За скромное место под солнцем

[arbeka]

За скромное место под солнцем, спасибо родная страна

Цели войны

"Среди подъема и возбуждения первых недель войны вопрос, за что, собственно, сражается Германия, так и не получил надлежащего ответа.


Бетман-Гольвег и кайзер искусно выставили конфликт как оборонительную войну. Когда нация якобы подвергалась атаке со всех сторон, немцам всех политических убеждений оказалось легко принять логику конфликта. В конце концов, если народ не возьмется за ружья, в страну с востока хлынут русские, а с запада – французы и британцы. Но если Первая мировая война ведется, чтобы защитить границы Германии, где должно быть ее завершение? Нужно ли полностью разгромить Францию, Британию и Россию или врага достаточно просто усмирить? По этим вопросам у немецких евреев точно так же не было согласия, как и у большинства населения.

«SPD», по крайней мере, на публике, подняла знамя умеренного мира. Когда партия согласилась поддержать оборонительную военную кампанию, она сделала это на том основании, что это будет ограниченный конфликт, избегающий любых неуместных «актов агрессии или завоеваний». Гуго Гаазе, немецкий еврей, сопредседатель партии, с определенностью высказал этот аргумент в своей речи в Рейхстаге, склонившей «SPD» к войне. Как только враги Германии будут отброшены, подчеркивал Гаазе, война должна «завершиться мирным договором, делающим возможной дружбу с нашими соседями»84. Множество других немецких евреев сочувствовало этим весьма мирным целям. Теодор Вольф избегал формулирования явного плана, но его статьи и заметки ясно давали понять, что он резко настроен против аннексий в любой форме85. Ойген Фукс, выдающийся представитель CV, придерживался схожей позиции. «Мы не сражались за власть над миром, – подчеркивал он. – Мы лишь хотели скромного места под солнцем»86.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Милитаристические ценности, которыми упивался «Kartell-Convent», выглядели так же и для других немецких евреев. Нахум Голдман, впоследствии поднявшийся до звания председателя Всемирного еврейского конгресса, объявил немецкий милитаризм ценностью, достойной чествования. В длинном эссе, которое правительство распространило большим тиражом, Голдман настаивал, что некий «Дух Милитаризма» помог создать современную Германию. Военные ценности, такие как долг и послушание, обеспечили систему координат, вокруг которой смогла сплотиться нация. Милитаристическая культура Германии была противопоставлена слабым ценностям индивидуализма и самобытности, преобладавшим во Франции. По мнению Голдмана, у этого столкновения мог быть лишь один исход: «милитаризм возьмет верх в борьбе и одержит победу», – заключил он33. Эссе Голдмана так впечатлило чиновников Министерства иностранных дел, что они поручили ему заниматься пропагандистской деятельностью – примечательный результат для польского еврея, которому еще предстояло получить полноценное немецкое гражданство34.