игра в свадьбу

[arbeka]

Милитаризация детского воображения

"Жили мы летом летом в деревне в крестьянских домиках, которые
сдавались на лето, фактически на полгода, офицерским семьям.


Я очень любил лето, я мог играть с детьми, под окнами мы
сажали маленький огород, огурцы и морковь. Любимой нашей
детской игрой была игра в свадьбу. Играющие по очереди на-
значались женихом и невестой. На невесту надевали веночек
из полевых цветов. Невесту и жениха ставили рядом, а затем
водили по кругу вокруг какого-нибудь дерева или ящика в
подражание церковному обряду. Другие играющие исполня-
ли обязанности ксендза, шаферов и дружек. Кончалось все это
танцами, танцевали польку, любимый польский крестьянский
танец, и краковяк. Играли на самодельных дудках и детских ба-
рабанчиках. Были и другие игры. Но я совершенно не помню,
чтобы мы когда-нибудь играли в войну, хотя среди играющих
были дети военных и рядом были военные лагеря.
Милитаризация детского воображения стала расти и дохо-
дить до подавляющих размеров уже при следующих поколени-
ях, в 20-м веке, веке разрушительных войн и насилия.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Жизнь регулировалась 3 раза в день, когда сходились в сто-
ловой. Утренняя еда (ранний завтрак) была не в счет: кофе пил
каждый у себя в спальне в свое время. Его со сдобными бул-
ками, маслом, сыром, ветчиной и разными другими закусками
разносила по комнатам горничная. Только я и иногда дядя Гуля
выходили пить кофе или молоко в столовую.
Зато остальные три еды были строго регулированы. Сбор
к столу возвещался колокольчиком, которым звонил лакей.
Если дядя Гуля задерживался на одну-две минуты, а это случа-
лось с ним одним, то лакей шел специально докладывать ему,
что «кушать подано». Прислуживал за столом лакей.
Завтрак подавали точно в 12 часов, так как в это время на-
чиналась в гимназии большая перемена, и к 12 часам 25 мину-
там завтрак должен был кончаться. К завтраку подавались хо-
лодные закуски и какое-нибудь горячее блюдо.
В 5 часов бывал обед из закуски и двух горячих мясных
блюд, иногда с добавлением сладкого блюда. К столу всегда по-
давалось пиво и портер, которые дамы по немецкому обычаю
пили довольно обильно.
Вечером в 9 часов был ужин, тоже горячее блюдо и чай с
молоком и закусками.
Стол был обилен и питателен, в основном мясной, но без
особых деликатесов.
Преобладала немецкая кухня с разнообразными супа-
ми-пюре, сладкими соусами к мясу и вареньем к птице, часто
бывали цыплята, спаржа. На третье бывали блинчики, пончи-
ки и немецкие кушанья из сладкого теста – Kommorgenwieder,
Armerritter и очень любимые мной Stompfkuchen, то есть сдоб-
ная булка, нафаршированная сладкой рисовой кашей с корицей
или взбитыми сливками. В сладкое всегда клали много пряно-
стей: корицу, цукат, шафран, кардамон и т.п.
Иногда подавались и местные латышские блюда, которые
приводили меня в ужас и трепет. Особенно противно мне было

[belkafoto.livejournal.com]

кушанье, которое по-латышски называлось «Skaba putra», а по-не-
мецки Saure Grütze, то есть кислая каша. Приготовлялась эта каша
следующим образом: в простоквашу вливали горячую ячменную
кашу, затем ставили на холод и ели на следующий день. К момен-
ту подачи к столу в эту смесь бросали горячие вареные бобы или
фасоль, а затем ели эту тепловатую бурду, закусывая селедкой.
Бабушка очень любила эту «путру», тетки относились к ней
безразлично, но дядя ее не ел, поэтому она подавалась только к за-
втраку и то довольно редко и в качестве дополнительного блюда.
Если же подавалась, я должен был ее есть и не смел вставать из-за
стола, пока полностью не съедал положенное мне на тарелку.
Стол Белявских отличался от того простого стола, к кото-
рому я привык в своей семье, поэтому многие блюда казались
мне невкусными.
Помню, у меня вызывал тошноту сладкий шпинат (приго-
товленный с сахаром) с крутыми яйцами. Однажды за завтраком
я отказался его есть. Большая перемена кончилась, и мне позво-
лили выйти из-за стола, но когда я сел обедать, я с ужасом увидел
на своем приборе недоеденный мной шпинат. Только когда, гло-
тая слезы, я его съел, я мог приступить к общему обеду.
За столом все сидели «по старшинству».