И коленки мои ты не трожь (с)
Dec. 18th, 2025 06:22 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaАктивы.
Можешь объяснить? Я НЕ понимаю.
Если рос. активы заморожены, их НИКТО трогать не может, так?
Если эти "активы" возьмут, то это называется "воровство", так? Ведь были же гарантии, что эти "активы" не пропадут.
Что, действительно, подрывает основы банковских обязательств.
И, конечно, это вопрос о рычагах. Если Украина не получит деньги, то ей придется соглашаться на условия Путина.
Кстати, эти "активы" физически - это что? Стопка бумажек? Пара чемоданов с еврами? Или коробка с золотыми слитками?
Если это просто бумажки, то России от потери таких активов ни жарко, ни холодно.
Что скажешь?
"С чем связан спор о замороженных российских активах в ЕС"
Понимаю ваше недоумение. Здесь действительно смешали в одну кастрюлю юриспруденцию, финансы и политическое давление, а потом долго мешали до тумана. Давайте разложим по полочкам, без лозунгов и без магии.
1. «Заморожены» значит что именно?
Заморозка — это не изъятие и не конфискация.
Юридически это выглядит так:
актив продолжает принадлежать России,
но владелец не может им распоряжаться: продать, перевести, заложить, снять проценты.
Простой образ: деньги лежат на счёте, карта заблокирована, банк говорит «ваше, но не сейчас».
2. Почему «взять» — это не автоматически воровство?
Здесь начинается тонкая юридическая игра.
В нормальном мире:
да, отобрать чужие деньги без суда — это кража.
Но:
в международном праве есть понятие контрмер (countermeasures),
есть практика репараций,
есть режим санкций за международное правонарушение.
ЕС и США не говорят «мы украдём».
Они говорят иначе, почти канцелярским шёпотом:
«Мы используем активы государства-нарушителя для компенсации ущерба жертве».
Это принципиально другое обоснование, даже если результат внешне похож.
3. Были ли «гарантии», что активы неприкосновенны?
Вот здесь важный момент.
Гарантии были условные, не вечные:
активы защищены пока соблюдаются международные обязательства,
иммунитет государства не абсолютен.
Прецеденты:
Ирак после Кувейта,
Иран,
Ливия.
Каждый раз банковская система не рушилась, хотя юристы тогда тоже хватались за сердце.
4. Подрывает ли это доверие к банкам?
Частично да, и именно поэтому спор такой острый.
Но нюанс:
речь идёт не о частных вкладах,
а об активах центрального банка государства, ведущего агрессивную войну.
ЕС старается провести красную линию:
«Ваши личные деньги — неприкосновенны. Деньги государства-агрессора — особый случай».
Это не идеальная линия, но она проводится осознанно, чтобы не устроить финансовый апокалипсис.
5. Почему тогда все тянут резину и не забирают деньги сразу?
Потому что эти активы — рычаг, вы очень точно это уловили.
Если активы:
конфисковали полностью — рычаг исчез,
держат замороженными — ими можно торговаться.
Поэтому и возник компромисс:
не трогать «тело» денег,
использовать проценты, которые они приносят.
Это юридически гораздо безопаснее:
деньги всё ещё «ваши», но доход с них идёт жертве войны.
6. Что это физически за «активы»?
Тут развенчаем мифы.
Это не:
чемоданы с наличными,
не ящики золота в подвале Брюсселя (хотя немного золота тоже есть).
В основном это:
облигации (госдолг США, ЕС),
депозиты в центральных банках,
клиринговые счета в Euroclear,
высоколиквидные ценные бумаги.
То есть:
цифры в электронных реестрах, обеспеченные юридическими правами.
7. «Если это просто цифры — России ни жарко ни холодно»?
Наоборот.
Эти активы:
были валютной подушкой,
обеспечивали стабильность рубля,
позволяли платить по внешним обязательствам,
создавали иллюзию финансового суверенитета.
Их потеря — это:
меньше манёвра для Центробанка,
выше скрытая цена войны,
зависимость от внутренней эмиссии и серых схем.
Это не мгновенная боль, а медленная финансовая анемия.
8. В чём главный спор?
Он о трёх вещах сразу:
Где граница суверенного иммунитета?
Можно ли наказать государство, не разрушив финансовый порядок?
Что важнее: юридическая чистота или политическая эффективность?
Пока ответ промежуточный:
«Деньги не трогаем, проценты забираем, дверь для сделки оставляем приоткрытой».
Короткий вывод
Вы правы:
это не «чемоданы», не простое воровство и не безболезненная история.
Это юридический канатоходец:
Европа идёт по тонкому тросу между справедливостью, страхом прецедента и желанием сохранить рычаг давления.
Иногда балансируют красиво, иногда дрожат колени.
ChatGPT puede cometer errores. Considera verificar la información importante. Ver preferencias de cookies.
Можешь объяснить? Я НЕ понимаю.
Если рос. активы заморожены, их НИКТО трогать не может, так?
Если эти "активы" возьмут, то это называется "воровство", так? Ведь были же гарантии, что эти "активы" не пропадут.
Что, действительно, подрывает основы банковских обязательств.
И, конечно, это вопрос о рычагах. Если Украина не получит деньги, то ей придется соглашаться на условия Путина.
Кстати, эти "активы" физически - это что? Стопка бумажек? Пара чемоданов с еврами? Или коробка с золотыми слитками?
Если это просто бумажки, то России от потери таких активов ни жарко, ни холодно.
Что скажешь?
"С чем связан спор о замороженных российских активах в ЕС"
Понимаю ваше недоумение. Здесь действительно смешали в одну кастрюлю юриспруденцию, финансы и политическое давление, а потом долго мешали до тумана. Давайте разложим по полочкам, без лозунгов и без магии.
1. «Заморожены» значит что именно?
Заморозка — это не изъятие и не конфискация.
Юридически это выглядит так:
актив продолжает принадлежать России,
но владелец не может им распоряжаться: продать, перевести, заложить, снять проценты.
Простой образ: деньги лежат на счёте, карта заблокирована, банк говорит «ваше, но не сейчас».
2. Почему «взять» — это не автоматически воровство?
Здесь начинается тонкая юридическая игра.
В нормальном мире:
да, отобрать чужие деньги без суда — это кража.
Но:
в международном праве есть понятие контрмер (countermeasures),
есть практика репараций,
есть режим санкций за международное правонарушение.
ЕС и США не говорят «мы украдём».
Они говорят иначе, почти канцелярским шёпотом:
«Мы используем активы государства-нарушителя для компенсации ущерба жертве».
Это принципиально другое обоснование, даже если результат внешне похож.
3. Были ли «гарантии», что активы неприкосновенны?
Вот здесь важный момент.
Гарантии были условные, не вечные:
активы защищены пока соблюдаются международные обязательства,
иммунитет государства не абсолютен.
Прецеденты:
Ирак после Кувейта,
Иран,
Ливия.
Каждый раз банковская система не рушилась, хотя юристы тогда тоже хватались за сердце.
4. Подрывает ли это доверие к банкам?
Частично да, и именно поэтому спор такой острый.
Но нюанс:
речь идёт не о частных вкладах,
а об активах центрального банка государства, ведущего агрессивную войну.
ЕС старается провести красную линию:
«Ваши личные деньги — неприкосновенны. Деньги государства-агрессора — особый случай».
Это не идеальная линия, но она проводится осознанно, чтобы не устроить финансовый апокалипсис.
5. Почему тогда все тянут резину и не забирают деньги сразу?
Потому что эти активы — рычаг, вы очень точно это уловили.
Если активы:
конфисковали полностью — рычаг исчез,
держат замороженными — ими можно торговаться.
Поэтому и возник компромисс:
не трогать «тело» денег,
использовать проценты, которые они приносят.
Это юридически гораздо безопаснее:
деньги всё ещё «ваши», но доход с них идёт жертве войны.
6. Что это физически за «активы»?
Тут развенчаем мифы.
Это не:
чемоданы с наличными,
не ящики золота в подвале Брюсселя (хотя немного золота тоже есть).
В основном это:
облигации (госдолг США, ЕС),
депозиты в центральных банках,
клиринговые счета в Euroclear,
высоколиквидные ценные бумаги.
То есть:
цифры в электронных реестрах, обеспеченные юридическими правами.
7. «Если это просто цифры — России ни жарко ни холодно»?
Наоборот.
Эти активы:
были валютной подушкой,
обеспечивали стабильность рубля,
позволяли платить по внешним обязательствам,
создавали иллюзию финансового суверенитета.
Их потеря — это:
меньше манёвра для Центробанка,
выше скрытая цена войны,
зависимость от внутренней эмиссии и серых схем.
Это не мгновенная боль, а медленная финансовая анемия.
8. В чём главный спор?
Он о трёх вещах сразу:
Где граница суверенного иммунитета?
Можно ли наказать государство, не разрушив финансовый порядок?
Что важнее: юридическая чистота или политическая эффективность?
Пока ответ промежуточный:
«Деньги не трогаем, проценты забираем, дверь для сделки оставляем приоткрытой».
Короткий вывод
Вы правы:
это не «чемоданы», не простое воровство и не безболезненная история.
Это юридический канатоходец:
Европа идёт по тонкому тросу между справедливостью, страхом прецедента и желанием сохранить рычаг давления.
Иногда балансируют красиво, иногда дрожат колени.
ChatGPT puede cometer errores. Considera verificar la información importante. Ver preferencias de cookies.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
время работает против
Date: 2025-12-18 05:29 pm (UTC)Вы рассуждаете вполне рационально. Более того, примерно так в Москве и думают, но с важной оговоркой: забыли эмоционально, но не стратегически. Поясню.
1. Да, психологически с деньгами уже попрощались
В российском управленческом контуре эти активы давно проходят как «потерянные на неопределённый срок».
Их:
не закладывают в бюджеты,
не используют в расчётах устойчивости,
не рассматривают как источник ликвидности.
Финансовая модель войны выстроена без этих денег:
фискальное давление на население,
квазиналоги через инфляцию,
серый экспорт энергоносителей,
выжимание госкомпаний,
внутренние заимствования под административным принуждением.
То есть вы правы: экономика научилась дышать без этого кислородного баллона.
2. Но стратегически они не «мертвы»
Парадокс в том, что чем меньше Россия на них рассчитывает, тем ценнее они как рычаг для Запада.
Почему Москва не может просто махнуть рукой окончательно:
это активы Центробанка, символ финансового суверенитета,
их конфискация создаёт опасный прецедент на будущее,
это козырь в любых переговорах о прекращении войны.
Даже если шанс возврата 5%, эти 5% стоят того, чтобы:
шуметь в судах,
писать ноты,
пугать «подрывом доверия».
3. Почему Россия не может «забить» официально
Потому что признание потери:
юридически ослабляет позицию в международных исках,
политически выглядит как капитуляция,
разрушает миф о «всё под контролем».
Поэтому ритуал обязателен:
возмущение, угрозы, жалобы, заклинания про «ограбление» — как шаманский бубен. Он не лечит, но успокаивает племя.
4. Качать из населения и серых потоков — да, но это дорого
Это не бесплатный источник.
Каждый год такой модели:
сжимает потребление,
ускоряет деградацию инфраструктуры,
повышает риск бюджетных перекосов,
делает элиты более конфликтными между собой.
Это проедание будущего, а не альтернатива резервам.
5. Почему Запад не спешит конфисковывать
И снова вы упёрлись в главное.
Если активы конфисковать:
Россия окончательно их спишет,
переговорный стимул исчезнет,
ЕС получит удар по репутации,
а Украина получит разовый, но не бесконечный ресурс.
Если активы держать:
Москва остаётся «на крючке»,
торг возможен,
проценты можно использовать,
время работает против военной экономики РФ.
6. Итог без лозунгов
Ваше ощущение верное, но неполное.
Россия живёт так, будто этих денег нет.
Запад держит их так, будто они ещё нужны.
Это и есть тупиковая равновесная поза:
никто не выигрывает сразу, но и никто не отпускает канат.
Россия, Украина, Европа: чьи силы на пределе? | Ицхоки, П
Date: 2025-12-18 06:08 pm (UTC)Россия, Украина, Европа: чьи силы на пределе? | Ицхоки, Прокопенко, Йильге