Томская Лидочка
Dec. 21st, 2025 04:18 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaЛидия Николаевна Делекто́рская (23 июня 1910, Томск, Российская империя — 16 марта 1998, Париж, Франция) — русская переводчица, натурщица и секретарь Анри Матисса. Во время Гражданской войны осталась сиротой, покинула Россию и через Китай попала с тёткой во Францию, где перебивалась случайными заработками.
Во время Гражданской войны эпидемии тифа и холеры унесли жизни её родителей, и в тринадцать лет Лидия осталась круглой сиротой. Сестра матери увезла её к себе в Харбин, где девочка училась в русской школе[4]. Потом Делекторская перебралась во Францию, где в 1930 году вышла замуж за эмигранта Бориса Омельченко, взяв его фамилию; однако семейная жизнь не сложилась. Несмотря на то, что они скоро расстались, брак был расторгнут только в 1936 году[5]. Во Франции Лидия поступила на медицинский факультет Сорбонны, но вынуждена была оставить университет по финансовым причинам[6].
К Анри Матиссу она попала случайно, прочитав осенью 1932 года на автобусной остановке в Ницце объявление, в котором какой-то совершенно неизвестный для неё художник искал себе помощника на неполный рабочий день и на несколько месяцев. В то время она плохо говорила на французском и не разбиралась в современной живописи, но всё-таки решила попросить место. Матисс отнёсся к ней доброжелательно и исправно платил за сверхурочную работу. Через полгода после окончания его работы над гигантским панно «Танец» (1931—1933), её рассчитали[2]. При этом она заняла у своего работодателя 500 франков, которые её любовник проиграл сразу же в казино. Лидия решила во что бы то ни стало отдать долг: сначала работая в ночном клубе, а затем намереваясь участвовать в одном из популярных в то время танцевальных марафонов[англ.]. Про это узнал Матисс, сразу отправивший за ней машину. Прибыв к нему домой, Лидия категорически отказалась от того, чтобы художник простил ей долг, чем расположила к себе не только его, но и членов семьи, в том числе его больную жену, которой требовалась сиделка. «Гордую русскую» вновь взяли в семью Матисса, где она прожила более 20 лет — до самой смерти мастера[7].
.............
В середине 1930-х годов Матисс переживал тяжёлый период: во время эпидемии вся семья переболела тяжёлым гриппом (включая Лидию), а он испытывал творческий кризис и несколько лет практически не прикасался к краскам, экспериментируя в различных техниках. Среди поклонников современного искусства его искания признавались устаревшими и не соответствующими духу времени. Считается, что вернула его к жизни именно Лидия, которую он стал писать, сделав во второй половине 1930-х годов без малого 90 работ с ней. Про начало позирования для него она вспоминала, что это произошло неожиданно для неё. Как-то она беседовала с Амели и к ним присоединился Матисс с альбомом. Она сидела в своей любимой позе: опёршись руками на спинку стула и склонив голову. Вдруг Анри воскликнул: «Не шевелитесь!» и во время сеанса написал её портрет. После этого такие зарисовки стали продолжаться и он попросил её стать моделью[2][7]. Если в январе 1935 года Матисс не знал, в каком направлении движутся его художественные искания, то уже через несколько недель после того, как он сделал её первый портрет — «Синие глаза» (Балтиморский музей искусств) — он был полон сил и увлечённо стал писать[9]. С мая по конец октября 1935 года художник работал над картиной «Розовая обнажённая» (Балтиморский музей искусств), а Лидия терпеливо позировала ему, лёжа на сине-белом покрывале в клетку, закинув руку за голову и согнув ноги[10].
С 1935 по 1939 год она была основной и практически единственной его моделью[11]. С этого же времени она выполняла различную работу по дому: была сиделкой, моделью, секретарём, переводила для Анри статьи, занималась с ним английским языком, помогала в мастерской. Некоторое время она пыталась записывать его рассуждения об искусстве, но даже при его участии эта попытка оказалась неудачной[12]. Амели, за которой Делекторская присматривала в качестве сиделки, была обеспокоена их отношениями и устраивала на протяжении нескольких месяцев скандалы. В 1939 году она всё-таки вынудила Матисса отказать Делекторской от дома. После этого Лидия пыталась застрелиться, выстрелив себе в грудь, но пуля попала в кость и застряла. Она говорила, что в сложившейся обстановке в семье Матиссов её не в чем упрекнуть, так как она не претендовала на любовь мастера. При этом она очень боялась потерять работу, так как судьба лица без гражданства была крайне незавидна и она не хотела оказаться в положении, в котором была, когда только прибыла во Францию. Тем более, что всё это происходило в тяжёлые предвоенные годы[5][13]. В феврале 1939 был составлен договор о расторжении брака: Амели досталась половина имущества, в том числе и работы Матисса. Раздел продолжался несколько месяцев и был крайне мучителен для больного художника[14]. В середине июля 1939 года он вызвал Лидию к себе в Рошфор: она появилась в день его именин — 14-го[15]. После расставания Матисса с женой Делекторская стала едва ли не самым близким к нему человеком, администрировала его студию, присматривала за финансовыми делами. Вместе с ним она в октябре 1939 года перебралась из Парижа на Ривьеру[16]. Во время Второй мировой войны она жила в доме Матисса в Ницце и Вансе. Она всячески подчёркивала своё подчинённое положение: носила передник, жила со слугами в мансарде, обращалась к нему только на «вы» и «патрон»[16]. Несмотря на это многие были уверены, что между ними есть любовная связь, и осуждали это. От неё отвернулась тётка, которая заботилась о ней в детстве и вывезла из России. Жена и дети Матисса обвиняли её в грязной связи с их отцом, всячески подчёркивали своё превосходство и игнорировали её, находясь в её обществе[17]. В последние годы войны ситуация со снабжением крайне обострилась и обеспечение дома полностью легло на Лидию: она добывала еду, дрова, топила печку и даже взяла несколько уроков бокса, чтобы защищаться от мародёров[18].
...............
После освобождения Франции она решила подарить России несколько его работ. Для этого она отобрала семь рисунков, достойных музейной экспозиции, и предложила ему посредством записки купить их по рыночной цене, без скидки на их отношения. Художник одобрил её выбор и добавил к ним ещё один бесплатно[2].
В 1952 году Матисс подарил ей одну из самых ценимых своих картин — «Натюрморт. Раковина на чёрном мраморе» (Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, 1940). Это было сделано «в благодарность и в связи с 20-летием её верной и преданной мне службы, внёсшей такой вклад в моё творчество и так дополнившей его»[20]. Делекторская крайне щепетильно относилась к подаркам Матисса, а он старался как можно деликатнее их преподнести. Он стремился материально её обеспечить, так как было известно, что в завещании его музе ничего не будет предусмотрено. Обычно он преподносил ей свои творения дважды в году: на день рождения и Новый год[21][22].
3 ноября 1954 года художник скончался в Ницце от сердечного приступа в возрасте 84-х лет: это произошло на руках Лидии и дочери Маргериты. За день до этого Лидия пришла к нему после того, как помыла волосы и покрыла голову полотенцем. Смертельно больной художник посмотрел на неё, оживился и по её предложению решил написать несколько её рисунков. После того как она принесла бумагу с карандашом, он сделал с неё четыре наброска. Последний особенно ему понравился, и, рассмотрев его, он удовлетворённо сказал: «Хорошо!». Это была последняя работа в его жизни. Сразу после его смерти она ушла из дома, предоставив заниматься похоронами и его имуществом членам семьи[23].
.................
В поздние годы Делекторская вела очень скромный образ жизни. Продала парижскую квартиру с условием, что она перейдёт в собственность покупателя после её смерти, и жила на полученные средства. Считалась одним из крупнейших специалистов по жизни и творчеству Матисса (по этим вопросам с ней консультировались искусствоведы), писала статьи[2].
Покончила жизнь самоубийством 16 марта 1998 года в Париже. Согласно её воле, её прах был привезён из Франции и погребён под Санкт-Петербургом, в Павловске.
......................
Тот же текст, но без сносок, ссылок и аппаратного шума. Только связный рассказ.
Кто такая Лидия Делекторская
Лидия Николаевна Делекторская родилась в 1910 году в Томске, умерла в 1998-м в Париже. Русская эмигрантка, вошедшая в историю искусства как ближайшая помощница, модель и фактический управляющий студией Анри Матисса в последние двадцать с лишним лет его жизни.
В начале 1930-х она попала в дом Матисса как сиделка для его больной жены. Очень быстро её роль изменилась. Делекторская стала главным организатором повседневной жизни художника, его секретарём, администратором, хранителем архива и одновременно основной моделью. Матисс писал и рисовал её десятки раз. Именно её лицо, фигура, пластика стали одним из визуальных символов его позднего периода.
При этом Делекторская не была просто «музой». Она вела переписку, договаривалась с галереями, контролировала работу мастерской, следила за сохранностью работ и документации. Фактически она была человеком, который держал весь механизм в рабочем состоянии.
После смерти Матисса
Когда Матисс умер в 1954 году, Делекторская осталась хранительницей его наследия. У неё на руках оказался огромный архив: рисунки, эскизы, рабочие материалы, переписка, фотографии, документы, связанные с созданием картин и книг.
Она принципиально не пошла по пути коммерческой распродажи. Значительную часть материалов она передала в музеи, в том числе в Советский Союз — в Эрмитаж, Пушкинский музей, Русский музей. Благодаря этому в России оказались уникальные вещи, позволяющие изучать Матисса не только как «великого колориста», но как мастера процесса.
Жила она при этом весьма скромно. Занималась переводами, в том числе переводила русскую литературу на французский, писала воспоминания и книги о работе с Матиссом.
О гражданстве и отношениях с СССР
Иногда встречается версия, что советские власти якобы отказали Делекторской в восстановлении гражданства или как-то «наказали» её, несмотря на щедрые дары музеям. Документально подтверждённого сюжета на эту тему нет. Известно лишь, что отношения с официальными структурами были сложными, холодными и лишёнными сентиментальности. Никаких торжественных жестов в её сторону действительно не последовало.
Это выглядит вполне в духе эпохи: ценность архива признали, человека — нет.
Смерть и похороны
Делекторская умерла в Париже в 1998 году. Изначально она была похоронена там же. Однако её последняя воля заключалась в том, чтобы быть похороненной в России.
После этого её прах был перевезён и захоронен в Павловске, под Санкт-Петербургом. Могила существует, она не парадная и не музейная, скорее тихая и частная. На надгробии есть слова о Матиссе и о сохранённой ею красоте — очень в её духе, без пафоса и саморекламы.
Итог, если совсем коротко
Лидия Делекторская — не легенда и не романтический миф, а редкий пример человека, который оказался внутри большого искусства и выбрал роль хранителя, а не бенефициара.
Она не делала карьеру, не строила культ собственной персоны, но именно благодаря ей значительная часть позднего Матисса дошла до музеев в целостном виде.
Тихая фигура с длинной тенью. Как и положено настоящему архивариусу чужого гения.
.......................
В 1933 году в Нью-Йорке у художника родился внук, Поль Матисс, сын Пьера Матисса.
Во время масштабной работы по росписи фонда Барнса Матисс нанял в секретари молодую русскую эмигрантку, Лидию Делекторскую (1910—1998), служившую для него также моделью. Но жена художника настояла на её увольнении, и она была уволена. Однако супруга всё равно подала на развод. Матисс остался один и попросил Лидию Делекторскую вернуться к обязанностям секретаря[46].
В 1944 году его жена и дочь были арестованы гестапо за участие в деятельности Сопротивления.
..................
Анри́ Эми́ль Бенуа́ Мати́сс (фр. Henri Émile Benoît Matisse; 31 декабря 1869, Ле-Като-Камбрези — 3 ноября 1954, Ницца)
Spouse Amélie Noellie Parayre (m. 1898; div. 1939)
With the model Caroline Joblau, he had a daughter, Marguerite, born in 1894. In 1898, he married Amélie Noellie Parayre; the two raised Marguerite together and had two sons, Jean (born 1899) and Pierre (born 1900). Marguerite and Amélie often served as models for Matisse.[17]
Во время Гражданской войны эпидемии тифа и холеры унесли жизни её родителей, и в тринадцать лет Лидия осталась круглой сиротой. Сестра матери увезла её к себе в Харбин, где девочка училась в русской школе[4]. Потом Делекторская перебралась во Францию, где в 1930 году вышла замуж за эмигранта Бориса Омельченко, взяв его фамилию; однако семейная жизнь не сложилась. Несмотря на то, что они скоро расстались, брак был расторгнут только в 1936 году[5]. Во Франции Лидия поступила на медицинский факультет Сорбонны, но вынуждена была оставить университет по финансовым причинам[6].
К Анри Матиссу она попала случайно, прочитав осенью 1932 года на автобусной остановке в Ницце объявление, в котором какой-то совершенно неизвестный для неё художник искал себе помощника на неполный рабочий день и на несколько месяцев. В то время она плохо говорила на французском и не разбиралась в современной живописи, но всё-таки решила попросить место. Матисс отнёсся к ней доброжелательно и исправно платил за сверхурочную работу. Через полгода после окончания его работы над гигантским панно «Танец» (1931—1933), её рассчитали[2]. При этом она заняла у своего работодателя 500 франков, которые её любовник проиграл сразу же в казино. Лидия решила во что бы то ни стало отдать долг: сначала работая в ночном клубе, а затем намереваясь участвовать в одном из популярных в то время танцевальных марафонов[англ.]. Про это узнал Матисс, сразу отправивший за ней машину. Прибыв к нему домой, Лидия категорически отказалась от того, чтобы художник простил ей долг, чем расположила к себе не только его, но и членов семьи, в том числе его больную жену, которой требовалась сиделка. «Гордую русскую» вновь взяли в семью Матисса, где она прожила более 20 лет — до самой смерти мастера[7].
.............
В середине 1930-х годов Матисс переживал тяжёлый период: во время эпидемии вся семья переболела тяжёлым гриппом (включая Лидию), а он испытывал творческий кризис и несколько лет практически не прикасался к краскам, экспериментируя в различных техниках. Среди поклонников современного искусства его искания признавались устаревшими и не соответствующими духу времени. Считается, что вернула его к жизни именно Лидия, которую он стал писать, сделав во второй половине 1930-х годов без малого 90 работ с ней. Про начало позирования для него она вспоминала, что это произошло неожиданно для неё. Как-то она беседовала с Амели и к ним присоединился Матисс с альбомом. Она сидела в своей любимой позе: опёршись руками на спинку стула и склонив голову. Вдруг Анри воскликнул: «Не шевелитесь!» и во время сеанса написал её портрет. После этого такие зарисовки стали продолжаться и он попросил её стать моделью[2][7]. Если в январе 1935 года Матисс не знал, в каком направлении движутся его художественные искания, то уже через несколько недель после того, как он сделал её первый портрет — «Синие глаза» (Балтиморский музей искусств) — он был полон сил и увлечённо стал писать[9]. С мая по конец октября 1935 года художник работал над картиной «Розовая обнажённая» (Балтиморский музей искусств), а Лидия терпеливо позировала ему, лёжа на сине-белом покрывале в клетку, закинув руку за голову и согнув ноги[10].
С 1935 по 1939 год она была основной и практически единственной его моделью[11]. С этого же времени она выполняла различную работу по дому: была сиделкой, моделью, секретарём, переводила для Анри статьи, занималась с ним английским языком, помогала в мастерской. Некоторое время она пыталась записывать его рассуждения об искусстве, но даже при его участии эта попытка оказалась неудачной[12]. Амели, за которой Делекторская присматривала в качестве сиделки, была обеспокоена их отношениями и устраивала на протяжении нескольких месяцев скандалы. В 1939 году она всё-таки вынудила Матисса отказать Делекторской от дома. После этого Лидия пыталась застрелиться, выстрелив себе в грудь, но пуля попала в кость и застряла. Она говорила, что в сложившейся обстановке в семье Матиссов её не в чем упрекнуть, так как она не претендовала на любовь мастера. При этом она очень боялась потерять работу, так как судьба лица без гражданства была крайне незавидна и она не хотела оказаться в положении, в котором была, когда только прибыла во Францию. Тем более, что всё это происходило в тяжёлые предвоенные годы[5][13]. В феврале 1939 был составлен договор о расторжении брака: Амели досталась половина имущества, в том числе и работы Матисса. Раздел продолжался несколько месяцев и был крайне мучителен для больного художника[14]. В середине июля 1939 года он вызвал Лидию к себе в Рошфор: она появилась в день его именин — 14-го[15]. После расставания Матисса с женой Делекторская стала едва ли не самым близким к нему человеком, администрировала его студию, присматривала за финансовыми делами. Вместе с ним она в октябре 1939 года перебралась из Парижа на Ривьеру[16]. Во время Второй мировой войны она жила в доме Матисса в Ницце и Вансе. Она всячески подчёркивала своё подчинённое положение: носила передник, жила со слугами в мансарде, обращалась к нему только на «вы» и «патрон»[16]. Несмотря на это многие были уверены, что между ними есть любовная связь, и осуждали это. От неё отвернулась тётка, которая заботилась о ней в детстве и вывезла из России. Жена и дети Матисса обвиняли её в грязной связи с их отцом, всячески подчёркивали своё превосходство и игнорировали её, находясь в её обществе[17]. В последние годы войны ситуация со снабжением крайне обострилась и обеспечение дома полностью легло на Лидию: она добывала еду, дрова, топила печку и даже взяла несколько уроков бокса, чтобы защищаться от мародёров[18].
...............
После освобождения Франции она решила подарить России несколько его работ. Для этого она отобрала семь рисунков, достойных музейной экспозиции, и предложила ему посредством записки купить их по рыночной цене, без скидки на их отношения. Художник одобрил её выбор и добавил к ним ещё один бесплатно[2].
В 1952 году Матисс подарил ей одну из самых ценимых своих картин — «Натюрморт. Раковина на чёрном мраморе» (Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, 1940). Это было сделано «в благодарность и в связи с 20-летием её верной и преданной мне службы, внёсшей такой вклад в моё творчество и так дополнившей его»[20]. Делекторская крайне щепетильно относилась к подаркам Матисса, а он старался как можно деликатнее их преподнести. Он стремился материально её обеспечить, так как было известно, что в завещании его музе ничего не будет предусмотрено. Обычно он преподносил ей свои творения дважды в году: на день рождения и Новый год[21][22].
3 ноября 1954 года художник скончался в Ницце от сердечного приступа в возрасте 84-х лет: это произошло на руках Лидии и дочери Маргериты. За день до этого Лидия пришла к нему после того, как помыла волосы и покрыла голову полотенцем. Смертельно больной художник посмотрел на неё, оживился и по её предложению решил написать несколько её рисунков. После того как она принесла бумагу с карандашом, он сделал с неё четыре наброска. Последний особенно ему понравился, и, рассмотрев его, он удовлетворённо сказал: «Хорошо!». Это была последняя работа в его жизни. Сразу после его смерти она ушла из дома, предоставив заниматься похоронами и его имуществом членам семьи[23].
.................
В поздние годы Делекторская вела очень скромный образ жизни. Продала парижскую квартиру с условием, что она перейдёт в собственность покупателя после её смерти, и жила на полученные средства. Считалась одним из крупнейших специалистов по жизни и творчеству Матисса (по этим вопросам с ней консультировались искусствоведы), писала статьи[2].
Покончила жизнь самоубийством 16 марта 1998 года в Париже. Согласно её воле, её прах был привезён из Франции и погребён под Санкт-Петербургом, в Павловске.
......................
Тот же текст, но без сносок, ссылок и аппаратного шума. Только связный рассказ.
Кто такая Лидия Делекторская
Лидия Николаевна Делекторская родилась в 1910 году в Томске, умерла в 1998-м в Париже. Русская эмигрантка, вошедшая в историю искусства как ближайшая помощница, модель и фактический управляющий студией Анри Матисса в последние двадцать с лишним лет его жизни.
В начале 1930-х она попала в дом Матисса как сиделка для его больной жены. Очень быстро её роль изменилась. Делекторская стала главным организатором повседневной жизни художника, его секретарём, администратором, хранителем архива и одновременно основной моделью. Матисс писал и рисовал её десятки раз. Именно её лицо, фигура, пластика стали одним из визуальных символов его позднего периода.
При этом Делекторская не была просто «музой». Она вела переписку, договаривалась с галереями, контролировала работу мастерской, следила за сохранностью работ и документации. Фактически она была человеком, который держал весь механизм в рабочем состоянии.
После смерти Матисса
Когда Матисс умер в 1954 году, Делекторская осталась хранительницей его наследия. У неё на руках оказался огромный архив: рисунки, эскизы, рабочие материалы, переписка, фотографии, документы, связанные с созданием картин и книг.
Она принципиально не пошла по пути коммерческой распродажи. Значительную часть материалов она передала в музеи, в том числе в Советский Союз — в Эрмитаж, Пушкинский музей, Русский музей. Благодаря этому в России оказались уникальные вещи, позволяющие изучать Матисса не только как «великого колориста», но как мастера процесса.
Жила она при этом весьма скромно. Занималась переводами, в том числе переводила русскую литературу на французский, писала воспоминания и книги о работе с Матиссом.
О гражданстве и отношениях с СССР
Иногда встречается версия, что советские власти якобы отказали Делекторской в восстановлении гражданства или как-то «наказали» её, несмотря на щедрые дары музеям. Документально подтверждённого сюжета на эту тему нет. Известно лишь, что отношения с официальными структурами были сложными, холодными и лишёнными сентиментальности. Никаких торжественных жестов в её сторону действительно не последовало.
Это выглядит вполне в духе эпохи: ценность архива признали, человека — нет.
Смерть и похороны
Делекторская умерла в Париже в 1998 году. Изначально она была похоронена там же. Однако её последняя воля заключалась в том, чтобы быть похороненной в России.
После этого её прах был перевезён и захоронен в Павловске, под Санкт-Петербургом. Могила существует, она не парадная и не музейная, скорее тихая и частная. На надгробии есть слова о Матиссе и о сохранённой ею красоте — очень в её духе, без пафоса и саморекламы.
Итог, если совсем коротко
Лидия Делекторская — не легенда и не романтический миф, а редкий пример человека, который оказался внутри большого искусства и выбрал роль хранителя, а не бенефициара.
Она не делала карьеру, не строила культ собственной персоны, но именно благодаря ей значительная часть позднего Матисса дошла до музеев в целостном виде.
Тихая фигура с длинной тенью. Как и положено настоящему архивариусу чужого гения.
.......................
В 1933 году в Нью-Йорке у художника родился внук, Поль Матисс, сын Пьера Матисса.
Во время масштабной работы по росписи фонда Барнса Матисс нанял в секретари молодую русскую эмигрантку, Лидию Делекторскую (1910—1998), служившую для него также моделью. Но жена художника настояла на её увольнении, и она была уволена. Однако супруга всё равно подала на развод. Матисс остался один и попросил Лидию Делекторскую вернуться к обязанностям секретаря[46].
В 1944 году его жена и дочь были арестованы гестапо за участие в деятельности Сопротивления.
..................
Анри́ Эми́ль Бенуа́ Мати́сс (фр. Henri Émile Benoît Matisse; 31 декабря 1869, Ле-Като-Камбрези — 3 ноября 1954, Ницца)
Spouse Amélie Noellie Parayre (m. 1898; div. 1939)
With the model Caroline Joblau, he had a daughter, Marguerite, born in 1894. In 1898, he married Amélie Noellie Parayre; the two raised Marguerite together and had two sons, Jean (born 1899) and Pierre (born 1900). Marguerite and Amélie often served as models for Matisse.[17]
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-12-21 03:25 am (UTC)К Анри Матиссу она попала случайно, прочитав осенью 1932 года на автобусной остановке в Ницце объявление, в котором какой-то совершенно неизвестный для неё художник искал себе помощника на неполный рабочий день и на несколько месяцев. В то время она плохо говорила на французском и не разбиралась в современной живописи, но всё-таки решила попросить место. Матисс отнёсся к ней доброжелательно и исправно платил за сверхурочную работу. Через полгода после окончания его работы над гигантским панно «Танец» (1931—1933), её рассчитали[2]. При этом она заняла у своего работодателя 500 франков, которые её любовник проиграл сразу же в казино.
Коротко и аккуратно: нет, это не одно и то же лицо, и именно здесь в популярных пересказах начинается путаница.
Разберём по слоям, без романного тумана.
Муж: Борис Омельченко
Вышла за него замуж в 1930 году во Франции.
Русский эмигрант, человек вполне реальный и документированный.
Брак быстро распался, но формально тянулся до 1936 года.
К моменту истории с Матиссом отношения были, по сути, уже мёртвыми.
Омельченко не фигурирует ни в воспоминаниях Делекторской о Матиссе, ни в связанных с ним документах как сколько-нибудь значимая фигура её жизни после начала 1930-х.
«Любовник», проигравший 500 франков
Вот здесь начинается зыбкая почва.
В источниках он не назван по имени.
Это был не Матисс и не муж.
Скорее всего, это был кратковременный роман или сожительство, типичное для бедной эмигрантской среды Ниццы начала 1930-х.
Сам факт упоминается Делекторской скупо и без попытки драматизации: человек был, деньги взял, деньги проиграл, эпизод закончился.
Важно:
ни один серьёзный исследователь не отождествляет этого «любовника» с Омельченко. Это разные мужчины и разные периоды жизни.
Почему возникает путаница
Слово «любовник» читают ретроспективно, пытаясь натянуть его либо на мужа, либо, что хуже, на Матисса.
Биографические очерки часто сжимаются до анекдота: «бедная девушка, муж, любовник, казино» — и детали начинают сливаться.
Саму Делекторскую долго воспринимали не как самостоятельную фигуру, а как приложение к Матиссу, поэтому её личная жизнь упрощалась до схемы.
Что здесь принципиально важно
Делекторская не была авантюристкой и не жила за счёт мужчин.
Эпизод с 500 франками — как раз иллюстрация её уязвимого положения до Матисса.
После начала работы у Матисса подобные истории из её биографии исчезают полностью. Там уже другой режим жизни: дисциплина, труд, ответственность.
Итог в одну строку
Муж (Омельченко) и «любовник с казино» — разные люди; Матисс к этому эпизоду не имеет никакого отношения.
Если хочешь, следующим шагом можно разобрать ещё более скользкую тему:
👉 была ли между Матиссом и Делекторской интимная связь или это миф, выращенный поздними интерпретациями.
no subject
Date: 2025-12-21 03:30 am (UTC)В 1952 году Матисс подарил ей одну из самых ценимых своих картин — «Натюрморт. Раковина на чёрном мраморе» (Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, 1940). Это было сделано «в благодарность и в связи с 20-летием её верной и преданной мне службы, внёсшей такой вклад в моё творчество и так дополнившей его»[20]. Делекторская крайне щепетильно относилась к подаркам Матисса, а он старался как можно деликатнее их преподнести. Он стремился материально её обеспечить, так как было известно, что в завещании его музе ничего не будет предусмотрено.
Короткий ответ: потому что он не мог сделать это, не взорвав собственную семью, репутацию и юридическую конструкцию своей жизни. Длинный, но по существу — ниже.
1. Юридический корсет
Французское наследственное право середины XX века крайне жёсткое.
Основные наследники — жена и дети.
Свобода завещания ограничена: значительную часть имущества нельзя «увести» на сторону, если есть законные наследники.
Включение посторонней женщины, живущей в доме художника десятилетиями, выглядело бы как прямое оспаривание прав семьи и почти гарантировало судебный скандал.
Матисс был человеком болезненным, старым и осторожным. Судебная война после его смерти — последнее, чего он хотел.
2. Семейный взрыв неизбежен
Даже без юридических последствий это был бы жест публичного признания особого статуса Делекторской.
Амели Матисс ушла, но формально брак сохранялся.
Дети Матисса относились к Лидии крайне холодно, местами враждебно.
Завещание с её именем означало бы:
«Да, она не просто помощница».
Это разрушало тщательно поддерживаемую легенду о «наёмной работнице». Семья этого не допустила бы.
3. Его решение: подарки при жизни
Матисс выбрал обходной путь, тонкий и абсолютно сознательный.
Он дарил ей работы при жизни, юридически безупречно.
Делал это регулярно, ритуально, без скандала.
Формулировал дарения как благодарность за службу, а не как признание исключительной близости.
Картина 1952 года — не вспышка щедрости, а итог двадцатилетнего контракта верности, оформленный языком дарственной, а не завещания.
4. Почему именно она всё понимала
Делекторская была не наивной девочкой, а взрослым человеком.
Она знала, что в завещании её не будет.
Она знала, почему.
И именно поэтому не требовала большего, не торговалась, не ставила условий.
Их отношения держались не на формальном статусе, а на взаимном понимании границ.
5. Парадокс Матисса
Он обеспечил её лучше, чем завещание.
Завещание могли бы оспорить.
Подарки — нет.
Коллекция, собранная у Делекторской, была эквивалентом полноценного наследства.
То, что она не продала ни одной работы, — уже её личный, трагически строгий выбор, а не просчёт Матисса.
Итог
Матисс не включил Лидию Делекторскую в число наследников не потому, что она была «никем», а потому что:
юридически это было рискованно,
семейно — разрушительно,
репутационно — взрывоопасно.
Он сделал ровно то, что мог сделать человек его положения:
отдал всё при жизни, не называя это наследством.
Если хочешь, можно пойти дальше и разобрать самое болезненное:
👉 почему Делекторская, получив реальное богатство, выбрала аскезу и в конце концов самоубийство.
no subject
Date: 2025-12-21 03:39 am (UTC)Во время масштабной работы по росписи фонда Барнса Матисс нанял в секретари молодую русскую эмигрантку, Лидию Делекторскую (1910—1998), служившую для него также моделью. Но жена художника настояла на её увольнении, и она была уволена. Однако супруга всё равно подала на развод. Матисс остался один и попросил Лидию Делекторскую вернуться к обязанностям секретаря[46].
В 1944 году его жена и дочь были арестованы гестапо за участие в деятельности Сопротивления.
Коротко и по делу.
Да, арест был. И это не легенда.
Что именно произошло
В апреле 1944 года, во время немецкой оккупации Франции:
Амели Матисс, жена художника,
и их дочь Маргерит Дюто-Матисс
были арестованы гестапо за участие во французском Сопротивлении.
Дочь: Маргерит Матисс
Активная участница подполья.
Занималась связью, передачей документов, курьерской работой.
После ареста:
подверглась допросам и пыткам,
была депортирована в концлагерь Равенсбрюк.
По дороге в лагерь сумела бежать во время эвакуации эшелона в конце войны.
Выжила чудом, но осталась с тяжёлыми физическими и психическими травмами на всю жизнь.
Это подтверждённый факт, не художественное преувеличение.
Жена: Амели Матисс
Формально уже жила отдельно от Анри, но юридически оставалась женой.
Была вовлечена в поддержку Сопротивления, скорее на вспомогательных ролях.
После ареста:
содержалась под стражей,
в концлагерь, в отличие от дочери, не была депортирована,
в итоге освобождена.
Реакция Матисса
Он был потрясён и полностью парализован страхом за дочь.
Физически уже тяжело болен, почти не ходил.
Никакой публичной активности проявить не мог и не стал.
В этот период вся организация жизни, переписка, быт и защита художника легли на Делекторскую.
Именно с 1944 года её роль становится не просто рабочей, а экзистенциальной: без неё Матисс в буквальном смысле не функционировал.
Почему это важно для понимания Делекторской
После ареста жены и дочери:
семья Матисса окончательно дистанцировалась от художника,
Делекторская осталась единственным устойчивым человеком рядом,
но при этом её статус стал ещё более двусмысленным:
незаменимая, но официально — никто.
Это многое объясняет:
почему он не пошёл на открытый разрыв с семьёй,
почему не включил её в завещание,
и почему семья после его смерти так холодно и жёстко вычеркнула её из нарратива.
Итог в одной строке
Арест жены и дочери Матисса — реальный эпизод войны, усиливший зависимость художника от Делекторской и одновременно сделавший её окончательно неприемлемой фигурой для семьи.
Если хочешь, следующим логичным шагом можно разобрать:
почему Маргерит Матисс после войны так и не простила отцу его «молчание».
ChatGPT puede cometer errores. Considera verificar la información importante. Ver preferencias de cookies.
no subject
Date: 2025-12-21 03:46 am (UTC)почему Маргерит Матисс после войны так и не простила отцу его «молчание».
Да, хочу! А еще, с чем связан развод (или все-таки разъезд) супругов Матисс?
Почему после ухода жены он не мог формально жениться на Лидии?
Ведь у Пикассо была русская жена. И у Дали.
Хорошо. Коротко, жестко и по узлам, без экскурсоводов с флажками.
1. Почему Маргерит Матисс не простила отцу «молчание»
Это не про идеологию. Это про моральный долг в экстремальной ситуации.
Что она ожидала
Маргерит прошла:
подполье,
пытки,
депортацию,
побег из эшелона смерти.
Она ожидала от отца не героизма, а хотя бы символического риска:
публичного письма,
попыток давления через знакомых,
хоть какого-то жеста, фиксирующего: «я с тобой».
Что она увидела
Полное внешнее молчание.
Абсолютный приоритет работы и выживания.
Делекторскую рядом и семью в тени.
Для Маргерит это выглядело так:
он спасал себя и свое искусство, а не ее.
Главный разлом
Матисс жил в логике художника-монаха:
мир рушится, но форма должна выстоять.
Маргерит жила в логике подполья:
если не рискуешь, ты соучастник.
Эти логики несовместимы. Прощения тут не бывает, только дистанция.
2. Развод или разъезд Матиссов
Формально: развод.
Фактически: разложение брака задолго до него.
Причины
Амели была менеджером и защитницей Матисса в молодости.
Когда успех стал необратим, она перестала быть нужной.
Делекторская заняла не роль любовницы, а роль центра жизненного управления.
Амели не могла конкурировать с человеком, который:
ведет дела,
организует быт,
поддерживает работу,
не требует ничего публичного взамен.
Развод был следствием, не причиной.
3. Почему он не женился на Лидии
Здесь три слоя. Все важны.
1) Семейно-юридический
Брак с Делекторской означал бы:
окончательный разрыв с детьми,
скандал,
судебные претензии по наследству.
Он этого боялся больше смерти.
2) Психологический
Лидия была:
опорой,
инструментом,
медиатором между ним и реальностью.
Брак превращал ее из функции в субъект.
А он не хотел субъект рядом, он хотел стабильность.
3) Символический
Он уже один раз «предал» семью в молчании войны.
Второй раз закрепить это браком он не решился.
Поэтому он выбрал:
подарки вместо статуса,
благодарность вместо права,
картины вместо фамилии.
4. Почему у Пикассо и Дали можно, а у Матисса нельзя
Потому что это разные типы гения.
Пикассо
Агрессивный.
Социально хищный.
Меняет женщин как эпохи.
Конфликт для него топливо.
Русская жена была трофеем и этапом.
Дали
Театральный.
Нарциссический.
Женитьба часть перформанса.
Гала была брендом.
Матисс
Интроверт.
Боязливый.
Этически заклинивший.
Нуждался в порядке, не в страсти.
Лидия была несущей конструкцией, а не витриной.
Итог, без сантиментов
Маргерит не простила, потому что выжила там, где он молчал.
Амели ушла, потому что ее вытеснили без формального скандала.
Лидия не стала женой, потому что брак разрушил бы хрупкий баланс.
А Матисс выбрал искусство и страх вместо решимости.
Если хочешь, дальше можно разобрать самое неприятное:
почему Делекторская сама не настаивала на браке и почему это был сознательный отказ, а не покорность.