напрочь сбивающий с праздника

[arbeka]

(("Иногда банан просто" ... Я бы предположил слегка иное.

Песенка "На Тихорецкую вагон отправится" тоже вываливается из обывательской нормы.
И, слегка перекликается с прокуренным вагоном. Единственным известным изрядным продуктом малоизвестного автора.))
...............
/из клевера/

- На кой чёрт Рязанов в фильме "С лёгким паром", в самом конце, когда зрителями полностью овладевает старательно созданное им же(!) прелестное новогоднее легкое романтическое настроение, предчувствие чего-то хорошего, удачного и у полюбившихся героев и у самих зрителей, неожиданно вставляет стих о смерти, да не просто о смерти, а о смерти массовой и ужасной: "В одной давильне всех калеча..."? Это ведь жуткий диссонанс настроений, напрочь сбивающий с праздника.
- я сам задал ваш вопрос Александру Павленко:) вот ответ:
"Я думаю, что это вообще не идея Рязанова, это выходка Брагинского или ещё какого-нибудь умного человека, стоявшего рядом с простодушным Рязановым.
Если бы этого стихотворения не было, то расставание Лукашина и Нади не было бы таким катастрофичным. Это была бы чисто драматургическая петля, ради финального эффекта. Но стихотворение говорит о том, что вот такие бессмысленные расставания ради "чего-то более важного" или ради "надо следовать заведённому порядку" (на чём настаивает Надя, когда утром выгоняет Лукашина в Москву) на самом деле не имеют ни малейшего оправдания, они ведут всегда к ужасу и краху. Это стихотворение - как бы драматическое метаописание забавной комедии, показ, что, на самом-то деле, происходящее ничуть не забавно.
Ведь суть фильма, если отвлечься от милых шуток, в том, что двое, мужчина и женщина в "последнем приступе молодости", как выразились Ильф и Петров в "Золотом телёнке", готовились стать несчастными на всю жизнь, потому что "так надо" (Лукашин с Галей, Надя с Ипполитом). Но им был дан шанс, и они им почти воспользовались, однако "так надо" оказался сильнее. И стихотворение о том, как два человека, мужчина и женщина, решают отложить на время своё счастье, потому что "так надо", а потом всё будет хорошо. И - не-а, не будет хорошо. Будет плохо.
Это стихотворение - то, что звучит в голове Нади после ухода Лукашина, поэтому она срывается за ним в Москву. Если бы не стихотворение, эта история осталась бы просто милым анекдотом, а не скрытой драмой.
В общем, стихотворение в фильме более чем уместно."
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2605244.html?thread=284463036#t284463036

Comments

[klausnick.livejournal.com]

Я впервые прочитал это стихотворение в сборнике, вышедшем в 60-е годы. Оно выбивалось из ура-патриотических советских стихов. Обрадовался, когда прозвучало в сериале.

в сборнике, вышедшем в 60-е годы

[belkafoto.livejournal.com]

Я прочел очень поздно. Но был так впечатлен, что бросился искать автора. Думал, что это какой-то изрядный классик.

Re: в сборнике, вышедшем в 60-е годы

[klausnick.livejournal.com]

Автор в основном переводил чужое. Своего мало, но качество впечатляет. Я запомнил наизусть.

чуть чуть

[belkafoto.livejournal.com]

не дожил до 53 (но пережил таки усатого)

Алекса́ндр Серге́евич Кочетко́в (12 мая 1900, пос. Лосиноостровский, Московская губерния, Российская империя — 1 мая 1953, Москва, СССР) — русский советский поэт, переводчик.

Re: чуть чуть

[belkafoto.livejournal.com]

Дочь — Инна Григорьевна Прозрителева (ум. в 1957[8]), жена поэта Александра Сергеевича Кочеткова (1900—1953)[9].

Re: чуть чуть

[klausnick.livejournal.com]

Не разглядел.

Не разглядел.

[belkafoto.livejournal.com]

Он был старше ее на 4 года. Она, пережила его тоже на 4 года. Сравнялись по земным годам.

[belkafoto.livejournal.com]

Вот как вспоминает об этом Инна Григорьевна: лето 1932 года они с мужем проводили в доме её отца – Григория Константиновича Прозрителева в Ставрополе.

Срок отдыха подходил к концу. Кочетков купил билеты на поезд Ставрополь–Москва. С ним вместе собралась в столицу группа друзей, знакомых, студентов, которые «нас толпой окружали всюду». «Я уговорила Сашу задержаться: отсрочить разлуку, пусть ненадолго. Они обменяли билеты, отложили отъезд на три дня, устроили себе этот праздник, подарок судьбы. Это и спасло Александра Сергеевича. Потому что на станции Москва-товарная поезд, ушедший в субботу потерпел крушение. Погибли многие из ехавших в нём друзей и знакомых. Саша остался жив и здоров, «нас спасла любовь», и в первом письме из Москвы получила это стихотворение: «С любимыми не расставайтесь».

Стихи потрясли тогда Инну Григорьевну, ставшую невольной спасительницей мужа. Ведь если бы не её просьба задержаться…

[belkafoto.livejournal.com]

Письмо от Инны отцу Г.Н. Прозрителеву. 11 декабря 1932 г. Из фондов Ставропольского государственного музея-заповедника. Публикуется впервые

«Александр Сергеевич встретил и на автомобиле довез домой. Приготовил шикарный ужин, вино. Очень был рад моему приезду. Комната, правда, очень маленькая, моя половина отделена ширмой, и есть над кроватью лампочка, так что я могу лежать и читать, когда он занимается. У нас два стола, один мой, другой – его. У него кушетка, и везде закрыто материей синей, кушетка, окно и дверь к соседям, так что в комнате красиво. Питаемся хорошо, дома я варю. Он получает крупу, маргарин вместо масла, хлеба много. Скоро я пришлю тебе маленькую посылочку из тех продуктов, которые у него есть. Он приготовил тебе подарочки. Сегодня получил твою открытку, и мы были оба очень рады, а ему было приятно твое внимание и приглашение… Сегодня Александр Сергеевич перевел тебе деньги, раньше не мог достать, с деньгами очень трудно».

[belkafoto.livejournal.com]

Другое письмо, сохранившееся в фондах музея, Инна написала, скорее всего, в конце марта трудного 1933 года, когда Григорий Николаевич буквально голодал в провинциальном Ставрополе, а семья Кочетковых – в столице. При этом они пытались любыми способами помочь отцу, обращались за поддержкой в созданную в то время в Москве Комиссию содействия ученым (КСУ), занимавшуюся улучшением социально-бытового обеспечения работников науки и техники. «Получила твое письмо от 16-го и очень расстроилась, и не знаю, как и чем в данный момент помочь, так как мы сидим без копейки и занять не у кого, – сообщала с горечью Инна.– На праздники тоже сидели на пшене без масла и не брали обеда в столовой. Что у нас так – это ничего для меня, а то, что я так и не могла к празднику послать ни тебе, ни тете Наде, очень мучало меня. Александру Сергеевичу сказали, когда он был в КСУ перед праздниками, что они задержали (выплату), но через два дня пошлют… Значит, ты должен уже получить, а мы как раздобудем, так сейчас же переведем. А ты как получишь деньги от КСУ, извести меня. Посылку не выслала, потому что не удалось достать ни сахару, ни конфет… В мае у нас дела будут гораздо лучше, Александр Сергеевич сдал много заказов, и расплата в мае, но надо дожить до него… Я никогда не думала, что эта зима будет такая трудная у меня в материальном смысле, и я не смогу тебе помочь…Будь здоров. От Александра Сергеевича привет тебе и Марии Михайловне. Целую крепко. Любящая тебя Инуся».

[belkafoto.livejournal.com]

Г.Н. Прозрителев в саду своего дома. г. Ставрополь, 1932 г.

Григорий Николаевич Прозрителев скончался в ноябре того же 1933 года. Скорее всего, Кочетковы больше в Ставрополь не приезжали, их жизнь продолжилась в Москве. Александра Сергеевича знали и принимали в столичных литературных кругах, на одной из встреч в предвоенные годы он познакомился с Мариной Цветаевой, дружески помогал ей и ее сыну Георгию в трудные для них времена. Об этом Г. Эфрон записал в своих дневниках, из которых видно, что Александр и Инна Кочетковы были всегда вместе, отличались необыкновенной добросердечностью и дружелюбием, состраданием к чужой беде. Своих детей у них не было.

[belkafoto.livejournal.com]

Затем была война, эвакуация в Ташкент, вновь возвращение в Москву. Инна много лет тяжело болела, почти не могла двигаться из-за хронического полиартрита. Постоянные материальные тяготы и нужда привели к болезни и ранней смерти в 1953 году Александра Кочеткова. Его любимой жене и музе судьба отвела еще четыре года жизни.

[belkafoto.livejournal.com]

Инна Григорьевна умерла в 1957 году в Москве, место захоронения неизвестно

[belkafoto.livejournal.com]

Они познакомились в Ставрополе в 1924 году. 24-летний начинающий поэт Александр Кочетков приехал на Кавказ подправить здоровье, активно посещал здесь литературные гостиные. Одна из самых популярных гостиных располагалась в большом доме местного краеведа, общественного деятеля, основателя ставропольского краеведческого музея и редактора газеты "Северный Кавказ" Григория Николаевича Прозрителева.
У Прозрителева бывали многие литературные знаменитости: Максимилиан Волошин, Вера Меркурьева, Вячеслав Иванов, граф Алексей Николаевич Толстой и многие другие. Скромный, тогда еще никому неизвестный Кочетков приходил к Прозрителеву вместе с поэтессой Верой Меркурьевой, учеником которой он являлся.
В доме краеведа Александр и увидел Её. Инне, дочери Григория Николаевича, на момент знакомства с Кочетковым было двадцать лет. Обаятельная, добрая, скромная девушка находила приветливое слово для каждого гостя литературной гостиной. Отец и все присутствующие называли Инну по-домашнему - Иннуся.

[belkafoto.livejournal.com]

То лето 24-го года в Ставрополе стало ключевым для формирующихся отношений. В 1925 году Александр и Инна стали мужем и женой. Жить решили в Кисловодске, где на подаренные на свадьбу деньги купили дом.
Дом Кочетковых в Кисловодске быстро превратился в центр притяжения для литераторов всех мастей. Александр читал стихи, Инна великолепно играла на фортепиано (она считалась одним из лучших аккомпаниаторов города). Правда, угостить гостей Кочетковым зачастую было нечем - жили очень бедно. Хорошо, что писатели не обижались, а многие даже приносили нехитрую снедь с собой.
Александр любил Северный Кавказ всей душой, но всегда в его жизни присутствовала и Москва. Поэт родился в поселке Лосиноостровском Московской области. В столице он окончил гимназию, учился в МГУ на филологическом факультете, работал в Москве библиотекарем, литературным консультантом.
Большинство редакций, издательств располагались в Белокаменной. Чтобы публиковаться, писем было недостаточно - нужно было, как говорили литераторы, "обивать пороги". Время от времени Александр и Инна отправлялись в Москву, где за Кочетковым числилась комната в коммунальной квартире. Поэт ходил по редакциям газет и журналов, предлагал как свои стихи, так и переводы с венгерского, английского, арабского, грузинского. Переводы охотно печатали, но вот стихи Кочеткова никак не могли пробиться в печать.

[belkafoto.livejournal.com]

Кочетков рано потерял отца и мать, и к родителям жены он относился с невероятной теплотой. Александр и Инна регулярно гостили у супружеской четы Прозрителевых.
Александр и Инна Кочетковы в гостях у родителей Инны в Ставрополе.
Лето 1932 года Кочетковы проводили в Ставрополе. Осенью Александру Сергеевичу нужно было ехать в Москву по литературным делам. Было решено, что Инна приедет позднее. Поэт отправился на вокзал, приобрел билет на поезд "Сочи-Москва".
Инна Григорьевна так не хотела, чтобы муж уезжал, что со слезами на глазах упросила его сдать билет и побыть с ней еще хоть три денька. Кочетков послушался супругу.
На следующий день всю страну облетела страшная весть: неподалеку от железнодорожной станции Москва-Товарная сошел с рельс скорый поезд "Сочи-Москва".

[belkafoto.livejournal.com]

Инна Григорьевна рассказывала впоследствии, что слезы, выступавшие на глаза, мешали ей читать эти строки. Руки дрожали. Инна была убеждена, уверена, что ни одной женщине не довелось получить от своего супруга столь же прекрасного, столь же пронзительного письма!
Но и это стихотворение так и не было опубликовано! Ни один литературный журнал, и даже ни одна газета не согласились публиковать "Балладу"! Почему? Бог весть... Может, литературный вкус редакторов подвел, может, не хотели афишировать железнодорожную катастрофу, может, сочли стихи "пессимистическими".

[belkafoto.livejournal.com]

«Хочу самым беглым образом обрисовать его внешность. У него были длинные, зачесанные назад волосы. Он был легок в движениях; сами движения эти выдавали характер человека, действия которого направлялись внутренней пластикой. У него была походка, какую сейчас редко встретишь: мелодична, предупредительна, в ней чувствовалось что-то очень давнее. У него была трость, и носил он ее галантно, по-светски, чувствовался прошлый век, да и сама трость, казалось, была давняя, времен Грибоедова».