урождённая Бернштейн
Feb. 27th, 2025 08:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaТут надо сделать отступление.
ВКЛЕЙКА: СТАРУШКИ НА ЗУБОВСКОЙ
"Вернувшись с фронта летом 1945-го, отец энергично занялся моим воспитанием.
За те четыре с половиной года, что он провел на войне, балованное создание, отгороженное от грубости реальной жизни любовью родителей, стенами детской и усилиями гувернанток, превратилось в тощего голодного заморыша в куцых и драных довоенных обносках, зато вполне довольного жизнью и неплохо в ней ориентировавшегося. Я умела, поторговавшись, выгодно продать на рынке водочные талоны и купить на вырученные деньги молока; отоварить карточки в подходящий момент, то есть когда на них давали что-нибудь посущественнее, аккуратно заштопать самые жуткие дыры на чулках и превратить старое детское платьице в подобие блузки с короткими рукавами. К приходу матери с работы следовало соорудить нечто съедобное из мороженой картошки или намешать тюрю из черного хлеба с луком и постным маслом, когда бывало. Зимними вечерами бегала встречать маму к метро, чтобы доставить домой в целости: у ее единственных ботинок была деревянная подошва, они скользили, мама падала. Удержать ее сил у меня не хватало, но я могла затормозить и тем смягчить падение, чтобы мама не ушиблась — у нас с ней это называлось «парашют». Когда в сумрачный день холод и отсутствие света (в нашей низко расположенной квартире всегда было темновато, а лампочки обычно горели вполнакала) выгоняли из выстуженного жилья, убегала в метро, прихватив книжку, и, купив билетик «на одну поездку в одном направлении», часами ездила взад-вперед и читала в хорошо освещенных и не насквозь промерзавших, защищенных от ветра вагонах, пока какая-нибудь приметливая дежурная — народу в тогдашнем метро днем бывало не так много — не выгоняла меня наверх. Искусством прогуливать школу овладела в совершенстве, равно как и искусством читать книжки на уроках, если уж приходилось там оказаться. В школу ходила ближе к концу четверти, перед тем штудировала учебники, чтобы набрать должное число приличных отметок. Однако в последний или предпоследний военный год пришел конец вольной жизни: в московских школах на большой перемене стали раздавать баранки — пришлось променять свободу на чечевичную похлебку: отказаться от бублика — круглого, с хрустящей корочкой, посыпанной зернышками тогда еще не запрещенного мака, было выше моих сил.
https://znamlit.ru/publication.php?id=5794
Со́фья Игнатьевна Богатырёва (урождённая Бернштейн; род. 19 марта 1932) — советский и американский историк литературы, публикатор, мемуарист.
Софья Бернштейн родилась в 1932 году в Москве. Дочь писателя Александра Ивича и Анны Марковны Бамдас, первая жена поэта-переводчика Константина Богатырёва; племянница элетротехника Александра Бамдаса и поэта Моисея Бамдаса.
Окончила филологический факультет МГУ; занималась литературой для детей и детским творчеством; в течение 15 лет заведовала отделом поэзии журнала «Пионер».
9 августа 1954 года Н. Я. Мандельштам составила два письма-завещения на имя Софьи Богатырёвой, в которых передавала ей права распоряжаться хранившимися в доме текстами Осипа Мандельштама
ВКЛЕЙКА: СТАРУШКИ НА ЗУБОВСКОЙ
"Вернувшись с фронта летом 1945-го, отец энергично занялся моим воспитанием.
За те четыре с половиной года, что он провел на войне, балованное создание, отгороженное от грубости реальной жизни любовью родителей, стенами детской и усилиями гувернанток, превратилось в тощего голодного заморыша в куцых и драных довоенных обносках, зато вполне довольного жизнью и неплохо в ней ориентировавшегося. Я умела, поторговавшись, выгодно продать на рынке водочные талоны и купить на вырученные деньги молока; отоварить карточки в подходящий момент, то есть когда на них давали что-нибудь посущественнее, аккуратно заштопать самые жуткие дыры на чулках и превратить старое детское платьице в подобие блузки с короткими рукавами. К приходу матери с работы следовало соорудить нечто съедобное из мороженой картошки или намешать тюрю из черного хлеба с луком и постным маслом, когда бывало. Зимними вечерами бегала встречать маму к метро, чтобы доставить домой в целости: у ее единственных ботинок была деревянная подошва, они скользили, мама падала. Удержать ее сил у меня не хватало, но я могла затормозить и тем смягчить падение, чтобы мама не ушиблась — у нас с ней это называлось «парашют». Когда в сумрачный день холод и отсутствие света (в нашей низко расположенной квартире всегда было темновато, а лампочки обычно горели вполнакала) выгоняли из выстуженного жилья, убегала в метро, прихватив книжку, и, купив билетик «на одну поездку в одном направлении», часами ездила взад-вперед и читала в хорошо освещенных и не насквозь промерзавших, защищенных от ветра вагонах, пока какая-нибудь приметливая дежурная — народу в тогдашнем метро днем бывало не так много — не выгоняла меня наверх. Искусством прогуливать школу овладела в совершенстве, равно как и искусством читать книжки на уроках, если уж приходилось там оказаться. В школу ходила ближе к концу четверти, перед тем штудировала учебники, чтобы набрать должное число приличных отметок. Однако в последний или предпоследний военный год пришел конец вольной жизни: в московских школах на большой перемене стали раздавать баранки — пришлось променять свободу на чечевичную похлебку: отказаться от бублика — круглого, с хрустящей корочкой, посыпанной зернышками тогда еще не запрещенного мака, было выше моих сил.
https://znamlit.ru/publication.php?id=5794
Со́фья Игнатьевна Богатырёва (урождённая Бернштейн; род. 19 марта 1932) — советский и американский историк литературы, публикатор, мемуарист.
Софья Бернштейн родилась в 1932 году в Москве. Дочь писателя Александра Ивича и Анны Марковны Бамдас, первая жена поэта-переводчика Константина Богатырёва; племянница элетротехника Александра Бамдаса и поэта Моисея Бамдаса.
Окончила филологический факультет МГУ; занималась литературой для детей и детским творчеством; в течение 15 лет заведовала отделом поэзии журнала «Пионер».
9 августа 1954 года Н. Я. Мандельштам составила два письма-завещения на имя Софьи Богатырёвой, в которых передавала ей права распоряжаться хранившимися в доме текстами Осипа Мандельштама
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-02-28 05:26 am (UTC)Выполнив долг жены поэта, что в истории нашей отечественной литературы равнялось обязанности быть переписчицей и хранительницей литературного наследия мужа (Анна Ивановна не забывает, хотя из осторожности и не упоминает о том, что Нина Берберова — в статусе всего лишь «подруги», а они с Владиславом обвенчаны, — советуя ей для ее же блага с ним развестись, Ходасевич просил церковного брака не трогать), она не ограничивается составлением самиздатской книги стихов в одном экземпляре, а прилежно переписывает ее от руки и перепечатывает на машинке. Добросовестная сотрудница и кассирша любимой «Книжной Лавки» не умерла в ней, кстати пришлись навыки, а также изобретения и открытия «Лавки», где задолго до появления самиздата издавали книги без помощи изобретения Гутенберга.
«Следовало бы рассказать здесь об одном любопытном предприятии нашей «Книжной Лавки Писателей»: о нашем «автографическом издательстве», — вспоминает один из основателей «Лавки» М. А. Осоргин. — Когда стало невозможно издавать свои произведения, мы надумали, с полной последовательностью, издавать коротенькие вещи в одном экземпляре, писанном от руки. Сделали опыт — и любители автографов заинтересовались. Ряд писателей подхватили эту мысль, и в нашей витрине появились книжки-автографы поэтов, беллетристов, историков искусства, представлявшие самодельную маленькую тетрадочку, обычно с собственноручным рисунком на обложке. Книжки хорошо раскупались и расценивались довольно прилично, а у нас рождалась иллюзия, что продукты нашего писательского творчества все же публикуются и идут к читателю»8.