Они сошлись
Apr. 24th, 2025 09:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaОни сошлись (А. Пушкин)
"В конце 1920-х в Париже Сергей встречает сына австрийского страхового магната Карла Тиме[нем.] Германа Тиме,
который становится любовью всей его жизни. Пара переезжает в замок Вейсенштайн[нем.], Матрей в Восточном Тироле. В 1930-е годы они много путешествуют по Европе[3]. В начале 1930-х годов отношения с братом Владимиром стабилизируются: Сергей даже знакомит его с Германом[5]. Утверждения, что Владимир Набоков якобы отказывался общаться с братом-гомосексуалом, не соответствуют действительности[9].
Арест и гибель
В 1936 году жена Владимира Вера была уволена с работы в результате усиления антисемитской кампании в Германии. В 1937 году Набоковы уехали во Францию. В мае 1940 года Набоковы бежали из Парижа от наступающих немецких войск и переехали в США последним рейсом пассажирского лайнера «Шамплен». Сергей, не зная об этом, по приезде в Париж застал квартиру пустой. Он решил остаться в стране вместе с возлюбленным. Однако, с учётом уголовного преследования гомосексуальных мужчин, они решили встречаться редко, чтобы не навлекать подозрений. Сергей работал переводчиком в Берлине.
Несмотря на предосторожности, Сергей в 1941 году был арестован Гестапо по подозрению в гомосексуальных контактах (параграф 175 УК Германии). После пяти месяцев заключения за отсутствием доказательств он был отпущен на свободу благодаря хлопотам двоюродной сестры Они[10] (Софии Дмитриевны Фазольд (урождённой Набоковой, 1899—1982), старшей сестры композитора Николая Набокова[11]) и взят под наблюдение. Однако после этого инцидента Сергей в бытовых разговорах начал активно критиковать нацистские власти. Точная причина его второго ареста не известна: Владимир писал, что его брата арестовали как «британского шпиона»[12]; некие соузники Сергея по лагерю утверждали то же самое в слегка изменённой версии: что он пытался спрятать сбитого английского лётчика[13]. 24 ноября 1943 года Сергей Набоков был вновь арестован по обвинению в «высказываниях, враждебных государству» и «англо-саксонских симпатиях[14]» и 15 декабря[15] отправлен в концлагерь Нойенгамме. В лагере ему присвоен номер 28631. Очевидцы сообщали, что в заключении Сергей проявлял незаурядную стойкость, помогал слабым и делился едой и одеждой. 9 января 1945 года за четыре месяца до освобождения концлагеря Сергей Набоков умер от дизентерии и голода[3][4]. Иван Набоков (сын Николая Набокова, двоюродного брата Владимира и Сергея) вспоминал, что после войны им часто звонили, разыскав их по телефонному справочнику, только для того, чтобы с благодарностью рассказать о мужественном поведении Сергея в лагере[16].
Герман Тиме был также арестован, а после направлен на фронт в Африку. По окончании войны он жил в своём замке, ухаживая за сестрой-инвалидом, и умер в 1972 году[4].
.................
In Frankreich war Sergej Nabokov vorübergehend mit dem polnischen Autor und Maler Józef Czapski (1896–1993) liiert. Die beiden wohnten zusammen in Châtillon, wenige Kilometer südwestlich des Pariser Stadtzentrums. Vermutlich ab den späten 1920er Jahren führte Nabokov dann aber eine Lebenspartnerschaft mit dem österreichischen Industriellensohn Hermann Thieme (1890–1971), und sie verbrachten wiederholt gemeinsam längere Zeit auf Schloss Weißenstein bei Innsbruck, das der Familie Thieme gehörte.
"В конце 1920-х в Париже Сергей встречает сына австрийского страхового магната Карла Тиме[нем.] Германа Тиме,
который становится любовью всей его жизни. Пара переезжает в замок Вейсенштайн[нем.], Матрей в Восточном Тироле. В 1930-е годы они много путешествуют по Европе[3]. В начале 1930-х годов отношения с братом Владимиром стабилизируются: Сергей даже знакомит его с Германом[5]. Утверждения, что Владимир Набоков якобы отказывался общаться с братом-гомосексуалом, не соответствуют действительности[9].
Арест и гибель
В 1936 году жена Владимира Вера была уволена с работы в результате усиления антисемитской кампании в Германии. В 1937 году Набоковы уехали во Францию. В мае 1940 года Набоковы бежали из Парижа от наступающих немецких войск и переехали в США последним рейсом пассажирского лайнера «Шамплен». Сергей, не зная об этом, по приезде в Париж застал квартиру пустой. Он решил остаться в стране вместе с возлюбленным. Однако, с учётом уголовного преследования гомосексуальных мужчин, они решили встречаться редко, чтобы не навлекать подозрений. Сергей работал переводчиком в Берлине.
Несмотря на предосторожности, Сергей в 1941 году был арестован Гестапо по подозрению в гомосексуальных контактах (параграф 175 УК Германии). После пяти месяцев заключения за отсутствием доказательств он был отпущен на свободу благодаря хлопотам двоюродной сестры Они[10] (Софии Дмитриевны Фазольд (урождённой Набоковой, 1899—1982), старшей сестры композитора Николая Набокова[11]) и взят под наблюдение. Однако после этого инцидента Сергей в бытовых разговорах начал активно критиковать нацистские власти. Точная причина его второго ареста не известна: Владимир писал, что его брата арестовали как «британского шпиона»[12]; некие соузники Сергея по лагерю утверждали то же самое в слегка изменённой версии: что он пытался спрятать сбитого английского лётчика[13]. 24 ноября 1943 года Сергей Набоков был вновь арестован по обвинению в «высказываниях, враждебных государству» и «англо-саксонских симпатиях[14]» и 15 декабря[15] отправлен в концлагерь Нойенгамме. В лагере ему присвоен номер 28631. Очевидцы сообщали, что в заключении Сергей проявлял незаурядную стойкость, помогал слабым и делился едой и одеждой. 9 января 1945 года за четыре месяца до освобождения концлагеря Сергей Набоков умер от дизентерии и голода[3][4]. Иван Набоков (сын Николая Набокова, двоюродного брата Владимира и Сергея) вспоминал, что после войны им часто звонили, разыскав их по телефонному справочнику, только для того, чтобы с благодарностью рассказать о мужественном поведении Сергея в лагере[16].
Герман Тиме был также арестован, а после направлен на фронт в Африку. По окончании войны он жил в своём замке, ухаживая за сестрой-инвалидом, и умер в 1972 году[4].
.................
In Frankreich war Sergej Nabokov vorübergehend mit dem polnischen Autor und Maler Józef Czapski (1896–1993) liiert. Die beiden wohnten zusammen in Châtillon, wenige Kilometer südwestlich des Pariser Stadtzentrums. Vermutlich ab den späten 1920er Jahren führte Nabokov dann aber eine Lebenspartnerschaft mit dem österreichischen Industriellensohn Hermann Thieme (1890–1971), und sie verbrachten wiederholt gemeinsam längere Zeit auf Schloss Weißenstein bei Innsbruck, das der Familie Thieme gehörte.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-04-24 02:28 pm (UTC)Позднее В. встречался с советскими и бывшими советскими писателями, т. е. представителями той самой пролетарской литературы, которую он так презирал. Рассказы об этих встречах я принимала не без скептицизма, но воображать эти аудиенции могла довольно легко. По-видимому, никто из посетителей не видал Набокова наедине, всегда в присутствии его жены. Могу себе представить, с каким чувством рассматривал В. представителей нового для него племени - вне зависимости от их талантов - бесконечно далеких от него людей, книги которых он не читал.
Верю, что он все же был рад в старости, что омертвелая, но все теплящаяся в нем надежда иметь читателей в России оправдалась и "в сущности совсем прозрачный" писатель Набоков стал известным в "стране немого рабства". На "великом просторе" появился читатель и "дикий" не остался "в неведении диком".
Мне труднее понять, чем может понравиться Набоков людям, которые, в сущности, - почти все из них - отрекаются от той России, которая вырастила Набокова, тому читателю, о котором он так зло отозвался в 1951 году как "о новом, о широкоплечем провинциале и рабе".
Один из моих друзей, посетивший Ленинград, спросил у одного молодого поклонника Набокова: "Что вам в нем нравится?" и получил ответ: "У него стиль аристократический", что опять-таки очень бы обрадовало Набокова.
Вижу, воображаю такие аудиенции, В., превосходно игравшего в созданного им для таких случаев Набокова, иногда и "паясничавшего" с рюмкой водки в руках. Один из ценимых мною советских поэтов утверждал, что, когда В. говорил о том, как почитают его в России, и когда он слушал о России, "слезы струились по его лицу". Впрочем, это сейчас же опровергал близкий поэту человек. Не могу себе представить "залитое слезами лицо" В. - вижу в этом благородную проекцию, тонкость души того, кто увидел Набокова таким.