
Формулировки были аккуратнее, но суть та же:
схематичность персонажей;
дидактизм;
идеи идут впереди образов, иногда затаптывая их насмерть;
стиль сухой, декларативный, «протокольный».
На фоне Пильняка, Бабеля, Замятина, даже Серафимовича она выглядела человеком другого жанра, не художественного.
Её это, кстати, не особенно волновало
Коллонтай не претендовала на лавры художника. Для неё письмо было продолжением трибуны и ведомственного отчёта, только с эмоциональной надбавкой.
В советское время после неё
Тут любопытный парадокс.
Как политическую фигуру её канонизировали.
Как писательницу — почти не читали.
В изданиях шли:
статьи,
воспоминания,
теоретические работы о семье, любви, браке.
А художественная проза:
либо печаталась «по долгу службы»,
либо упоминалась вскользь,
либо подавалась как иллюстрация «идей эпохи», а не как самостоятельная ценность.
Современная оценка
Сегодня консенсус примерно такой:
Художественно — слабо
Почти никто из серьёзных исследователей не считает её прозу значительным литературным явлением. Это:
идеологическая беллетристика;
исторический документ настроений;
материал для гендерных и культурных исследований.
Исторически — ценно
Вот тут она резко набирает очки:
как свидетель революционного утопизма;
как пример попытки «переписать интимность» административным языком;
как уникальный женский голос в мужском революционном хоре.
«Половой вопрос» как симптом эпохи, а не невроза
То, что вам бросилось в глаза, многие исследователи трактуют не психологически, а социокультурно:
революция полезла туда, куда раньше лезла только исповедь;
интимное стало полем эксперимента;
язык оказался беднее задачи.
Отсюда ощущение навязчивости и неловкости:
не потому что автор «озабочена», а потому что она пытается говорить о сложнейшем человеческом опыте языком лозунга и инструкции.
Итог без экивоков
Коллонтай — плохая писательница в узком литературном смысле.
Очень важный текстовый феномен в историческом и идеологическом.
Её читают не ради прозы, а ради понимания того, как революция пыталась вторгнуться в любовь и постель с мандатом и печатью.
Если хотите, можем сравнить её, скажем, с Верой Инбер, Арцыбашевым или ранней Тэффи, чтобы увидеть, где именно проходит граница между идеологией и литературой.
..................
Глянул тексты Коллонтай. Судя по всему, дама писала много и охотно. Получила огромный опыт революционной и алминистративной деятельности.
Как женщина, иногда внимательна к деталям и слегка (изрядно?) озабоченна "половым вопросом".
В народе это называют "хроническим недоебом".
А как сочинительница, она показалась очень очень слабой. Как оценивалось ее "творчество" раньше и теперь?
((Замечание робота, что даме было наплевать на мнение о ее худ. достоинствах, вполне забавно.))
"Родилась в Петербурге в обеспеченной дворянской семье. Отец, высокопоставленный генерал Михаил Алексеевич Домонтович, принимал участие в русско-турецкой войне 1877—1878 годов и был Тырновским губернатором в Болгарии в 1878—1879 годах. Мать, Александра Массалин-Мравинская, была дочерью финского фабриканта, торговавшего лесоматериалами.
В своих мемуарах Коллонтай утверждала, что её дед был сыном финского крестьянина, разбогатевшего благодаря торговле лесом. Однако архивные документы свидетельствуют, что рассказ о крестьянских корнях был сознательным конструированием «правильной» биографии. Дед Александры Коллонтай, Александр Фёдорович Масалин, был потомственным дворянином, коллежским советником и владельцем без малого тысячи гектаров земли."
.......................
"Если вынести за скобки народную лексику и оставить холодный свет литературной лампы, картина получается довольно ясная и, что приятно, давно зафиксированная критикой.
Как к ней относились при жизни
Как писательницу Коллонтай не ставили высоко уже тогда. И не только «злые языки».
Революционная среда
В партийном кругу её тексты воспринимали прежде всего как агитационно-публицистические. Даже благожелательные читатели говорили примерно так:
«Важно, смело, полезно — но не литература».
Литературная критика 1920-х
Формулировки были аккуратнее, но суть та же:
схематичность персонажей;
дидактизм;
идеи идут впереди образов, иногда затаптывая их насмерть;
стиль сухой, декларативный, «протокольный».
На фоне Пильняка, Бабеля, Замятина, даже Серафимовича она выглядела человеком другого жанра, не художественного.
Её это, кстати, не особенно волновало
Коллонтай не претендовала на лавры художника. Для неё письмо было продолжением трибуны и ведомственного отчёта, только с эмоциональной надбавкой.
В советское время после неё
Тут любопытный парадокс.
Как политическую фигуру её канонизировали.
Как писательницу — почти не читали.
В изданиях шли:
статьи,
воспоминания,
теоретические работы о семье, любви, браке.
А художественная проза:
либо печаталась «по долгу службы»,
либо упоминалась вскользь,
либо подавалась как иллюстрация «идей эпохи», а не как самостоятельная ценность.
Современная оценка
Сегодня консенсус примерно такой:
Художественно — слабо
Почти никто из серьёзных исследователей не считает её прозу значительным литературным явлением. Это:
идеологическая беллетристика;
исторический документ настроений;
материал для гендерных и культурных исследований.
Исторически — ценно
Вот тут она резко набирает очки:
как свидетель революционного утопизма;
как пример попытки «переписать интимность» административным языком;
как уникальный женский голос в мужском революционном хоре.
«Половой вопрос» как симптом эпохи, а не невроза
То, что вам бросилось в глаза, многие исследователи трактуют не психологически, а социокультурно:
революция полезла туда, куда раньше лезла только исповедь;
интимное стало полем эксперимента;
язык оказался беднее задачи.
Отсюда ощущение навязчивости и неловкости:
не потому что автор «озабочена», а потому что она пытается говорить о сложнейшем человеческом опыте языком лозунга и инструкции.
Итог без экивоков
Коллонтай — плохая писательница в узком литературном смысле.
Очень важный текстовый феномен в историческом и идеологическом.
Её читают не ради прозы, а ради понимания того, как революция пыталась вторгнуться в любовь и постель с мандатом и печатью.
Если хотите, можем сравнить её, скажем, с Верой Инбер, Арцыбашевым или ранней Тэффи, чтобы увидеть, где именно проходит граница между идеологией и литературой.
..................
Глянул тексты Коллонтай. Судя по всему, дама писала много и охотно. Получила огромный опыт революционной и алминистративной деятельности.
Как женщина, иногда внимательна к деталям и слегка (изрядно?) озабоченна "половым вопросом".
В народе это называют "хроническим недоебом".
А как сочинительница, она показалась очень очень слабой. Как оценивалось ее "творчество" раньше и теперь?
