нельзя подумать, что война так ужасна
Mar. 2nd, 2025 08:03 pm/"Не верьте пехоте, когда она бравые песни поет"/
"тем более, что нас очень успокоил один офицер: рассказал, что Каменец
решили брать обратно, что австрийские разъезды около Ушицы
прогнаны, что насчет Могилева не слышно ничего угрожающего.
”Барометр общественного настроения” моментально поднялся очень
высоко, и мы с увлечением принялись рассматривать попадающиеся
воинские поезда. И правда, эти поезда все время попадались нам на
пути.
Площадки с пулеметами, автомобилями, повозками, товарные
вагоны с лошадьми, все это возбуждало наше любопытство. Солдаты
одни спят в соломе, другие пьют чай и едят хлеб. Все имеют веселый,
довольный вид. Потом песни поются... Глядя на них, вовсе нельзя
подумать, что война так ужасна.
https://vtoraya-literatura.com/pdf/sayn-wittgenstein_dnevnik_1914-1918_1986__ocr.pdf
"тем более, что нас очень успокоил один офицер: рассказал, что Каменец
решили брать обратно, что австрийские разъезды около Ушицы
прогнаны, что насчет Могилева не слышно ничего угрожающего.
”Барометр общественного настроения” моментально поднялся очень
высоко, и мы с увлечением принялись рассматривать попадающиеся
воинские поезда. И правда, эти поезда все время попадались нам на
пути.
Площадки с пулеметами, автомобилями, повозками, товарные
вагоны с лошадьми, все это возбуждало наше любопытство. Солдаты
одни спят в соломе, другие пьют чай и едят хлеб. Все имеют веселый,
довольный вид. Потом песни поются... Глядя на них, вовсе нельзя
подумать, что война так ужасна.
https://vtoraya-literatura.com/pdf/sayn-wittgenstein_dnevnik_1914-1918_1986__ocr.pdf
no subject
Date: 2025-03-02 07:27 pm (UTC)Я со страхом ждала той минуты, когда его начнут резать, и
правда, это производит ужасное впечатление. Раньше делается ма
ленький надрез скальпелем, а потом продолжается ножницами,
причем тело кажется твердым, как резина. Сначала появляется белая
полоска, это слой кожи, потом она делается красной, расширяется
и наконец медленно наполняется густой, темной кровью. Ее выти
рают и продолжают резать глубже. Операция продолжалась 30 минут,
и все время в продолжение ее доктор (или, кажется, профессор) все
объяснял и читал вроде лекции. Делали много ужасных вещей, от
которых я вся холодела и голова шла кругом. И даже несколько раз
я должна была слезать со скамейки и садиться на нее отдыхать.
Сделали два больших разреза, вставили дренаж, но пулю все-таки йе
нашли. Оказывается, что у больного очень слабые легкие, потому
с ним надо быть особенно осторожным. Под конец сделали прокол
плевры, и оказалось, что она полна кровавого гноя. Доктора много
значительно покачали головами и переглянулись. У меня закружи
лась голова: я вспомнила заплаканную даму, стоящую в больничной
церкви, его мать, и, не в силах больше смотреть на мертвенно-
бледное лицо больного, вышла из операционной.