стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на серьезность положения, в целом ответ основных еврейских организаций на армейскую перепись был весьма сдержанным. CV сделало очевидное замечание, что армия решила обратиться против тех самых людей, которые отдали свою «кровь и жизнь для защиты родины», а сионистская «Jüdische Rundschau» удрученно констатировала, что перепись была «вопиющим покушением на честь и гражданское равенство немецкого еврейства»92. Впоследствии обе организации от случая к случаю возвращались к вопросу переписи, но никогда не пытались инициировать изменения. Поскольку война продолжалась, в очередной раз оказалось проще жаловаться поменьше – из страха привлечь к немецко-еврейским общинам еще больше внимания.

Робость CV и сионистов позволила выдвинуться другим критикам. Как ни удивительно, учитывая общую слабость, которую Рейхстаг проявлял до сих пор, именно там развернулась наиболее полная гамма общественного недовольства. Третьего ноября парламентарии собрались, чтобы обсудить ряд военных проблем – от поставок продовольствия до отпусков солдат. Но самые страстные речи приберегались для переписи евреев, и Людвиг Хаас сорвал самые громкие аплодисменты. Явно искушенный в манипулировании аудиторией, он пустил в ход все театральные приемы. В военной форме, с Железным Крестом 1 степени на груди, Хаас, представлявший либеральную «Fortschrittliche Volkspartei», рассказал о пренебрежении отвагой и преданностью еврейских солдат. Он подчеркнул, что подсчет был не только оскорблением немецких евреев, – он нанес вред в то время, когда «мы все еще отчаянно нуждаемся… во внутреннем единстве». Хаас закончил патриотическим крещендо: «теперь превыше всего [нам нужны] единство и гармония в интересах родины»93.