стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Подсчет

Второго ноября 1916 года в северной Франции был сырой и пасмурный день. Юлиус Маркс, уже сражавшийся при Вердене и Сомме, готовил своих солдат к дальнейшим боям, когда его вызвали к командиру подразделения. «Мне нужно записать ваши личные данные», – сказал Марксу лейтенант. Когда тот спросил о причине, лейтенант весьма смущенно ответил: «Военному министерству сказали, что ему необходимо определить, сколько евреев находится на фронте». Злой ответ Маркса был вполне понятен. «Что это за чушь? Они что, хотят понизить нас до солдат второго сорта и сделать из нас посмешище для всей армии?» – спросил он76. Первое, что многие солдаты узнали о решении Военного министерства, принятом в предыдущем месяце, – подобные диалоги. Одиннадцатого октября увидели свет внутренние инструкции о переписи с целью подсчитать всех до единого солдат-евреев. Немецкие власти и так двигались от одного рукотворного кризиса к другому, будь то затопление «Лузитании» или казнь британской медсестры Эдит Кэвелл. Но перепись евреев, направленная против собственных граждан Германии, превзошла их все глубиной падения.

Статистика – центральный компонент современной войны. Таким образом оказывается возможно подсчитать число доступных солдат, уровень убыли, экономическую производительность и доступность основных ресурсов. В военной Германии государство стремилось собрать статистику везде, где это было возможно. Например, Корпорации военных ресурсов объединяли подробную информацию по фирмам, которые они контролировали77. На самом деле один из крупнейших статистических проектов возник внутри еврейских сообществ. В начале 1915 года на свет появилась новая организация – Главный комитет военной статистики (Gesamtausschuss für Kriegsstatistik). Опираясь на предшествующую работу Союза немецких евреев, он стремился собрать любые данные, касающиеся солдат-евреев: от возраста и звания до наград и личного дела. Их цель, отражавшая очевидные переживания, заключалась в том, чтобы создать всеобъемлющую перепись вклада немецких евреев в конфликт и тем самым легко опровергнуть любую критику78.

По крайней мере, в этих ранних проектах статистики можно было различить какую-то логику. В конце концов, знание коммерческой деятельности крайне важно для управления военной экономикой, а в случае еврейского Комитета военной статистики речь шла о том, чтобы представить всеобъемлющее свидетельство участия немецких евреев в войне. К 1916 году задача сбора статистики коренным образом изменилась. Как испытало на себе еврейское население Германии, сама статистика стала оружием. В июне Фердинанд Вернер, убежденный антисемит, впоследствии ставший крупным нацистским деятелем в Гессене, запросил точную статистику по вкладу евреев в армии: «Сколько людей еврейского происхождения находится на фронте? Сколько за линией фронта? Сколько на административных или управляющих ролях в тылу? Сколько евреев стали предметом жалобы или были признаны негодными?»79.