свобода печати
Jun. 21st, 2025 09:12 pmсвобода печати
((Да. И она, эта свобода, худо-бедно существует в кап. демократиях.
Остальные режимы ее, естественно, позволить не могут.))
.............
"В «Докторе Живаго» около сорока печатных листов — уже поэто
му он не мог появиться в нашем сборнике, для которого мы с тру
дом выбивали из Гослита в лучшем случае пятьдесят. Но была
и более серьезная причина: роман не понравился Казакевичу, ко
торый отозвался о нем очень резко.
— Вы можете представить себе Пастернака, который пишет
о колхозах? — с раздражением спросил он меня.
Не без труда.
— Ну вот. А он пишет — и очень плохо. Беспомощно. Есть
прекрасные главы, но он не отдаст их нам.
— Как вы думаете, почему он встретил нас так сурово?
— Потому что «Литературная Москва» для него — компромисс.
Ему хочется, чтобы завтра же была объявлена свобода печати.
((Да. И она, эта свобода, худо-бедно существует в кап. демократиях.
Остальные режимы ее, естественно, позволить не могут.))
.............
"В «Докторе Живаго» около сорока печатных листов — уже поэто
му он не мог появиться в нашем сборнике, для которого мы с тру
дом выбивали из Гослита в лучшем случае пятьдесят. Но была
и более серьезная причина: роман не понравился Казакевичу, ко
торый отозвался о нем очень резко.
— Вы можете представить себе Пастернака, который пишет
о колхозах? — с раздражением спросил он меня.
Не без труда.
— Ну вот. А он пишет — и очень плохо. Беспомощно. Есть
прекрасные главы, но он не отдаст их нам.
— Как вы думаете, почему он встретил нас так сурово?
— Потому что «Литературная Москва» для него — компромисс.
Ему хочется, чтобы завтра же была объявлена свобода печати.
no subject
Date: 2025-06-22 06:53 am (UTC)ясно, что Казакевич оценил роман поверхностно — что, кстати
378
сказать, было на него совсем не похоже. Действительно, в рома
не есть много неловких и даже наивных страниц, написанных
как бы с принуждением, без характерной для Пастернака свобо
ды. Много странностей и натяжек — герои подчас появляются на
сцене, когда это нужно автору, независимо от внутренней логи
ки сюжета. Так, в конце романа точно с неба падает Лара — ко
нечно, только потому, что невозможно представить себе ее отсут
ствие на похоронах Живаго. Многое написано о неувиденном,
знакомом только по догадкам или рассказам. Но, читая «Докто
ра Живаго», невольно чувствуешь, что Борис Леонидович всей
своей жизнью завоевал право шагать через эти неловкости и не
домолвки. Можно понять Грэма Грина, который, по словам Чу
ковского, не понимал, почему такой шум поднялся вокруг этого
нескладного, рассыпающегося, как колода карт, романа.