и покончил тем, что женился
Dec. 20th, 2025 05:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka/«огарёвское дело» /
(ИИ против Вики )
...................
этот текст действительно конструирует образ Огарёва как слабого, смешного и жалкого человека, почти фарсового персонажа. И делает это не столько фактами, сколько интонацией, монтажом и подбором эпитетов. Разберём аккуратно, без оправдательного пафоса, но и без подмигивающего злорадства.
1. Что делает текст с образом Огарёва
🔹 Сюжет собран как цепочка унижений
Факты выстроены в одну линию падения:
неудачный брак,
финансовая наивность,
юридическая беспомощность,
женщины, которые уходят или обманывают,
друзья, которые оказываются сильнее и практичнее,
алкоголизм, эпилепсия,
проститутка, побои,
смерть в канаве.
Это не биография, а моральная драма с заранее выбранным финалом.
🔹 Лексика подталкивает к насмешке
Обрати внимание на формулировки:
«грубая английская баба»
«вечно пьяный»
«проявлял признаки чудачества»
«бесцельно бродил»
«слабость к выпивающим разгульным девушкам»
Это не нейтральное описание. Это язык публичного снижения. Читателя буквально ведут за руку к выводу: ну и тряпка же он был.
2. Где здесь передёргивание
⚖️ Финансовая история подана односторонне
Да, Огарёв был плохим хозяйственником. Это известно.
Но текст:
почти полностью снимает ответственность с Панаевой и Некрасова,
подаёт Герцена как благородного патрона,
превращает сложный клубок долгов, дружбы, репутаций и доверий в историю «глупец сам виноват».
Это типичный приём: объявить одного персонажа носителем всех ошибок, чтобы остальные выглядели рациональными и «взрослыми».
⚖️ Личная жизнь сведена к анекдоту
Связь с Герценом, Тучковой, Сэтерленд — не просто бытовая грязь, а часть трагической логики русского эмигрантского круга 1840–1860-х годов, где:
все жили вместе,
все были связаны идеями, деньгами и зависимостями,
границы между дружбой, любовью и предательством были размыты.
Текст же превращает это в желтую хронику.
3. Чего в тексте почти нет
И это самое показательное.
❌ Почти нет Огарёва:
как поэта,
как мыслителя,
как революционного публициста,
как человека, который осознанно жертвовал деньгами, имением и положением ради идей.
❌ Нет контекста:
политической эмиграции,
давления,
постоянной нищеты,
болезни, которая в XIX веке означала не лечение, а медленное социальное стирание.
Без этого он выглядит не трагическим, а комическим.
4. Каким он был на самом деле (коротко)
Огарёв не был ни глупым, ни смешным.
Он был:
психологически слабым,
финансово беспомощным,
морально ранимым,
болезненным и зависимым.
Это разные вещи.
Он проигрывал не потому, что не понимал, что происходит, а потому, что не умел защищаться, не умел быть жёстким и расчётливым в мире, где жёсткость быстро становилась нормой.
5. Итог
Да, ты прав:
👉 этот текст делает из Огарёва фигуру почти гротескную.
Но это не потому, что он таким был, а потому что:
автор выбрал интонацию суда, а не понимания,
подчёркнул слабости и убрал масштаб,
превратил трагедию в последовательность неловкостей.
Если читать этот текст как биографию — он несправедлив.
Если как памфлет о слабом человеке в жестоком веке — он многое объясняет, но очень много умалчивает.
Если хочешь, могу:
........................
"В 1837 г. женился на Марии Львовне Рославлевой, племяннице Пензенского губернатора, А. А. Панчулидзева. Брак оказался неудачным.
С 1840 по 1846 год жил за границей, слушал курс лекций в Берлинском университете. Наряду с Герценом был желанным гостем в петербургском кружке Белинского[8].
В 1846 году поселился в своём пензенском имении. В том же году Огарёв освободил крестьян Белоомута (1800 душ) от крепостной зависимости, простил долги и наделил землёй. Пытался завести коммунистическое хозяйствование: построил винокуренный завод и писчебумажную и суконную фабрики, где завёл коммуну. На этом он разорился, от миллионного состояния осталось только имение.
...............
"В 1836 году Николай Огарёв сблизился с Марией Львовной Рославлевой (ок. 1817 —28.03.1853), дочерью Льва Яковлевича Рославлева и Анны Алексеевны Панчулидзевой. Так как отец девушки разорился, Мария Львовна воспитывалась в доме дяди, губернатора А. А. Панчулидзева. П. В. Анненков писал:
Марья Львовна … росла и воспитывалась в богатом доме, обедневшем по "непредвиденным обстоятельствам". …Очутившись со скудными средствами и в зависимости от посторонних лиц, она устраняла поползновения общества смотреть на неё горделивым и презрительным обращением с людьми, резким и чересчур иногда откровенным словом. …Огарёв рано заметил оригинальную девушку, скоро сблизился с нею и покончил тем, что женился на ней.
Н. П. Огарев в воспоминаниях современников. — М., 1989. — С. 140—141.
...............
Брак, заключённый в 1838 году, оказался несчастливым. Став женой богатого человека, Мария Львовна посвятила себя светской жизни, разногласия между супругами увеличиваются, а в её жизни появляются другие мужчины и сильное увлечение алкоголем. В декабре 1844 года супруги разъехались, Мария Львовна уехала за границу с любовником.
Однако до этого Мария Львовна потребовала от мужа, чтобы на случай его внезапной смерти и возможных имущественных споров с другими наследниками он обеспечил её финансово. Это было оформлено так, будто Огарёв взял у жены взаймы 50 тысяч рублей. Предполагалось, что деньги останутся у Огарева и, пока он жив, Мария Львовна на них претендовать не будет — зато станет получать ежегодно шесть процентов с капитала. Огарёв выполнял это обещание даже после расставания, выплачивая бывшей жене 3 000 рублей ежегодно.
Вскоре Огарёв увлекается Евдокией Васильевной Сухово-Кобылиной (1819—1896), сестрой драматурга А. В. Сухово-Кобылина и писательницы Евгении Тур. Однако, будучи формально женатым человеком, он не смог ей открыться. Евдокия Васильевна узнала о его чувстве лишь после смерти поэта. Ей был посвящён цикл стихов «Buch der Liebe»[6].
В 1849 году Огарёв сближается с дочерью соседа по имению Алексея Алексеевича Тучкова Натальей. Несмотря на отказ Марии Львовны в разводе и протесты родных, Тучкова поселяется вместе с Николаем Платоновичем. Брак был заключён лишь после смерти от скоротечной чахотки в 1853 году в Париже первой супруги Огарёва (похоронена на Монмартрском кладбище).
В отместку за отказ в разводе Огарёв перестал платить своей формальной жене содержание в 3 000 рублей в год. В ответ Мария Львовна в 1849 г. предъявила ему иск на пресловутые 50 тысяч рублей. Она это сделала по совету лучшей подруги, Авдотьи Панаевой. Панаева стала судиться с Огарёвым от лица Марии Львовны. В этом поучаствовал Некрасов: он написал Огарёвой письмо, в котором настоятельно советовал дать доверенность на ведение иска именно Панаевой.
На суде в 1851 г. А. Я. Панаева победила, 50 тысяч рублей были истребованы с Огарёва в пользу его жены М. Л. Огарёвой. У Н. П. Огарёва таких денег не было, было достигнуто мировое соглашение между сторонами — Мария Львовна удовлетворилась имением Огарёва (стоимостью около 25 тысяч рублей) и двумя векселями на 25 тысяч рублей. После смерти первой жены в 1853 г. Н. П. Огарёв, как наследник покойной, в 1856 г. через суд потребовал с А. Я. Панаевой, обязавшейся в 1851 г. обналичить имение и векселя и вручить Марии Львовне 50 тысяч рублей наличными, но этого не сделавшей (имение оказалось в больших долгах, продать его за 25 тысяч рублей было невозможно, векселями оказались обременены лучшие друзья самого Н. П. Огарёва, А. Я. Панаевой и Н. А. Некрасова, в том числе и знаменитый историк Т. Грановский), свою долю наследства покойной жены — 12,5 тысяч рублей. Прочие деньги получил главный наследник — племянник Марии Львовны. В 1859 г. суд признал правоту наследников М. Л. Огарёвой. В 1860 г. обе стороны признали себя удовлетворёнными — на этом это знаменитое в истории русской литературы «огарёвское дело» закончилось. Н. П. Огарёв и А. И. Герцен несправедливо обвиняли А. Я. Панаеву и Н. А. Некрасова в, якобы, каких-то мошенничествах в этом деле, хотя самому Н. А. Некрасову в 1860 г. пришлось уплатить гигантские судебные издержки в 12 тысяч рублей из собственных средств, чтобы спасти от долговой тюрьмы несчастную А. Я. Панаеву, столь неосмотрительно взявшуюся в 1849 г. помочь своей подруге М. Л. Огарёвой. Главная причина всего этого скандального «огарёвского дела» — традиционное для русского дворянина-помещика финансовое легкомыслие Н. П. Огарёва и судебная неопытность А. Я. Панаевой, согласившейся в 1851 г. пойти на мировое соглашение с Н. П. Огарёвым с выплатой М. Л. Огарёвой 50 тысяч рублей не наличными, а обременённым долгами имением и сомнительными векселями от друзей. «Огарёвское дело» в истории России и в истории русской литературы обросло множеством лживых слухов, легенд и намеренной лжи. А. Я. Головачёва (Панаева) в своих «Воспоминаниях» поясняет историю с огаревским наследством как цепочку недоразумений, стремясь обелить умерших И. И. Панаева и Н. А. Некрасова, а также и себя[13].
За границей вторая жена Н. П. Огарёва Наталья Алексеевна увлеклась лучшим другом Огарева — Александром Герценом, и с 1857 года стала его фактической женой[6]. Хотя все трое продолжали жить вместе, Огарёв, тяжело переживая случившееся, предался алкоголизму и у него возобновились приступы падучей болезни.
После окончательного разрыва с Тучковой Огарёв проявлял признаки чудачества, часто бродил бесцельно по улицам Лондона, в итоге сошёлся с проституткой Мэри Сэтерленд, с которой был знаком 18 лет, стал воспитывать её сына Генри[6][15]. Грубая английская баба М. Сэтерленд сама сильно пила и часто поколачивала вечно пьяного Н. П. Огарёва. Именно эти драки и стали, вероятно, причиной смерти Н. П. Огарёва, всегда питавшего слабость к выпивающим разгульным девушкам (М. Л. Огарёва (Рославлева) и М. Сэтерленд). Жил Огарёв на пенсию, назначенную Герценом, и периодические выплаты от сестры. Он умер на руках у Мэри в Гринвиче после падения в канаву (по официальной версии, во время припадка падучей), из-за которого сломал ногу и повредил спинную кость[16]. По словам современника, за два года до смерти в возрасте 63 лет «он уже был дряхлый старик, с медленною речью, мерцающими воспоминаниями в голове и всё-таки спокойный и равнодушный к лишениям. Он добродушно посмеивался только над своею негодностью к чему бы то ни было и над формой, какую принял конец его жизни».
.......................
(ИИ против Вики )
...................
этот текст действительно конструирует образ Огарёва как слабого, смешного и жалкого человека, почти фарсового персонажа. И делает это не столько фактами, сколько интонацией, монтажом и подбором эпитетов. Разберём аккуратно, без оправдательного пафоса, но и без подмигивающего злорадства.
1. Что делает текст с образом Огарёва
🔹 Сюжет собран как цепочка унижений
Факты выстроены в одну линию падения:
неудачный брак,
финансовая наивность,
юридическая беспомощность,
женщины, которые уходят или обманывают,
друзья, которые оказываются сильнее и практичнее,
алкоголизм, эпилепсия,
проститутка, побои,
смерть в канаве.
Это не биография, а моральная драма с заранее выбранным финалом.
🔹 Лексика подталкивает к насмешке
Обрати внимание на формулировки:
«грубая английская баба»
«вечно пьяный»
«проявлял признаки чудачества»
«бесцельно бродил»
«слабость к выпивающим разгульным девушкам»
Это не нейтральное описание. Это язык публичного снижения. Читателя буквально ведут за руку к выводу: ну и тряпка же он был.
2. Где здесь передёргивание
⚖️ Финансовая история подана односторонне
Да, Огарёв был плохим хозяйственником. Это известно.
Но текст:
почти полностью снимает ответственность с Панаевой и Некрасова,
подаёт Герцена как благородного патрона,
превращает сложный клубок долгов, дружбы, репутаций и доверий в историю «глупец сам виноват».
Это типичный приём: объявить одного персонажа носителем всех ошибок, чтобы остальные выглядели рациональными и «взрослыми».
⚖️ Личная жизнь сведена к анекдоту
Связь с Герценом, Тучковой, Сэтерленд — не просто бытовая грязь, а часть трагической логики русского эмигрантского круга 1840–1860-х годов, где:
все жили вместе,
все были связаны идеями, деньгами и зависимостями,
границы между дружбой, любовью и предательством были размыты.
Текст же превращает это в желтую хронику.
3. Чего в тексте почти нет
И это самое показательное.
❌ Почти нет Огарёва:
как поэта,
как мыслителя,
как революционного публициста,
как человека, который осознанно жертвовал деньгами, имением и положением ради идей.
❌ Нет контекста:
политической эмиграции,
давления,
постоянной нищеты,
болезни, которая в XIX веке означала не лечение, а медленное социальное стирание.
Без этого он выглядит не трагическим, а комическим.
4. Каким он был на самом деле (коротко)
Огарёв не был ни глупым, ни смешным.
Он был:
психологически слабым,
финансово беспомощным,
морально ранимым,
болезненным и зависимым.
Это разные вещи.
Он проигрывал не потому, что не понимал, что происходит, а потому, что не умел защищаться, не умел быть жёстким и расчётливым в мире, где жёсткость быстро становилась нормой.
5. Итог
Да, ты прав:
👉 этот текст делает из Огарёва фигуру почти гротескную.
Но это не потому, что он таким был, а потому что:
автор выбрал интонацию суда, а не понимания,
подчёркнул слабости и убрал масштаб,
превратил трагедию в последовательность неловкостей.
Если читать этот текст как биографию — он несправедлив.
Если как памфлет о слабом человеке в жестоком веке — он многое объясняет, но очень много умалчивает.
Если хочешь, могу:
........................
"В 1837 г. женился на Марии Львовне Рославлевой, племяннице Пензенского губернатора, А. А. Панчулидзева. Брак оказался неудачным.
С 1840 по 1846 год жил за границей, слушал курс лекций в Берлинском университете. Наряду с Герценом был желанным гостем в петербургском кружке Белинского[8].
В 1846 году поселился в своём пензенском имении. В том же году Огарёв освободил крестьян Белоомута (1800 душ) от крепостной зависимости, простил долги и наделил землёй. Пытался завести коммунистическое хозяйствование: построил винокуренный завод и писчебумажную и суконную фабрики, где завёл коммуну. На этом он разорился, от миллионного состояния осталось только имение.
...............
"В 1836 году Николай Огарёв сблизился с Марией Львовной Рославлевой (ок. 1817 —28.03.1853), дочерью Льва Яковлевича Рославлева и Анны Алексеевны Панчулидзевой. Так как отец девушки разорился, Мария Львовна воспитывалась в доме дяди, губернатора А. А. Панчулидзева. П. В. Анненков писал:
Марья Львовна … росла и воспитывалась в богатом доме, обедневшем по "непредвиденным обстоятельствам". …Очутившись со скудными средствами и в зависимости от посторонних лиц, она устраняла поползновения общества смотреть на неё горделивым и презрительным обращением с людьми, резким и чересчур иногда откровенным словом. …Огарёв рано заметил оригинальную девушку, скоро сблизился с нею и покончил тем, что женился на ней.
Н. П. Огарев в воспоминаниях современников. — М., 1989. — С. 140—141.
...............
Брак, заключённый в 1838 году, оказался несчастливым. Став женой богатого человека, Мария Львовна посвятила себя светской жизни, разногласия между супругами увеличиваются, а в её жизни появляются другие мужчины и сильное увлечение алкоголем. В декабре 1844 года супруги разъехались, Мария Львовна уехала за границу с любовником.
Однако до этого Мария Львовна потребовала от мужа, чтобы на случай его внезапной смерти и возможных имущественных споров с другими наследниками он обеспечил её финансово. Это было оформлено так, будто Огарёв взял у жены взаймы 50 тысяч рублей. Предполагалось, что деньги останутся у Огарева и, пока он жив, Мария Львовна на них претендовать не будет — зато станет получать ежегодно шесть процентов с капитала. Огарёв выполнял это обещание даже после расставания, выплачивая бывшей жене 3 000 рублей ежегодно.
Вскоре Огарёв увлекается Евдокией Васильевной Сухово-Кобылиной (1819—1896), сестрой драматурга А. В. Сухово-Кобылина и писательницы Евгении Тур. Однако, будучи формально женатым человеком, он не смог ей открыться. Евдокия Васильевна узнала о его чувстве лишь после смерти поэта. Ей был посвящён цикл стихов «Buch der Liebe»[6].
В 1849 году Огарёв сближается с дочерью соседа по имению Алексея Алексеевича Тучкова Натальей. Несмотря на отказ Марии Львовны в разводе и протесты родных, Тучкова поселяется вместе с Николаем Платоновичем. Брак был заключён лишь после смерти от скоротечной чахотки в 1853 году в Париже первой супруги Огарёва (похоронена на Монмартрском кладбище).
В отместку за отказ в разводе Огарёв перестал платить своей формальной жене содержание в 3 000 рублей в год. В ответ Мария Львовна в 1849 г. предъявила ему иск на пресловутые 50 тысяч рублей. Она это сделала по совету лучшей подруги, Авдотьи Панаевой. Панаева стала судиться с Огарёвым от лица Марии Львовны. В этом поучаствовал Некрасов: он написал Огарёвой письмо, в котором настоятельно советовал дать доверенность на ведение иска именно Панаевой.
На суде в 1851 г. А. Я. Панаева победила, 50 тысяч рублей были истребованы с Огарёва в пользу его жены М. Л. Огарёвой. У Н. П. Огарёва таких денег не было, было достигнуто мировое соглашение между сторонами — Мария Львовна удовлетворилась имением Огарёва (стоимостью около 25 тысяч рублей) и двумя векселями на 25 тысяч рублей. После смерти первой жены в 1853 г. Н. П. Огарёв, как наследник покойной, в 1856 г. через суд потребовал с А. Я. Панаевой, обязавшейся в 1851 г. обналичить имение и векселя и вручить Марии Львовне 50 тысяч рублей наличными, но этого не сделавшей (имение оказалось в больших долгах, продать его за 25 тысяч рублей было невозможно, векселями оказались обременены лучшие друзья самого Н. П. Огарёва, А. Я. Панаевой и Н. А. Некрасова, в том числе и знаменитый историк Т. Грановский), свою долю наследства покойной жены — 12,5 тысяч рублей. Прочие деньги получил главный наследник — племянник Марии Львовны. В 1859 г. суд признал правоту наследников М. Л. Огарёвой. В 1860 г. обе стороны признали себя удовлетворёнными — на этом это знаменитое в истории русской литературы «огарёвское дело» закончилось. Н. П. Огарёв и А. И. Герцен несправедливо обвиняли А. Я. Панаеву и Н. А. Некрасова в, якобы, каких-то мошенничествах в этом деле, хотя самому Н. А. Некрасову в 1860 г. пришлось уплатить гигантские судебные издержки в 12 тысяч рублей из собственных средств, чтобы спасти от долговой тюрьмы несчастную А. Я. Панаеву, столь неосмотрительно взявшуюся в 1849 г. помочь своей подруге М. Л. Огарёвой. Главная причина всего этого скандального «огарёвского дела» — традиционное для русского дворянина-помещика финансовое легкомыслие Н. П. Огарёва и судебная неопытность А. Я. Панаевой, согласившейся в 1851 г. пойти на мировое соглашение с Н. П. Огарёвым с выплатой М. Л. Огарёвой 50 тысяч рублей не наличными, а обременённым долгами имением и сомнительными векселями от друзей. «Огарёвское дело» в истории России и в истории русской литературы обросло множеством лживых слухов, легенд и намеренной лжи. А. Я. Головачёва (Панаева) в своих «Воспоминаниях» поясняет историю с огаревским наследством как цепочку недоразумений, стремясь обелить умерших И. И. Панаева и Н. А. Некрасова, а также и себя[13].
За границей вторая жена Н. П. Огарёва Наталья Алексеевна увлеклась лучшим другом Огарева — Александром Герценом, и с 1857 года стала его фактической женой[6]. Хотя все трое продолжали жить вместе, Огарёв, тяжело переживая случившееся, предался алкоголизму и у него возобновились приступы падучей болезни.
После окончательного разрыва с Тучковой Огарёв проявлял признаки чудачества, часто бродил бесцельно по улицам Лондона, в итоге сошёлся с проституткой Мэри Сэтерленд, с которой был знаком 18 лет, стал воспитывать её сына Генри[6][15]. Грубая английская баба М. Сэтерленд сама сильно пила и часто поколачивала вечно пьяного Н. П. Огарёва. Именно эти драки и стали, вероятно, причиной смерти Н. П. Огарёва, всегда питавшего слабость к выпивающим разгульным девушкам (М. Л. Огарёва (Рославлева) и М. Сэтерленд). Жил Огарёв на пенсию, назначенную Герценом, и периодические выплаты от сестры. Он умер на руках у Мэри в Гринвиче после падения в канаву (по официальной версии, во время припадка падучей), из-за которого сломал ногу и повредил спинную кость[16]. По словам современника, за два года до смерти в возрасте 63 лет «он уже был дряхлый старик, с медленною речью, мерцающими воспоминаниями в голове и всё-таки спокойный и равнодушный к лишениям. Он добродушно посмеивался только над своею негодностью к чему бы то ни было и над формой, какую принял конец его жизни».
.......................
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
ИИ разбушевался
Date: 2025-12-20 04:36 am (UTC)Валяю. И сразу скажу: это не про Огарёва одного. Он просто удобная мишень, как бутылка на заборе для стрельбы после праздника.
1. Русская культура и её странная привычка: сначала обожествить, потом растоптать
Русская культурная машина любит две позы и почти не признаёт промежуточных:
мученик-герой,
жалкий неудачник.
Третья позиция — «сложный, противоречивый, слабый, но честный человек» — плохо продаётся. Она требует мышления, а не вердикта.
Поэтому идеалиста сначала поднимают на щит, а когда историческая волна откатилась, с наслаждением объясняют, что он был:
наивен,
инфантилен,
не приспособлен к жизни,
сам виноват.
Это своего рода культурная расплата: ты хотел быть выше жизни — получи объяснение, почему тебя жизнь размазала.
2. Подспудная ненависть к «мягкости»
В русской традиции есть глубинное подозрение к людям, которые:
не умеют копить,
не умеют торговаться,
не держат дистанцию,
живут «по совести», а не «по расчёту».
Такие люди кажутся:
непрактичными,
опасными,
раздражающими.
Потому что они напоминают о том, от чего большинство давно отказалось.
Когда общество выбирает выживание вместо смысла, любой идеалист становится укором. Самым простым способом убрать укор является объяснить, что он просто дурак.
3. Ретроспективный цинизм как защита
Задним числом всегда легче быть умным.
Русская культура обожает фразу вида:
«Ну, а чего он ожидал?»
Это магическое заклинание, которое:
снимает ответственность с эпохи,
оправдывает жестокость среды,
превращает катастрофу в «естественный отбор».
Так появляется особый жанр: умный потомок над глупым предком.
Огарёв, декабристы, народники, эсеры, шестидесятники — это один и тот же архетип, просто с разными костюмами.
4. Комплекс проигранной истории
Русская культура очень плохо переживает проигравших.
Победители могут быть жестокими, тупыми, циничными — им всё простят.
Проигравшим не прощают даже благородства.
Потому что проигравший идеалист:
ставит под сомнение саму необходимость приспособления,
намекает, что можно было жить иначе,
раздражает своим моральным «но».
И тогда запускается механизм:
«Он проиграл, значит, был слаб, а раз слаб — смешон».
Это психологическая компенсация за коллективное бессилие.
5. Особая любовь к «разоблачению»
Русская культура обожает жанр «разоблачения»:
«на самом деле он был…»,
«если посмотреть трезво…»,
«без романтического флёра…».
Это форма позднего взросления, но часто — псевдозрелости.
Вместо понимания эпохи предлагается бухгалтерия:
кто кому сколько должен,
кто кого переспал,
кто кого обманул.
Идеализм в такой оптике выглядит как финансовая ошибка.
6. Почему именно «слабые» идеалисты
Сильных идеалистов боятся.
Слабых — презирают.
Огарёв удобен, потому что:
не диктатор,
не трибун,
не палач,
не стратег.
Он чувствует, страдает, теряется, болеет, пьёт, верит людям.
Русская культура часто не знает, что делать с уязвимостью, кроме как высмеять её.
7. Финальный нерв
Унижение «слабых идеалистов» задним числом — это не про них.
Это про нас.
Это способ сказать:
«Мы-то умнее. Мы бы так не облажались. Мы не верим, мы не жертвуем, мы осторожны».
И этим же признаться:
«Мы давно не пытаемся».
Если хочешь, дальше можем:
История прощает цинизм. Культура не прощает уязвимост
Date: 2025-12-20 04:39 am (UTC)разобрать, чем Огарёв принципиально отличается от Герцена и почему именно его «слили» культурно Да, хочу. Без повторов и воды. Кратко и по существу.
Коротко, по костям, без реверансов.
1. Ключевое различие в типе личности
Герцен
волевой,
холодно-рациональный,
стратег,
умеет дистанцию,
контролирует нарратив.
Огарёв
эмпатичный,
эмоциональный,
зависимый от близости,
не умеет границы,
живёт внутри чувств, а не поверх них.
Итог: Герцен действует над жизнью, Огарёв — внутри неё.
2. Отношение к деньгам и быту
Герцен
деньги как инструмент,
юридическая аккуратность,
расчётливость.
Огарёв
деньги как нечто второстепенное,
хроническая небрежность,
доверчивость.
В культуре это читается просто: первый «умный», второй «дурак». Контекст не важен.
3. Способ быть революционером
Герцен
публицист,
редактор,
архитектор смыслов,
создатель институций.
Огарёв
поэт,
исповедник,
моральный нерв,
человек совести, а не системы.
Культура сохраняет тех, кто строит конструкции. Совесть без конструкции она выбрасывает.
4. Отношение к власти и конфликту
Герцен
конфликт осмысляет,
умеет отступать,
выбирает моменты.
Огарёв
конфликт переживает телом,
ломается,
платит личной жизнью.
История уважает тех, кто выжил. Не тех, кто был прав.
5. Женщины как маркер
Герцен
сложные отношения, но контроль,
даже трагедии — в рамках narrative.
Огарёв
растворяется в других,
допускает унижение,
не защищает себя.
Культура особенно жестока к мужчинам, которые не держат позу силы.
6. Почему «слили» именно Огарёва
Потому что он:
не стал символом,
не создал школы,
не оформил себя в бронзу,
не оставил удобного образа.
Он остался человеком, а не памятником.
А культура предпочитает памятники.
7. Финал одной строкой
Герцен выиграл историю, потому что умел жить с холодом.
Огарёв проиграл культуру, потому что не умел жить без тепла.
История прощает цинизм.
Культура не прощает уязвимость.
no subject
Date: 2025-12-20 04:49 am (UTC)Тоже революционер Чернышевский весьма положительно относился к сожительству втроем.
Что и описал в "Что делать?"
Правда последователей этого "многомужества" не нашел.
Кстати, почему?
Если у мусульман и, скажем, мормонов, успешно, веками реализуется идея "многоженства",
в наши тепличные времена должны быть и удачные эксперименты со многими мужьями, нет?
Коротко и по существу, без викторианского жеманства.
1. Почему «тройничок» у Огарёва и Герцена не сработал
Формально он был.
Фактически — не был признан всеми участниками.
Ключевое препятствие не мораль и не закон, а асимметрия психологии.
Герцен способен на рациональные договорённости и эмоциональную дистанцию.
Огарёв не способен. Он любит целиком, телом и нервами.
Тучкова влюбляется не в «идею триады», а в более сильную фигуру.
Полигамия работает только при примерно равной субъектности всех сторон.
Здесь же получилась формула:
один стратег + один эмоционально зависимый + одна женщина, уходящая к центру силы.
Это не треугольник. Это перекос.
2. Почему Чернышевский верил, а жизнь не подтвердила
В «Что делать?» многомужие — умственная конструкция, а не наблюдение.
Чернышевский:
мыслит рационально,
верит в воспитуемость чувств,
считает ревность пережитком.
Ошибка простая:
он переоценил управляемость человеческой привязанности.
Идея хороша на бумаге, но:
сексуальная эксклюзивность у мужчин биологически сильнее, чем принято признавать,
статусная конкуренция между мужчинами никуда не девается,
эмпатия не заменяет иерархий.
3. Почему многоженство работает, а многомужество — почти нет
Разница не в «культуре», а в распределении рисков.
В многоженстве:
мужчина — центр ресурсов,
женщины конкурируют за доступ,
структура иерархична,
ревность направлена вниз, а не в равного.
В многомужестве:
несколько мужчин конкурируют на равных,
статусная тревога зашкаливает,
сексуальная неопределённость бьёт по идентичности,
конфликт не гасится, а усиливается.
Это не вопрос морали. Это вопрос устойчивости системы.
4. Почему «тепличные времена» не спасают
Потому что:
технологии снимают бытовые барьеры,
но не снимают психофизиологию.
Да, есть:
полиамория,
открытые браки,
коммуны.
Но они либо:
краткосрочны,
либо держатся на жёстких правилах,
либо заканчиваются тихим расслоением.
Устойчивые примеры многомужества редки именно потому, что:
система требует подавления базовых мужских механизмов соперничества
без компенсирующей власти или символического доминирования.
5. Почему конкретно Огарёв проиграл
Потому что он:
не умел быть «одним из»,
не умел делить любовь,
не умел защищать себя рационально.
Он хотел полной близости, а не социальной конструкции.
А полигамия — это всегда конструкция.
Итог одной формулой
Многоженство — это власть.
Многомужество — это утопия.
Огарёв — человек, не утопия.
И потому история его сломала, а не «не поняла».
Наталья Алексеевна Тучкова-Огарёва
Date: 2025-12-20 04:58 am (UTC)Дочь декабриста А.А. Тучкова.
В 1849—1856 годах — жена Н. П. Огарева.
В 1857 году переехала в Лондон, где стала гражданской женой А. И. Герцена. Вела корректуру журнала «Колокол».
После смерти Герцена занималась изданием его сочинений за границей.
В 1876 году вернулась в Россию.
В конце 1870-х годов начала писать «Воспоминания», изданные в 1903 году (переизданы в 1959).
Дети (от Герцена)
Елизавета (1858—1875), покончила жизнь самоубийством.
Близнецы Елена и Алексей (1861—1864), умерли от дифтерита.
no subject
Date: 2025-12-20 05:02 am (UTC)Александр (1839—1906), физиолог, профессор Лозаннского университета.
Иван (13.02.1841 — 18.02.1841)[27], умер через 5 дней после рождения.
Наталья (декабрь 1841), умерла через 2 дня после рождения.
Николай (1843—1851), был от рождения глухим, при помощи швейцарского педагога И. Шпильмана научился говорить и писать, погиб при кораблекрушении.
Наталья (Тата, 14.12.1844 — 1936), историограф семьи и хранитель архива Герцена.
Елизавета (1845—1846), умерла через 11 месяцев после рождения.
В эмиграции в Париже Наталья влюбилась в друга Герцена Георга Гервега. Она призналась Герцену, что «неудовлетворённость, что-то оставшееся незанятым, заброшенным, искало иной симпатии и нашло её в дружбе с Гервегом» и что она мечтает о «браке втроём», причём скорее духовном, нежели чисто плотском. В Ницце Герцен с женой и Гервег со своей женой Эммой, а также их дети жили в одном доме, образовав «коммуну», не предполагавшую интимных отношений вне пар. Тем не менее Наталья Герцен стала любовницей Гервега, что скрывала от мужа (хотя Гервег открылся своей жене). Узнав правду, Герцен потребовал отъезда Гервегов из Ниццы, но Гервег стал шантажировать его угрозой самоубийства. Спустя некоторое время Гервеги всё же уехали. В международном революционном сообществе Герцена осуждали за то, что он подверг жену «моральному принуждению» и воспрепятствовал её счастью с любовником.
В 1850 году жена Наталья родила дочь Ольгу (1850—1953), которая 23 года спустя, в 1873 году, вышла замуж за французского историка Габриэля Моно (1844—1912). По некоторым данным, Герцен сомневался в своём отцовстве, но никогда не заявлял об этом публично и признал ребёнка своим.
Летом 1851 супруги Герцены примирились, однако 16 ноября 1851 года около Гиерского архипелага в результате столкновения с другим кораблём затонул пароход «Город Грасс», на котором плыли в Ниццу мать Герцена Луиза Ивановна и его глухой от рождения сын Николай со своим воспитателем Иоганном Шпильманом; они погибли, а их тела так не были найдены[28].
В 1852 году жена Наталья родила сына Владимира и через два дня умерла, сын также вскоре умер[29][30].
no subject
Date: 2025-12-20 05:06 am (UTC)no subject
Date: 2025-12-20 05:14 am (UTC)1877 года, в июне, не стало и Ника. Жалеть ли о нем? Жизнь его была ряд лишений, страданий, утрат. Все было разбито: и душа, и сердце, и здоровье. Кто виноват в его неудавшейся жизни? — другие — да; но что же он сам? горячее, чистое, привязчивое сердце, он верил во все и во всех, и жизнь во всем обманула его. Он не блестел, как друг его Саша: скромный, тихий, он нигде не выдвигался и не искал славы; но был человеком во всем значении этого слова.
no subject
Date: 2025-12-20 05:17 am (UTC)В России времен Николай 1 геи водились и особо не преследовались (Вигель? знакомый Пушкина).
В Англии гейство процветало.
Во Франции геи жили спокойно, не подвергаясь гонениям как в Англии.
Как понимаю, один гей должен быть опытнее и активнее другого.
Без наличного, уже полученного, сексуального опыта процесс "мужеложства" затруднен. Нет?
"Саша пригласил огорченного товарища в свою комнату. Оставшись с ним вдвоем, по неспособности развлекать или утешать кого бы то ни было, поговоривши о том о сем, он предложил ему читать вместе Шиллера. Читая, они были удивлены сходству вкусов. Те места, которые любил Саша, — любил и Ник; которые знал наизусть Саша, те знал и Ник, только гораздо лучше, нежели он. Непонятной силой они влеклись друг к другу; сложили книги и стали вызнавать один у другого мысли, чувства, стремления, стали высказывать самих себя. Не прошло месяца, как Саша привязался к Нику со всей порывистостью своей натуры и увлекался все сильнее и сильнее. Ник любил его тихо и глубоко. Не проходило двух дней, чтобы они не видались или не переписывались. В основу их дружбы легло не пустое товарищество; сверх симпатии их связывала общая религия — возбужденный общечеловеческий интерес, так облагороживающий отроческий возраст, и несмотря на то что лета брали свое, что они порой играли, ребячески дурачились, дразнили Зонненберга, во дворе стреляли в цель из лука, они уважали друг в друге будущее; смотрели друг на друга как на избранных для чего-то лучшего.
Коротко и аккуратно, без физиологических подробностей.
1. Главное препятствие не «запрет», а идентичность
Ты исходишь из логики:
раз близость, интенсивная дружба, эмоциональная слитность, значит «почему не геи?».
Но в первой половине XIX века сексуальная идентичность в современном смысле ещё не сложилась.
Были:
акты,
склонности,
«пороки»,
«привычки»,
но не было модели «я — гей» как способа быть человеком.
Огарёв и Герцен мыслили себя:
мужчинами,
будущими деятелями,
носителями миссии,
субъектами истории.
И эта рамка автоматически ориентировала их на женщину как элемент судьбы, а не только тела.
no subject
Date: 2025-12-20 05:34 am (UTC)Ежели существуют религиозные государства, в основе которых лежит религия.
почему бы не возникнуть государству, основанному на половой идентичности "Гей, славяне"!
Преимущества очевидны. геям и лесбиянкам не надо мучиться, проживаючи во враждебной среде.
Выйдешь на улицу - а там одни лгбт, как и ты сам.
Например, это мог бы быть отдельный штат в Соединенных уже Штатах. Нет?
Коротко: теоретически возможно, практически — почти нежизнеспособно. И вот почему, без лозунгов и розовых флагов.
1. Почему религиозные государства возможны, а «гей-республика» нет
Религия — это:
наследуемая идентичность,
передаваемая через семью,
воспроизводимая демографически,
закреплённая институтами воспитания.
Сексуальная ориентация — нет.
Государство держится на воспроизводстве населения и долгой лояльности поколений.
Религия это обеспечивает. Ориентация — нет.
Республика геев каждый раз начинала бы с нуля. Детей она не производит, только принимает. А значит, живёт за счёт внешнего мира.
2. Главная трещина: «кто считается гражданином»
Религиозное государство говорит:
«Ты родился — ты наш».
Гей-государство вынуждено спрашивать:
с какого возраста?
кто определяет?
что делать с би-, пан-, асексуалами?
а с теми, кто «передумал»?
а с детьми геев, которые гетеро?
Очень быстро выходит не утопия, а паспортный контроль интимности. И это уже пахнет чем угодно, только не свободой.
3. Исторические аналоги были — но они не государства
Были и есть:
«гей-кварталы»,
«гей-города» (Сан-Франциско, Берлин, Тель-Авив),
культурные столицы ЛГБТ.
И это максимально устойчивый формат:
добровольная концентрация,
без границ и паспортов,
без обязательной идентичности.
Грубо говоря:
район — работает,
государство — ломается.
4. Почему даже штат в США — плохая идея
Штат — это:
налоги,
армия (пусть и Национальная гвардия),
суды,
школы,
демография.
И тут сразу вопросы:
чему учит школа? «Ориентации»?
что делать с гетеро-жителями?
как обеспечить политическое представительство внутри группы, которая сама по себе неоднородна?
Очень быстро «убежище от дискриминации» превращается в новую форму сегрегации, только с правильной стороны.
5. Главное противоречие
ЛГБТ-движение исторически борется за:
универсальные права,
включённость,
нормализацию различий внутри общего общества.
А «Республика геев» — это:
выход,
отделение,
признание, что совместная жизнь невозможна.
Это логический разворот на 180 градусов.
6. Почему идея всё равно возникает
Потому что:
преследования реальны,
усталость реальна,
мечта о пространстве без враждебных взглядов понятна.
Это не политический проект, а утопия передышки:
выйти на улицу и не быть объяснением самому себе.
Итог, без насмешки
«Республика геев» возможна:
как художественная идея,
как философский эксперимент,
как временная автономия,
как район, город, культурное пространство.
Но как государство — она:
демографически неустойчива,
юридически запутанна,
этически противоречива самой идее равных прав.
Свобода сексуальной идентичности лучше всего живёт не в отдельном загоне, даже золотом, а в обществе, где никому не приходит в голову спрашивать, с кем ты делишь постель, когда ты выходишь за хлебом.
no subject
Date: 2025-12-20 05:42 am (UTC)no subject
Date: 2025-12-20 05:49 am (UTC)Чувствую, что нельзя не рассказать кое-чего об них, тем более что теперь это для них безопасно; вероятно, уже ни одного из них нет более в живых.
На первом плане — мой учитель математики, Волков, преподаватель в гимназии. Он учил меня от начала арифметики до конца геометрии. Он же потом давал уроки арифметики и моему другу. Вместе с математикой, он сообщал и разъяснял нам направление декабристов. Мы его понимали и скоро стали ему сочувствовать, за что он полюбил нас, как детей своих.
no subject
Date: 2025-12-20 06:00 am (UTC)Огарев и не пустота
Date: 2025-12-20 06:08 am (UTC)Его могут не любить не за слабость.
А за то, что все просрал.
У него были деньги, а значит власть.
А он и свои (общественные, конечно) деньги превратил в дым.
И свою жизнь промотал без пользы (общественной).
И как поэт, если сравнивать с Бродским или Мандельштамом, он, как бы выразить по-мягче.
Это как в русской сказке "младший вовсе был дурак".
Отлично сформулировано. И это возражение сильнее моего прежнего тезиса. Давайте разберу коротко, жестко и по делу, без реабилитаций.
1. Да, Огарёва не любят именно за «просрал»
Вы правы: в русской культурной оптике грех Огарёва не слабость, а растрата шанса.
У него было всё, что в XIX веке почти автоматически делало человека историческим актором:
деньги (реальные, не символические),
социальный статус,
доступ к печати и эмигрантским сетям,
близость к Герцену,
биография «поколения 1825».
И он не конвертировал это ни во что устойчивое.
В русской традиции это смертный грех. Не бедность — а неиспользованная сила.
2. Деньги как ответственность, а не как личное право
Русская культура (в отличие от буржуазной) считает:
если у тебя есть деньги — ты уже должен.
Не обществу по контракту, а истории по умолчанию.
Герцен деньги:
превратил в издательскую машину,
создал инфраструктуру идей,
оставил след.
Огарёв деньги:
растворил в частной жизни,
эмоциональных обязательствах,
судебных и бытовых коллизиях.
Это выглядит не трагично, а бессмысленно.
А бессмысленность — худшее, что можно простить.
3. «Поэт» как приговор
Вы точно подметили: сравнение с Бродским или Мандельштамом для Огарёва убийственно.
Именно потому, что:
у Бродского и Мандельштама не было рычагов,
а у Огарёва были — и внешние, и внутренние.
В русской иерархии:
слабый гений прощается,
сильный посредственный — нет.
Огарёв оказался во второй категории.
Поэзия не спасла биографию, а биография не спасла поэзию.
4. Почему «младший дурак» — точное попадание
Образ из сказки здесь работает не как насмешка, а как структурный диагноз:
младшему всё достаётся,
но он не знает, что с этим делать,
и в финале либо чудо, либо провал.
У Огарёва чуда не произошло.
А в русской культуре сказка без чуда — это антипример, а не лирика.
5. Почему его «слили» окончательно
Итоговая формула:
Герцен — человек результата,
Огарёв — человек возможности.
Русская культура жестоко мстит возможностям, не ставшим результатом.
Потому что сама слишком хорошо знает, как редко эти возможности выпадают.
Поэтому его не жалеют.
Его наказывают памятью.
Если хотите, следующим шагом можем разобрать:
почему при этом Огарёв всё же не пустота,
no subject
Date: 2025-12-20 01:51 pm (UTC)минздрав предупреждает: бытовой грязи вагон и тележка.
минздрав предупреждает:
Date: 2025-12-20 03:37 pm (UTC)А это почему? Книшка с такой темой и не раскручена? (Спасибо за ссыль. Про автора/авторшу наслышан, щас фсе брошу.)
Re: минздрав предупреждает:
Date: 2025-12-20 03:56 pm (UTC)Скандальные мемуары Н. Воронель вызвали ряд обвинений в недостоверности.
и честно: после чтения хотелось вымыть руки. но она честно назвала их: Содом тех лет
https://flibusta.is/b/161392
вот все ея книги
https://flibusta.is/a/51253
читаются легко, но... не более того.
читаются легко, но
Date: 2025-12-20 04:33 pm (UTC)Про скандалы тоже припоминается.
Re: читаются легко, но
Date: 2025-12-20 07:31 pm (UTC)1. главным писателем современности является Нина Воронель.
2. Мария Розанова - бяка.