нет ли у нас для нее работы
May. 14th, 2025 01:34 pm((Вполне забавно.
В Союзе, как известно, студенты (и не только) подряжались разгружать вагоны.
В испаниях, около крупных мебельных дежарили латиноамериканцы, предлагая погрузку-разгрузку, перевозку.
Но, кажется, одноразовые работки сдуваются. В массе, конечно))
.............
"В те редкие часы, когда был свободен, Исай занимался с нами по гимназической программе. Иногда урок вела мама. В основном учились сами, следуя указаниям Исая. У нас было много книг, которые мы с Ниной читали взахлеб, все равно днем дома было больше делать нечего. Нам нравились разные книги, я любила Жюля Верна, а Нина нет. В 1919 году мы приютили у себя Анастасию Михайловну Харитонову, все ее звали Настей. Она была простой женщиной, немного старше мамы, ее родные пропали во время Гражданской войны. Однажды она постучала в дверь и спросила, нет ли у нас для нее работы по хозяйству хотя бы на день. Вместо одного дня она прожила с нами много лет, до самой смерти, и стала членом нашей семьи
В Союзе, как известно, студенты (и не только) подряжались разгружать вагоны.
В испаниях, около крупных мебельных дежарили латиноамериканцы, предлагая погрузку-разгрузку, перевозку.
Но, кажется, одноразовые работки сдуваются. В массе, конечно))
.............
"В те редкие часы, когда был свободен, Исай занимался с нами по гимназической программе. Иногда урок вела мама. В основном учились сами, следуя указаниям Исая. У нас было много книг, которые мы с Ниной читали взахлеб, все равно днем дома было больше делать нечего. Нам нравились разные книги, я любила Жюля Верна, а Нина нет. В 1919 году мы приютили у себя Анастасию Михайловну Харитонову, все ее звали Настей. Она была простой женщиной, немного старше мамы, ее родные пропали во время Гражданской войны. Однажды она постучала в дверь и спросила, нет ли у нас для нее работы по хозяйству хотя бы на день. Вместо одного дня она прожила с нами много лет, до самой смерти, и стала членом нашей семьи
no subject
Date: 2025-05-15 04:35 pm (UTC)мы сели на поезд и поехали в Берлин к родителям Руди.
Ситуация в Германии была тяжелой: высокий уровень безработицы, вспышки насилия между сторонниками Гитлера и коммунистами. Политические убийства стали чуть ли не рутинными. Нас поразило возросшее число штурмовиков на улицах. Несмотря ни на что, отец Руди пытался уверить нас, что все нормально, бояться нечего. Несколько лет спустя он признался Руди: «Как я жалею, что не внял голосу разума, как я был глуп! Ведь тогда еще было легко уехать, и мои сбережения не пропали бы».