Хочу ребенка

[arbeka]

Хочу ребенка от Подруги

((Меланхолично. Не прошло и 100 лет, и возможность такая появилась.))
...............
"К этому зимнему периоду восторженной любви от
носится, пожалуй, невозможное, зато психологически
понятное желание Цветаевой иметь ребенка от Пар
ною

Она оправдывала такое дикое желание тем, что в
нем было выражено «нормальное» материнское чув
ство, но нетрудно видеть в таких самооправданиях под
спудное ощущение виновности, вызванное чистым, ни к
чему не обязывающим удовольствием, которое она по
лучала от своей «ненормальной» любви к Парною
Почти двадцать лет спустя, когда Цветаева уже жила
14 9
в эмиграции в пригородах Парижа, она написала по-
французски свой автобиографический трактат о лесбий
ской любви, «Письмо к Амазонке». Это сложное и сво
еобразное произведение имеет двух адресаток; оно пред
ставляет собой особого рода цветаевскую месть двум
женщинам за то, что они, как ей казалось, несправедли
во «отвергли» ее, т. е. отказали ей в том, чего она
хотела от них.

Comments

[gama (from livejournal.com)]

После ссоры, когда бы и из-за чего бы она ни слу

чилась, «двойники» брат и сестра много лет не обща

лись; к ним никогда не вернулась та близость, которая

была между ними в детстве и юности.

[gama (from livejournal.com)]

В конце этого

письма она очерчивает затруднительное положение, в

котором тогда находилась:

«Сережу я люблю на всю жизнь, он мне родной,

никогда и никуда от него не уйду. Пишу ему то каждый

день, то — через день, он знает всю мою жизнь, только о

самом грустном я стараюсь писать реже. На сердце —

вечная тяжесть. С ней засыпаю и просыпаюсь.

16 8

Соня меня очень любит, и я ее люблю — и это

вечно, и от нее я не смогу уйти. Разорванность от дней,

которые надо делить, сердце все совмещает.

Веселья — простого — у меня, кажется не будет

никогда и вообще, это не мое свойство. И радости у

меня до глубины — нет. Не могу делать больно и не

могу не делать..».

[gama (from livejournal.com)]

Судя по стихотворениям осени и ранней зимы 1915

г., в романе Парнок и Цветаевой уже наступает агония.

Окончательный разрыв был особенно мучителен пото

му, что они обе долго сопротивлялись неизбежной раз

вязке, ни одна, ни другая не хотела уступать первой, и

мучительнее всего они продолжали любить и хотеть

друг друга.

[gama (from livejournal.com)]

В течение их «цыганской страсти разлуки» Парнок

болела ревностью более, чем Цветаева. Увидев однаж

ды мужа Цветаевой (или после встречи с ним), Парнок

написала ему язвительное и ожесточенное стихотворе

ние, в котором она называет своего по-видимому побе

дившего соперника «самим Адонисом». Осознавая, что

ее адресат [Эфрон]80 моложе и красивее, чем она, Пар

нок, т.е. ее лирическое я, «веселит» себя «печальной

мыслью», что она превосходит его, как любовник его

жены:

[gama (from livejournal.com)]

Этой же осенью у Парнок сильнее, чем обычно,

обнаруживаются знакомые симптомы базедовой болез

ни: жуткие головные боли, бессонница, усталость и сер

дцебиение. Мысли о возможности скоропостижной смер

ти сопровождают, как всегда, эти симптомы. Не исклю

чено, что на поэтические размышления Парнок о

«последнем миге » перед смертью повлияли получен

ные ею сведения о том, что внезапная смерть нередко

приходит к больным, страдающим базедовой болезнью.

гипертиреоз, болезнь Перри, болезнь Флаяни

[gama (from livejournal.com)]

Диффу́зный токси́ческий зоб (синонимы: болезнь Грейвса, Базедова болезнь, гипертиреоз, болезнь Перри, болезнь Флаяни) — аутоиммунное заболевание, обусловленное избыточной секрецией тиреоидных гормонов диффузной тканью щитовидной железы, которая приводит к отравлению этими гормонами — тиреотоксикозу. Чаще наблюдается у женщин.

Диффузный токсический зоб характеризуется триадой — гипертиреоидизм, зоб и экзофтальм (выпученные глаза).

Вследствие того, что гормоны щитовидной железы имеют множество физиологических функций, болезнь имеет многообразные клинические проявления, а именно:

Сердечные: аритмия (в особенности фибрилляция предсердий), тахикардия (учащённое сердцебиение), экстрасистолия, систолическая артериальная гипертензия, повышенное пульсовое давление (разность между систолическим и диастолическим давлением), хроническая сердечная недостаточность с периферическими отёками, асцитом, анасаркой.

Эндокринные: похудение, потеря веса несмотря на повышенный аппетит, непереносимость жары, повышенный основной обмен. У пременопаузальных женщин может наблюдаться уменьшение количества и частоты месячных (олигоменорея) вплоть до полной аменореи.

Дерматологические: повышенная потливость, тироидная акропахия (специфические изменения ногтей), онихолиз (разрушение ногтей), эритема, отёки на ногах (претибиальная микседема у 3-5 % пациентов с базедовой болезнью, не следует путать с микседемой при гипотиреозе).

Неврологические: тремор (особенно заметный при вытянутых на весу руках), слабость, головная боль, проксимальная миопатия (трудность вставания со стула или с корточек), беспокойство, тревога, бессонница, гиперактивность сухожильных рефлексов.

Гастроинтестинальные: диарея (понос) часто, тошнота и рвота (сравнительно редко).

RE: гипертиреоз, болезнь Перри, болезнь Флаяни

[gama (from livejournal.com)]

Офтальмологические: так называемая «тироидная болезнь глаз», характерная для болезни Базедова, включает в себя следующие симптомы: экзофтальм,

симптом Крауса — усиленный блеск глаз,

симптом Штельвага — редкое мигание,

симптом Грефе — отставание верхнего века от края радужки при взгляде вниз,

симптом Кохера — отставание глазного яблока от движения верхнего века при взгляде вверх,

симптом Елинека — гиперпигментация вокруг глаз,

симптом Дальримпля — расширение глазной щели,

симптом Розенбаха — тремор век при неплотно закрытых глазах,

симптом Мебиуса — нарушение конвергенции,

симптом Жоффруа — отсутствие наморщивания при взгляде вверх, а также подъём верхнего века, опущение (зияние) нижнего века, периорбитальный отек и разрастание периорбитальных тканей.

Дефекты полей зрения и повышенное внутриглазное давление, боль в глазах и даже полная слепота могут быть результатом сдавления отечными периорбитальными тканями глазного нерва или глазного яблока. Пациент может также высказывать жалобы на сухость и ощущение песка в глазах или хронический конъюнктивит вследствие неполного смыкания век.

Стоматологические: множественный кариес, пародонтоз (редко).

Особую опасность для жизни представляет тиреотоксический криз.

При прогрессировании болезни развиваются тяжелые поражения сердца, печени, половых желёз.

[gama (from livejournal.com)]

Подруги вернулись в Москву 19 января. Через че

тыре дня обе они собирались участвовать в вечере жен-

щин-поэтов в Политехническом музее, но ни одна, ни

другая там не появилась. По иронии судьбы, стихи Цве

таевой на этом вечере могла читать актриса, которой

вскоре суждено было сыграть роковую роль в личной

жизни молодой поэтессы. Этой актрисой была Людми

ла Владимировна Эрарская.

Высокая, темноволосая женщина азиатского типа,

приближающаяся к своему тридцатилетию, Эрарская

жила в Москве, в тесном общении с двумя сестрами.

Она работала в частном театре Незлобина, названном

так по имени директора и актера, который основал его

в 1909 году. Ничего не известно о том, как, когда и где

встретились Парнок и Эрарская, но с ней «Парнок сбли

зилась в 1916 году».3 В загадочном недатированном сти

хотворении в конце первой книги Парнок, стихотворе

нии, которое начинается строкой «В земле бесплодной

не взойти зерну» (№ 52), говорится о любовном треу

гольнике. Это лирическое я (Парнок), ее неверная, стра

стная, но хладнокровная возлюбленная (адресат) и «та

третья», о которой сказано: она «уж стоит между нами

тенью». Если Цветаева подразумевается под адресатом,

а Эрарская под «той третьей», то молено считать это

стихотворение поэтическим предупреждением о том,

что Цветаева позлее назовет «первой катастрофой»4 своей

молодости.

[gama (from livejournal.com)]

У нас нет сведений о том, как они встретились и

как начался их роман. Но молено догадаться, в чем

состояла привлекательность Эрарской в глазах Парнок.

Как это часто бывает в подобных обстоятельствах, Эрар

ская во многом резко отличается от Цветаевой. Она

темноволосая и крупная, а Цветаева — «золотая» и

стройная; она хеенственная, тогда как в Цветаевой было

многое от мальчика-подростка; она светская и сдержан-

ная, в отличие от неискренной и бесцеремонной Цвета

евой. Эрарская не была поэтом, их страсть не создавала

«поединка своеволий», и Парнок считала ее прекрасной

и обольстительной.

[gama (from livejournal.com)]

Со своей стороны, Цветаева воспринимала разрыв

отношений с Парнок как утрату всего, полный крах

(одно время она хотела изменить название цикла «Под

руга» — на «Ошибка»). Подсознательно она делала один

за другим шаги, чтобы компенсировать себе эту утрату.

Прежде всего, она вернулась к своему «царю», мужу.

Во-вторых, она вскоре забеременела, летом 1916 года.7

Позднее, три года спустя, у нее был роман с другой

Соней (актрисой Софьей Голлидей), в котором она иг

рала роль старшей подруги, «матери». Но все это не

могло компенсировать ей измену той, настоящей, пер

вой Софьи, и она затаила враждебные чувства к Пар

нок до конца своей жизни. Позднее она скажет о том

188

времени, когда они были вместе: «Так я еще мучилась

22 лет от Сони П-к [...]: она отталкивала меня, окамене

вала, ногами меня топтала, но — любила!»8

[gama (from livejournal.com)]

По иронии судьбы, в номере «Северных записок» за

апрель—май 1916 г. появилась рецензия Парнок — По

лянина на «Камень» Мандельштама Она восхваляла его

произведения в самых восторженных выражениях, на

зывая книгу «поющим камнем», квинтэссенцией истин

ной поэзии. Возможно, именно потому, что Парнок

189

воспринимала Мандельштама как романтического со

перника, она чутко ощущала те особенности и склон

ности, которые были присущи им обоим, в частности,

объединяющее их преклонение перед гением Цветае

вой. Неприязнь, которую она испытывала к ею часто

грубой (но, очевидно, типичной для него) манере пове

дения, должна была усиливаться тем, что в нем она

видела своего рода зловещею двойника, тень своей соб

ственной личности. Ее последующие отношения с Ман

дельштамом несут на себе несомненную печать такого

двойничества, введенного в культурный обиход Досто

евским. Сходные черты обнаруживают и ее взаимоот

ношения с братом1

[gama (from livejournal.com)]

В том же

месяце, но позже, после нескольких недель наблюдения

над Мандельштамом, Ходасевич соглашается с лшением

о нем Парнок:

«Знаете ли? — Мандельштам не умен, Ваша правда.

Но он несчастный, его жаль. У него ущемление литера

турного самолюбьица. Петербург его загубил. Ну, ка

кой он поэт? А ведь он «взялся за гуж». Это тяжело. Т.

е. я хочу сказать, что стихи-то хорошие он напишет,

если посидит, — а вот, все-таки не поэт. Это несправед

ливо, но верно».11

[gama (from livejournal.com)]

Союз с Эрарской был самым долгим, прочным и во

многом всепоглощающим в жизни Парнок. В течение

постоянной, длящейся шестнадцать лет интимности и

дружбы, они пережили и испытали все радости и опас

ные повороты человеческой любви и ее конец, прихо

дящий вместе со смертью. Эрарская писала Евгении

Герцык через месяц после смерти Парнок: «Да, столько

пережито, что трудно написать, рассказать! Столько

моментов совершенно незабываемых на всю жизнь!»1

[gama (from livejournal.com)]

Lyudmila Erarskaya (Russian: Людмила Владимировна Эрарская, 1890–1964), was a Russian actress who performed from the pre-revolutionary period until her death in Moscow in 1964. She was an associate and friend of some of the most noted intellectuals of her era and was most known for her relationship with and inspiration of poems by Sophia Parnok.

она вынуждена пойти работать

[gama (from livejournal.com)]

Февральская революция сразу же пошатнула финан

совое положение Парнок, так как прекратила существо

вание «Северных записок». Ее последняя статья, напол

ненная многочисленными язвительными нападками на

поэзию Брюсова, появилась в январском (и последнем)

номере «Северных записок». Прекращение выпуска жур

нала положило внезапный конец пятилетнему сотрудни

честву Парнок с Чацкиной и Сакером, и главный источ

ник ее очень скромных доходов иссяк Чтобы как-то

обеспечить себя, она вынуждена пойти работать в ка

кую-то контору.

[gama (from livejournal.com)]

После жестоких морозов зимы 1918 года наступи

ла весна, а с ней оживление гражданской войны: почти

ежедневно власть в Судаке менялась. Только через не

сколько месяцев после того, как Парнок закончила ра

боту над либретто «Алмаст», Спендиаров наконец на

чал писать музыку. По-настоящему, всерьез его работа

развернулась в то жаркое, душное лето, когда Парнок

поняла, что они с Эрарской миновали критическую, ре

шающую точку в их взаимоотношениях, после которой

им «нет пути назад», и жизни их навсегда связаны:

[gama (from livejournal.com)]

«Однажды мы шли с почты и вдруг увидели Алек

сандра Афанасьевича, поспешно шагающего по направ

лению к городу. Он смутился и очень весело спросил:

«Вы откедова?» На что Софья Яковлевна, указывая на

почту, сказала: «Мы-то оттедова, а вот Вы откедова?

Ведь Вы вчера дали мне слово сидеть по утрам дома и

работать!» Александр Афанасьевич серьезно посмотрел

на Софью Яковлевну, не спеша вынул из бокового кар

мана записную книжечку и прочел длинный список «нео

тложных дел», подлежащих завершению, чтобы со спо

койной совестью снова засесть за работу. Надо было

помочь многодетной вдове купить корову, навестить

больную ученицу..».32

Эрарская и Парнок, очевидно, опять жили вместе,

но в их отношениях под видимым благополучием и

спокойствием скрывалось множество противоречий.

[gama (from livejournal.com)]

Этой зимой и Аделаида Герцык, и Парнок, как и

большинство крымской интеллигенции, активно не под

держивающей красных, были арестованы. Герцык про

вела месяц или даже больше «в подвале» одного из

зданий в Судаке, как она написала в своих беллетризи-

рованных воспоминаниях. Дата ареста Парнок и срок

ее заключения неизвестны, но она была освобождена к

концу марта.3

[gama (from livejournal.com)]

Этой весной, может быть, Парнок попала в желез

нодорожное крушение. «Перед отходом поезда она по

просила сидевшего против нее мужчину поменяться с

ней местами, чтобы ей ехать вперед лицом Во время

крушения этот пассажир погиб, а она на своем месте

осталась жива Это обстоятельство очень ее мучило, и

она не любила вспоминать об этом».39

Старость не радость

[gama (from livejournal.com)]

Поэт приближается к своему сорокалетию, и в ее

произведениях начинает проскальзывать весьма нелест

ное мнение об интимной страсти вообще; она заходит

в этом своем мнении так далеко, что в нескольких

стихотворениях осуждает страсть как всего лишь иллю

зию любви, менее ценную, чем дружба.

[gama (from livejournal.com)]

Ранней осенью Парнок с небольшой группой отко

лолась от Цеха поэтов и перешла на квартиру поэта

Петра Никаноровича Зайцева, который жил в доме по

Староконюшенному переулку, в подвальном этаже.

27-го сентября, прийдя к Зайцеву, Горнунг «застал там

Софью Яковлевну. Она беседовала с хозяином и курила.

Это была немолодая женщина, некрасивая, но очень

милая. [...] Волосы у нее были светлые с рыжеватым

оттенком. Голос немного глухой и хрипловатый. [...] Со

фья Яковлевна перед уходом прочла несколько своих

стихотворений».

обыч ной для него странной выходки

[gama (from livejournal.com)]

Мандельштам был неприятен Парнок «после обыч

ной для него странной выходки: Мандельштам соскочил

с пролетки, когда они с Парнок подъехали к нужному

им дому, и скрылся в парадной, чтобы спутница распла

тилась с извозчиком».8 Вдобавок ко всем неприятнос

тям, которые она терпела от него в прошлом, не гово

ря уже о романтическом и творческом соперничестве

из-за Цветаевой, Парнок могла быть недовольна Ман

дельштамом вследствие его недавней дружбы с ее бра

том, который жил затем с братом Мандельштама и

еще одним человеком в убогой, запущенной и холод

ной комнате на Тверском бульваре.

[gama (from livejournal.com)]

комната Парнок на Тверской-

Ямской казалась почти что комфортабельной. Когда она

устраивала у себя поэтические вечера, эта комната даже

создавала сердечную и светлую атмосферу общения, во

всяком случае так вспоминает Горнунг (в 1974 году):

«Однажды Софья Яковлевна пригласила меня к себе.

Жила она тогда еще где-то в районе одной из Тверс-

кой-Ямских улиц, не помню с кем она там жила, они

занимали большую квадратную комнату, которую осве

щала электрическая лампа без абажура, привешенная к

потолку. Посреди комнаты стоял большой четыреху

гольный стол, по стенам были какие-то стулья или ди

ваны, я примостился на самом краю тахты, возле двери.

Собралось довольно много людей, которые размести

лись кто где сумел, остальные стояли в дверях и даже в

передней. Софья Яковлевна сидела за столом. Мужчины

курили в передней, много курила сама Софья Яковлев

на. Стихи (она) читала по тетради, похожей на «общую

тетрадь» в переплете из тонкой кожи. После чтения

кое-кто из присутствующих высказывал свои впечатле

ния» (с. 3).

[gama (from livejournal.com)]

Как только Парнок обосновалась и получила мини

мальное денежное обеспечение, она оставила работу в

2 5 8

конторе, в надежде на то, что заработок по договорам

на переводы будет главным источником существования.

Но ее все более тяготит такая работа, особенно кол

лективные переводы, когда текст распределялся по час

тям между многими переводчиками, чтобы дать всем

возможность заработать. Переводы плохо оплачивались,

и вплоть до конца 20-х годов ежемесячное жалованье

Парнок редко превышало сто рублей в месяц.

[gama (from livejournal.com)]

Ранней весной 1924 года Парнок читала свои стихи

на вечере общества «Кифара», которое занималось изу

чением и пропагандой творчества Анненского. Горнунг

подробно излагает свои воспоминания об этом вечере:

«Я заехал за С. Я. Застал у них в квартире генераль

ную уборку. Оказалось, что Софья Яковлевна из-за отъезда

своей подруги, с которой она жила вместе, должна была

взять хозяйство временно на себя. В этот день, проходя

по Тверской, она увидела в магазине на прилавке язы

ки. Она купила один язык, думая этим обрадовать всех,

кто должен был придти к обеду. Язык был такой длин

ный, что в портфель поместилась только половина его,

а другая половина торчала наружу. Дома выяснилось,

что никто не любит языка, но делать было нечего, и

Софья Яковлевна поставила его варить на керосинку. С

непривычки она забыла следить за ней, и керосинка

закоптила всю комнату. [...]» И далее

[gama (from livejournal.com)]

Всю осень назревал кризис в личной жизни Парнок.

В январе 1925 года, ночуя у Парнок, Эрарская внезап

но заболела нервным расстройством, и ее пришлось

отвезти в санаторий для нервных больных, размещен

ный в Петровском парке, для того, чтобы полным по

коем и изоляцией от прежней обстановки восстановить

душевное равновесие. Год спустя Парнок вспоминала о

дне, когда заболела ее «Машенька», как о «самом страш

ном» в своей жизни.15

5 февраля Парнок сообщала в письме своим об

щим с Эрарской друзьям в Судаке: «Машенька совер

шенно здорова, разумна, абсолютно нормальна в своем

мышлении, за исключением определенного круга идей,

безусловно болезненных. Она так и говорит сама: «Я

больна недоверием».

В марте Парнок пишет о состоянии Эрарской: «„.Та

кое впечатление, что первый месяц [проведенный в ле

чебнице — Д. Б.] — период духовного подъема, а потом

начался упадок и страшное уныние. Она по-прежнему

считает всех друзей своих врагами. Почти каждый раз

говорит: «Вы довольны, что устроили меня сюда: так

вам легче». (Это невыносимо слушать!) Настаивает на

том, что она находится под гипнозом, что все, что она

делает и думает — не зависит от ее воли, что все это

[gama (from livejournal.com)]

Болезнь Эрарской совпала с исключительно труд

ным периодом в жизни Парнок и, конечно, подавляла

ее чувством собственной вины. Вскоре после госпитали

зации Эрарской Парнок «ушла из дому» и стала жить

«повсюду понемножку». Ей казалось, что «правильнее»

будет, если она окажется бездомной, «когда у Машень

ки тоже во всем мире нет дома». Очевидно, она пошла

на эти испытания и муки бездомного существования,

желая искупить свою вину перед бывшей возлюблен

ной, переживающей теперь такое потрясение. В марте

Парнок пишет Евгении Герцык: «Живу я, в первый раз

в жизни, без копейки денег; меня кормят, поят, снаб

жают папиросами [...] Думаю, что, вероятно, у меня на

чалось вырождение чего-то основного, потому что меня

мое паразитство совершенно не мучает».