стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

люди быстро превращались из мирных жителей в безжалос

[belkafoto.livejournal.com]

Боевой опыт немецких евреев демонстрировал смехотворность того антисемитизма, с которым сталкивался Франкль и другие бойцы. Как снова и снова демонстрировали солдаты-евреи, они умели убивать точно так же, как любой другой немец. Евреи, сражавшиеся на фронте или в воздухе, шли в бой с той же стальной решимостью во взгляде, характерной для большинства самых ожесточенных убийц. К изумлению Юлиуса Маркса, один из самых беспощадных бойцов в его дивизии оказался евреем. Больше всего его потрясло «хладнокровие этого человека», который раз за разом рисковал собственной жизнью за своих людей и отчитывал любого, кто нарушал строй26. Впрочем, Марксу не следовало удивляться этому открытию. Будь они евреями или нет, люди быстро превращались из мирных жителей в безжалостных убийц. Как показали события 1916 года, не было лучшей школы для оттачивания искусства убивать, чем битва при Вердене.