arbeka: (Default)
[personal profile] arbeka
почему армия не способна закончить войну
VI. «Чужие»

С самых первых дней войны понятия «друг» и «враг» постоянно менялись.


Так, итальянцы вошли в число врагов в мае 1915 года, когда присоединились к Антанте, а мнение о болгарах сместилось, когда (позднее, в 1915 году) они заключили союз с Германией, Австро-Венгрией и Турцией. Постоянно колеблющиеся военные клятвы в верности добавляли неопределенности в вопросе, кто же настоящий враг. В таких обстоятельствах становилось проще обратиться внутрь страны, доверять знакомому и избегать всех и всего иностранного. «Шпионская лихорадка» 1914 года, популярные кампании против иностранных слов, а затем начало интернирования гражданских – все это были проявления таких опасений. Внутри немецко-еврейских сообществ такие же подозрения были направлены на восточноевропейских евреев, равно из-за их непохожести и из страха перед растущим антисемитизмом.

Как бы то ни было, точно определить врага Германии становилось тем сложнее, чем дольше шла война. Зимой 1915/16 года нужно было опознать не только внешнего противника, но и, вероятно, куда более опасного внутреннего врага1. Конца сражениям не было видно, и немцы – в том числе многие евреи – начали оглядываться в поисках объяснения, почему армия не способна закончить войну. Слухи и подозрения о саботаже или обмане распространялись с быстротой молнии. На тех, кто и без того занимал в обществе маргинальное положение, будь то евреи, эльзасцы, поляки или датчане, все чаще возлагалась вина за военные неудачи Германии. Широко распространялись армейские рапорты, где в отдельных провалах обвинялись именно польские солдаты или подразделения из Эльзаса-Лотарингии. Так, Фридрих фон Лебель, прусский министр внутренних дел, со знанием дела отмечал, что «значительное число» прусских солдат польского происхождения дезертировало, чтобы сражаться во вражеских армиях. Обратив свое внимание на войска из Эльзаса-Лотарингии, Людендорф потребовал, чтобы они перестали петь французские песни и воздержались от общения исключительно на французском2. Намек был ясен: поляки и другие национальные меньшинства были немецкими солдатами второго сорта, и их сомнительную лояльность следовало держать под присмотром
From: [identity profile] belkafoto.livejournal.com
Немецкие евреи тоже оказались вовлечены в эту ядовитую атмосферу подозрений и страха. Но процесс определения врага и выявления «чужих» всегда шел в обе стороны. И поэтому, пока еврейские общины сталкивались с враждебными расспросами о своей приверженности войне, в то же самое время другие немецкие евреи охотно участвовали в эксплуатации иностранцев. В немецких оккупационных зонах еврейские и другие немецкие промышленники вовсю извлекали прибыль из местного населения. Людей пересчитывали, классифицировали и записывали, прежде чем заставить работать, зачастую в ужасающих условиях, на немецких оккупантов. Военнопленных, интернированных в Германии, ждала та же участь. Некоторые заключенные даже становились предметом научных исследований, так как еврейские и другие немецкие антропологи искали различные способы категоризировать побежденного врага. Сведение человека к статусу категории сырья способствовало созданию атмосферы, в которой тех, кто за бортом, можно было вносить в списки и вешать на них ярлыки, и все это во имя оптимальной военной экономики3.

Date: 2025-08-03 04:27 pm (UTC)
From: [identity profile] belkafoto.livejournal.com
Подозрения по всем фронтам

Растущая склонность евреев и других немцев искать «чужих» основывалась на нескольких импульсах. Одним из критически важных факторов была хрупкость национального единства. В краткосрочной перспективе ситуация «гражданского мира» сумела прикрыть некоторые бросающиеся в глаза проблемы неравенства во властных структурах Германской империи, где старая элита главенствовала над слабой парламентской системой. Но даже соблазнительная политика национального единства, поддерживаемая кайзером, не могла скрыть реалии все более длительной и жестокой войны. И потому резня при Вердене и Сомме вывела на поверхность многие подспудно бурлившие проблемы. Сухопутные кампании 1916 года, которые Фалькенхайн продвигал как способ завершить конфликт, обернулись своей противоположностью; они привели не к капитуляции Франции с последующим миром, а к страшному кровопролитию с неощутимой выгодой. В августе 1916 года, когда Германия вступала в третий год войны, кайзер с трудом пытался найти слова утешения. Лучшее, что он мог предложить немецкому народу, – обещание «многих еще более тяжелых времен впереди»: такое послание вряд ли хотели услышать немцы4.

Date: 2025-08-03 05:50 pm (UTC)
From: [identity profile] nebotticelli-xl.livejournal.com
...итальянцы вошли в число врагов в мае 1915 года... - возможно, я уже пересказывал анекдот германского Генштаба.
- Ваше превосходительство! Италия вступила в войну!
- Нет проблем. Направить две дивизии к перевалу Бреннер.
- Но... Италия вступила в войну на нашей стороне!
- А вот это уже проблема. Для их прикрытия и поддержки понадобятся не менее десяти дивизий.

А вот это уже проблема.

Date: 2025-08-03 06:17 pm (UTC)
From: [identity profile] belkafoto.livejournal.com
Интересно, что армии всех евро-стран считались второсортными, кроме англ., фр. и немцев. Ну, с оговорками, швейцарцев.

RE: А вот это уже проблема.

Date: 2025-08-03 11:25 pm (UTC)
From: [identity profile] ramtamtager.livejournal.com

Вы забыли про Русскую армию.

From: [identity profile] belkafoto.livejournal.com
Я имел в виду Европу. Так то, можно и японцев с турками припомнить. Если речь идет о 20 веке.

March 2026

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Mar. 3rd, 2026 12:19 am
Powered by Dreamwidth Studios