![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПод Мышкой
((Рисунки приятно удивили.))
"Думаю, у всякого, кто знаком с довольно небольшим по объёму по -
этическим корпусом Владислава Ходасевича, возникает чёткое ощу -
щение наличия в нём неопределённого количества «мышиных стихов»,
разбросанных по разным разделам. Попытка выявить их и сложить
вместе обернулась книгой.
Самое раннее — «Мышь», написанное редчайшим в русской
поэзии размером «пеоном первым», — было опубликовано в газете
«Руль» в 1908 году и больше никогда при жизни поэта не перепеча -
тывалось. Три стихотворения — «Ворожба», «Сырнику» и «Молитва» —
вышли под общим заглавием «Мыши» в альманахе «Гриф» в 1914-м
и вскоре появились в книге «Счастливый домик», заключительное сти -
хотворение которой — «Рай». Мощное антивоенное «Из мышиных сти -
хов» было напечатано в том же году в журнале «Аполлон» (кстати,
в античности мыши были связаны с культом Аполлона), но в книги не
входило. Оригинальный, с использованием частого мотива французской
эпиграмматической поэзии XVIII века, «Разговор человека с мышкой…»
был включен Корнеем Чуковским в один из первых послереволюци -
онных детских сборников «Ёлка. Книжка для маленьких детей» (1918),
а переводная «Луна» вошла в «Детский цветник стихов» Р. Л. Стивен-
сона (1920), причём оба стихотворения в том же 1920-м Ходасевич по -
https://imwerden.de/pdf/khodasevich_pro_myshej_2015__izd.pdf
((Рисунки приятно удивили.))
"Думаю, у всякого, кто знаком с довольно небольшим по объёму по -
этическим корпусом Владислава Ходасевича, возникает чёткое ощу -
щение наличия в нём неопределённого количества «мышиных стихов»,
разбросанных по разным разделам. Попытка выявить их и сложить
вместе обернулась книгой.
Самое раннее — «Мышь», написанное редчайшим в русской
поэзии размером «пеоном первым», — было опубликовано в газете
«Руль» в 1908 году и больше никогда при жизни поэта не перепеча -
тывалось. Три стихотворения — «Ворожба», «Сырнику» и «Молитва» —
вышли под общим заглавием «Мыши» в альманахе «Гриф» в 1914-м
и вскоре появились в книге «Счастливый домик», заключительное сти -
хотворение которой — «Рай». Мощное антивоенное «Из мышиных сти -
хов» было напечатано в том же году в журнале «Аполлон» (кстати,
в античности мыши были связаны с культом Аполлона), но в книги не
входило. Оригинальный, с использованием частого мотива французской
эпиграмматической поэзии XVIII века, «Разговор человека с мышкой…»
был включен Корнеем Чуковским в один из первых послереволюци -
онных детских сборников «Ёлка. Книжка для маленьких детей» (1918),
а переводная «Луна» вошла в «Детский цветник стихов» Р. Л. Стивен-
сона (1920), причём оба стихотворения в том же 1920-м Ходасевич по -
https://imwerden.de/pdf/khodasevich_pro_myshej_2015__izd.pdf
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-02-27 06:28 pm (UTC)ЛИСТОК ТРЕТИЙ: ГЕРБЕРТ УЭЛЛС И ОРДЕР БАЛТФЛОТА
Юный рассказчик попал в избранное число членов Дома искусств по представ-лению Корнея Чуковского, с которым познакомился при обстоятельствах, которые, с нашей сегодняшней точки зрения, не украшают их обоих, но для того времени были естественными и кое-что нам о нормах того времени свидетельствуют.
«Я в то время служил в политуправлении Балтийского флота, в библиотечном отделе, комплектовал библиотеки, — рассказывает отец. — На этом поприще — конфискации библиотек уехавших за границу — я познакомился с Корнеем Ивановичем Чуковским. Мы встретились в брошеной квартире бывшего редактора «Речи» Иосифа Гессена. У Корнея Ивановича был ордер от Дома искусств на изъятие его библиотеки, а у меня — ордер политуправления Балт-флота, мой ордер был «сильнее», но мы быстро помирились: я забрал только то, что могло понадобиться для корабельных библиотек: собрания сочинений, кое-какую беллетристику, а все остальное: большую часть поэзии и книги, представляющие интерес для Дома искусств, отдал ему. Он тут же повел меня в Дом искусств, там представил, и я получил роскошное вознаграждение: он меня пригласил на обед, который давали в честь Герберта Уэллса, он тогда приехал в Россию как гость Горького».*