Не шумите

[arbeka]

Не шумите, мои дети спят

((Живо написанные княжеские воспоминания, проверить несколько сложно.

Слегка смущает, что трудовые крестьяне не знали, что платят аренду в 5 рублей.
До пяти-то они считать умели, чай не косинусы загибать.))
................
С деревней М атово у нас поддерживались самые тесные отношения.

Все ее жители были потомками бывших крепостных, получивших воль

ные от моего двоюродного прадеда Дмитрия Ф едоровича Ш аховского

еще до официального освобождения крестьян (в ту эпоху не он один, но

и другие помещики поступали таким образом). О н также помог кресть

янам построить свои первые избы свободных людей.

Э то была затерянная деревня, связанная с внешним миром через

имение М атово. Каждый день на Красном крыльце, в прихожей, тол

пились мужики и бабы, пришедшие за советом и помощью: з а лекарст

вом от ж ара или зубной боли, от дизентерии или ревматизма, з а меш

ком муки или за семенами. Для скудного крестьянского хозяйства

потеря лошади или коровы оборачивалась настоящей трагедией, и вла

дельцам имения надлежало оказать помощь потерпевшим — в рассроч

ку продать им скотину взамен павшей. Иногда надо было отвезти кого-

нибудь в больницу; бывало, что погорельцы просили леса на постройку

новой избы ...

Стоит рассказать, быть может, одну анекдотическую историю, при

ключившуюся во время революции 1905 года, то есть еще до моего рож

дения, и описанную в воспоминаниях матери. О тца не было дома, когда

крестьяне, взбудораженные слухами о беспорядках, явились вы сказать

свои требования моим родителям. Время было послеполуденное. Д о

вольно разгоряченная толпа подошла к дому, и прислуга доложила о ее

появлении моей матери. О на вышла на балкон с простыми словами: «Н е

шумите, мои дети спят». Этого оказалось достаточно, чтобы воцарилась

тишина. « А теперь изберите представителей, с которыми князь и я бу

дем разговаривать». Тем временем приехал отец, и делегаты были при

няты. Они объяснили, что, по слухам, отныне установлена арендная
плата в десять рублей с десятины земли и что они желают платить
такую сумму. Отец рассмеялся: «Хотите платить по десять рублей? П о
жалуйста, я не против. Только вы, верно, забыли, что сейчас платите
нам всего по пять рублей с десятины?» Беднягам, по их неосведомлен
ности, такое даже в голову не пришло: едва прослышав об официальном
понижении платы, они поспешили действовать — и теперь, в полном
смятении от того, что дело приняло подобный оборот, пустились, сожа
лея, извиняться. Разумеется, арендная плата осталась прежней, ниже
официально принятой.

Comments

[gama (from livejournal.com)]

Затем я стучалась в дверь суп

ружеской спальни, откуда, зевая, выходил в домашних туфлях и халате

хозяин дома и ждал, когда я намажу ему на ломтик хлеба повидло.

Человек этот был еще молод, даже по тогдашним моим представлениям,

но относился с полнейшим равнодушием к любым событиям как исто

рического, так и семейного масштаба.

Наконец я будила «маленького изверга». Мне пришлось видеть в

жизни немало несносных детей, но до Георгия им всем было далеко.

Это был бледный, нервный, избалованный, трусливый, невоспитанный и

хитрый мальчишка; я до сих пор жалею, что так никогда его хорошенько

и не отшлепала. Чем-то занимать его до обеда, за приготовлением ко

торого мне поручено было присматривать, оказалось делом нелегким.

Наконец около полудня, вся в завитушках и розовой пудре, выпархивала

из спальни хозяйка дома. С о скучающим видом разделяла она общую

трапезу. Пока «маленький изверг» отдыхал, я могла взять из домашней

библиотеки что-нибудь почитать — Ф лобера или Мопассана — по-рус

ски, разумеется. После этого мне полагалось в любую погоду уводить

мальчика на прогулку со строгим наказом не возвращаться ранее поло

вины шестого. М ать его особо настаивала на этом сроке вовсе не ради

того, чтобы на бледном лице ее сына появился хоть какой-то румянец.

Эти несколько часов свободного времени она посвящала некоему госпо

дину, ежедневно приходившему развеять ее одиночество. Георгий пре

красно это знал и подвергал свою мать невероятному шантажу. Он

всегда одерживал победу: его пичкали шоколадом, купленным на черном

рынке, избавляли от любого наказания, покупали облюбованную им иг

рушку... Мальчик пользовался неограниченной властью над матерью.