стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Антисемитизм все больше проникал и в повседневную жизнь: евреев обвиняли во многих бедах военного времени. Зачастую немецкие евреи обнаруживали, что оказались в заведомо проигрышном положении. Когда одна издательская фирма в Гамбурге выпустила новую серию открыток под изобретательным названием «Немецкая армия», она надеялась запечатлеть моменты выдающегося патриотизма. Одна из открыток изображала группу рослых молодых людей, купающихся в реке, на другой солдаты выстроились в траншеях, готовые исполнить свой воинский долг. Однако, обнаружив в продаже новую серию открыток, некий недовольный господин из Ландсхута осудил издателя в суровом письме: «На художественном уровне эти открытки представляют собой попросту ужасающую дешевку», – сокрушался он. Автор письма был отнюдь не знатоком искусства, твердо решившим отстоять высочайшие художественные стандарты, – его претензии шли гораздо дальше. Говоря о хитроумных военных спекулянтах, жалующийся развивал неочевидную дихотомию между «лукавой еврейской кровью» предпринимателя, продающего открытки, и «добрыми, простодушными немцами», наивно покупающими их73.

Опаснее всего для немецких евреев в более долгосрочной перспективе оказался тот факт, что эта волна антисемитизма прокатилась и по командованию армии. В закрытых кругах прусских офицерских корпусов то и дело слышалось ворчание насчет еврейского влияния в прессе и вокруг кайзера. Так что вряд ли было сюрпризом, что еврейские солдаты, только что начавшие получать право на вход в эту структуру, снова оказались обойдены повышениями74. Военное министерство Пруссии, которое никогда не было самым гостеприимным местом для немецких евреев, также подбрасывало дров в топку предрассудков. В июне министерство провело конференцию на тему того, как усилить боевые способности армии, мобилизовав больше резервов и искоренив уклонение. В ходе дискуссий в тот день двое докладчиков особо упоминали солдат-евреев. Лейтмотивом обоих выступлений было то, что еврейские врачи якобы сговорились, чтобы гарантировать собратьям-евреям непыльную кабинетную работу в тылу.

Конференция Военного министерства была микрокосмом куда более обширных дискуссий, которые велись по всей Германии в 1916 году. Самым острым вопросом было – как заставить скудные человеческие и материальные ресурсы страны растянуться намного больше. Но поиски дополнительного продовольствия, сырья и бойцов также привели к убеждению, что груз сражений распределен неравно. Одним словом, пока некоторые приносили в жертву все ради защиты родной немецкой земли, другие попросту старались нажиться на доброй воле большинства. Еврейские общины оказались не на той стороне этого популистского дискурса. Как подразумевала конференция Военного министерства и подтверждало общественное мнение – про немецких евреев думали, что они получили от войны большую прибыль, хотя сами все это время старались держать их подальше от фронта75.