arbeka

Как пишет историк Яков Басин, после разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем из-за Шестидневной войны в стране началось усиление антисемитских настроений, и идентификация героини подполья как еврейки оказалась противоречащей идеологической позиции власти.

....................
"Фотографии девушки и двух её товарищей вошли во многие книги о Великой Отечественной войне. Они фигурировали на Нюрнбергском процессе в качестве документов обвинения нацистских преступников[3]. Они также экспонируются в Минском музее истории Великой Отечественной войны[14].

Имя Кирилла Ивановича Трусова удалось установить быстро, его опознала жена, когда фото появилось в газете. Володю Щербацевича опознали в середине 1960-х годов, благодаря усилиям следопытов 30-й Минской средней школы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года К. И. Трус и В. И. Щербацевич были посмертно награждены орденом Отечественной войны 1-й степени[15]. Девушка, изображённая на фотографиях, долго оставалась (и числилась в документах) Неизвестной.

Первыми публикациями о Маше Брускиной стала серия статей Владимира Фрейдина в газете «Вечерний Минск» 19, 23 и 24 апреля 1968 года под названием «Они не стали на колени» и статья Льва Аркадьева «Бессмертие» в газете «Труд» 24 апреля 1968 года[16]. В результате журналистского расследования по установлению имени М. Б. Брускиной, проведённого Л. Аркадьевым и А. Дихтярь, её имя было официально подтверждено заместителем начальника научно-технического отдела УООП (Управление охраны общественного порядка) Мосгорисполкома экспертом-криминалистом подполковником Ш. Г. Куна́финым. Однако реакция официальных инстанций на идентификацию девушки была отрицательной. Как пишет историк Яков Басин, после разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем из-за Шестидневной войны в стране началось усиление антисемитских настроений, и идентификация героини подполья как еврейки оказалась противоречащей идеологической позиции власти. Журналисты Владимир Фрейдин и Ада Дихтярь, занимавшиеся сбором материалов для установления личности М. Брускиной, были вынуждены сменить работу[17].

Официального признания не было, но дискуссия продолжалась. В неё были вовлечены учёные, криминалисты, журналисты и общественные деятели. Публичное обсуждение вопроса возобновилось в 1985 году после выхода документальной повести Льва Аркадьева и Ады Дихтярь «Неизвестная»[2][16].

Ряд историков (например, заведующий отделом военной истории Института истории Национальной академии наук Беларуси доктор исторических наук Алексей Михайлович Литвин) настаивали, что документы и свидетельства не позволяют сделать однозначный вывод о том, что девушка, изображённая на фотографиях, именно Мария Брускина[18]. Другие (например, доктор исторических наук, профессор Эммануил Иоффе) считали, что идентификация произведена корректно[19].

Мемориальный музей Холокоста в США присудил выпускнице 28-й Минской школы Марии Борисовне Брускиной Медаль Сопротивления с такой формулировкой[20]:

Маше Брускиной. Присуждено посмертно в память о её мужественной борьбе со злом нацизма и стойкости в момент последнего испытания. Мы всегда будем помнить и чтить её.
................
Мари́я Бори́совна Бру́скина (бел. Марыя Барысаўна Брускіна; 1924, Минск — 26 октября 1941, там же) — участница минского подполья начального периода (август — сентябрь 1941 года) Великой Отечественной войны. Была повешена в числе двенадцати казнённых во время первой на оккупированной территории СССР публично-показательной казни, проведённой оккупационными властями Минска 26 октября 1941 года[2]. Её имя долгое время оставалось не установленным.
............................

Threaded | Top-Level Comments Only

From:

belkafoto.livejournal.com

Когда Атефе было пять лет, в автомобильной катастрофе погибла её мать. Так как её отец был наркоманом, девочка была на попечении бабушки и дедушки, но на деле ей приходилось заботиться о них, а не наоборот. С раннего возраста девушка была предоставлена сама себе и улице, тем самым попав в поле зрения полиции нравов. В первый раз девушка была задержана, когда ей было 13 лет, после того как после вечеринки её обнаружили в автомобиле молодого человека. Тогда она была приговорена к ста ударам плёткой. После этого девушка задерживалась ещё два раза и также получала наказания[3][4].

В четвёртый раз девушка была задержана дома. Под пытками она заявила в том, что была несколько раз изнасилована 51-летним состоящим в браке таксистом и бывшим революционером Али Дараби. Так как у семьи Атефы не было денег на адвоката, то защита была предоставлена государством. По мнению суда, девушка совратила мужчину к измене и прелюбодеянию, поэтому она была приговорена к смертной казни. Казнь через повешение на кране состоялась 15 августа 2004 года[3].

Казнь Атефы вызвала значительный резонанс в иранском обществе. Судебный процесс проходил с многочисленными нарушениями. Помимо того, что в судебных документах был указан завышенный возраст обвиняемой, само обвинение было неправомерным — в прелюбодеянии могут быть обвинены только люди, состоящие в браке, в то время как Атефа в браке не состояла. Кроме того, защита Атефы не подала апелляцию на приговор, и приговор был приведён в исполнение уже через шесть дней после вынесения, несмотря на то, что обычно этот срок в Иране составляет не менее полугода, и родственники обвиняемой, вопреки закону, не были проинформированы о времени казни. При этом приговор привёл в исполнение сам судья, осудивший девушку[2]. Многие иранцы, опрошенные Моникой Гарнси, автором документального фильма «The death of Teenager», являются сторонниками версии, что Атефа была казнена, поскольку являлась опасным свидетелем злоупотреблений, совершавшихся полицией нравов. Али Дараби был связан с полицией нравов, а через два месяца после казни Атефы, в Неке, городе, в котором жила девушка, прошла большая волна арестов, в частности, двое офицеров полиции нравов были арестованы по обвинению в вовлечении несовершеннолетних в занятие проституцией[2].

From:

belkafoto.livejournal.com

Дану́та Еле́на Седзикувна (Седзиковна) (пол. Danuta Helena Siedzikówna, псевдоним: И́нка; 3 сентября 1928, Ольховка/Гущевина около Наревки, Польша — 28 августа 1946, Гданьск) — медицинская сестра в Армии Крайовой в 1943—1946. Участвовала в борьбе против нацистов, затем против коммунистических властей ПНР. В 1946 году гданьский суд приговорил несовершеннолетнюю Дануту к расстрелу.

Во время войны Данута Седзикувна училась в школе сестёр салезианкок в селе Рожанусток у города Домброва-Бялостоцка. В декабре 1943 года вместе с сестрой Веславой вступила в Армию Крайову[3], где проходила медицинскую подготовку. После перехода фронта с октября 1944 года работала в лесничестве Хайнувка[3]. Вместе с другими сотрудниками лесного хозяйства она была арестована в июне 1945 года за сотрудничество с антикоммунистическим подпольем и приговорена к расстрелу.

Приговор был приведён в исполнение 28 августа 1946 года. Данута Седзикувна была расстреляна вместе с Феликсом Сельмановичем «Zagończyk» командиром расстрельного отряда подполковником был Франтишек Савицкого, в тюрьме на ул. Курковой в Гданьске в присутствии военного прокурора Виктора Сухоцкого и заместителя начальника тюрьмы в Гданьске Алоиза Новицкого. Согласно рассказу насильственного свидетеля казни, преподобного Мариана Прусака, последними словами «Инки» были: Да здравствует Польша! Да здравствует «Лупашко»![5].

В период ПНР коммунистическая пропаганда называла «Инку» бандиткой. В изданной в 1969 году книге «Фронт без окопов» в соавторстве Яна Бобченко, бывшего начальника UBP в Косьцежине, утверждалось, что «Инка», изображаемая как человек с «садистской улыбкой», участвовала в казни офицеров UB в Старой Кишеве[6].

Приговор Дануте Седзикувне представлял собой судебное убийство[7]. Постановлением от 10 июня 1991 года Воеводский суд в Гданьске в соответствии с положениями закона о признании недействительными решений, вынесенных в отношении репрессированных лиц за деятельность в пользу независимого существования польского государства, признал решение военного окружного суда, осудившего Дануту Седзикувну, недействительным[8].

Прокуроры Института Национальной Памяти направили обвинительное заключение против бывшего военного прокурора Вацлава Кржижановского (который обвинял «Инку» и требовал для неё смертной казни), обвинив его в причастности к коммунистическому судебному преступлению. Однако он был оправдан[6].