Из книжки
«Мне никогда не удавалось понять, в чем беда польской литературы. Если рассуждать логически, мало у какого еще народа имеется столько оснований для создания хорошей литературы. У нас есть все: куча бед, политические убийства, вечная оккупация, доносительство, нищета, отчаяние, пьянство — что еще нужно, скажите на милость? В Израиле я жил среди последних подонков, но не встречал таких отчаявшихся, озверевших и несчастных людей, как в Польше.»
(Припомнился почему-то пост:
http://irin-v.livejournal.com/1135738.html
Еще цитата:
«Итак, я ушел с лесозаготовок и вернулся в Варшаву. Поступил грузчиком в «Метробудову»; через некоторое время перешел в отдел снабжения. Работа была — лучше не придумаешь; я просто ходил по городу, по разным конторам, с заявками на запчасти для автомобилей, а мне ставили штамп: «Запчастей не имеется». Потом я отправлялся в так называемый кооперативный сектор — в маленькие ремесленные артели. Единственная разница между государственным и кооперативным сектором заключалась в том, что в государственном ставили штамп «Запчастей не имеется», а в кооперативном — «Запчастей нет». Вот и все. После этого составлялся протокол о необходимости закупок, который подписывали завотделом снабжения, председатель месткома и секретарь партбюро, а также водитель вышедшей из строя машины и завмастерскими. Потом я брал бутылку водки и ехал на другую базу к знакомому кладовщику, который давал мне нужную запчасть. Эту запчасть я сдавал в комиссионный на Хмельной; мой напарник приходил туда через час и ее покупал; потом мы обмывали удачную сделку. Эту систему я изобрел сам: тогда я научился мыслить в категориях драмы.»
..................................
«Однажды на базу пришла какая-то бабища, и меня вызвали к директору.
— Ты член партии?
— Нет.
— Член Общества польско-советской дружбы?
— Нет.
— Член профсоюза?
— Нет.
— Будешь рабочим корреспондентом.
Бабища оказалась из «Трибуны люду». У «Трибуны люду» были так называемые корреспонденты на местах, которые писали о трудностях и достижениях своих предприятий. И я стал писать о том, что не хватает запчастей, что машины чересчур долго простаивают, поскольку мало бензонасосов, да и те ручные, а не автоматические, и о всяких подобных вещах. Однажды меня вызвали в редакцию и премировали романом Анатолия Рыбакова «Водители». Этой книги я никогда не забуду.
«Водители» были первым прочитанным мною соцреалистическим произведением; должен признаться, что книжка меня ошеломила. Так и я могу, сказал я себе. И пошло…»
((«Тяжелый песок» вышел через 28 лет...))
Книжка здесь:
http://detectivebooks.ru/book/20239238/?page=1
«Мне никогда не удавалось понять, в чем беда польской литературы. Если рассуждать логически, мало у какого еще народа имеется столько оснований для создания хорошей литературы. У нас есть все: куча бед, политические убийства, вечная оккупация, доносительство, нищета, отчаяние, пьянство — что еще нужно, скажите на милость? В Израиле я жил среди последних подонков, но не встречал таких отчаявшихся, озверевших и несчастных людей, как в Польше.»
(Припомнился почему-то пост:
http://irin-v.livejournal.com/1135738.html
Еще цитата:
«Итак, я ушел с лесозаготовок и вернулся в Варшаву. Поступил грузчиком в «Метробудову»; через некоторое время перешел в отдел снабжения. Работа была — лучше не придумаешь; я просто ходил по городу, по разным конторам, с заявками на запчасти для автомобилей, а мне ставили штамп: «Запчастей не имеется». Потом я отправлялся в так называемый кооперативный сектор — в маленькие ремесленные артели. Единственная разница между государственным и кооперативным сектором заключалась в том, что в государственном ставили штамп «Запчастей не имеется», а в кооперативном — «Запчастей нет». Вот и все. После этого составлялся протокол о необходимости закупок, который подписывали завотделом снабжения, председатель месткома и секретарь партбюро, а также водитель вышедшей из строя машины и завмастерскими. Потом я брал бутылку водки и ехал на другую базу к знакомому кладовщику, который давал мне нужную запчасть. Эту запчасть я сдавал в комиссионный на Хмельной; мой напарник приходил туда через час и ее покупал; потом мы обмывали удачную сделку. Эту систему я изобрел сам: тогда я научился мыслить в категориях драмы.»
..................................
«Однажды на базу пришла какая-то бабища, и меня вызвали к директору.
— Ты член партии?
— Нет.
— Член Общества польско-советской дружбы?
— Нет.
— Член профсоюза?
— Нет.
— Будешь рабочим корреспондентом.
Бабища оказалась из «Трибуны люду». У «Трибуны люду» были так называемые корреспонденты на местах, которые писали о трудностях и достижениях своих предприятий. И я стал писать о том, что не хватает запчастей, что машины чересчур долго простаивают, поскольку мало бензонасосов, да и те ручные, а не автоматические, и о всяких подобных вещах. Однажды меня вызвали в редакцию и премировали романом Анатолия Рыбакова «Водители». Этой книги я никогда не забуду.
«Водители» были первым прочитанным мною соцреалистическим произведением; должен признаться, что книжка меня ошеломила. Так и я могу, сказал я себе. И пошло…»
((«Тяжелый песок» вышел через 28 лет...))
Книжка здесь:
http://detectivebooks.ru/book/20239238/?page=1
там же
Date: 2015-07-16 05:02 pm (UTC)об авторе
Date: 2015-07-16 05:22 pm (UTC)Писатель сильно тосковал по Польше, начал страдать алкоголизмом. Его суждения стали более резкими, а поведение неуравновешенным. В этот период его даже сравнивали с Джеймсом Дином, на которого Хласко был немного похож внешне. Хласко жил во Франции, Италии, Швейцарии, ФРГ, Израиле, США.
В 1960 году женился на немецкой киноактрисе Соне Циман, исполнившей одну из двух главных ролей в фильме Александра Форда «Восьмой день недели (нем.)русск.», снятом по сценарию Хласко.
В 1964 году писатель дважды[источник не указан 1861 день] покушался на самоубийство. Не раз конфликтовал с полицией, многократно помещался в психиатрические клиники. В 1966 году супруги Хласко и Циман разошлись.
В декабре 1968 года в Лос-Анжелесе, провожая находящегося в состоянии алкогольного опьянения известного композитора Кшиштофа Комеду, допустил его падение (столкнул?) со склона, из-за чего Комеда получил гематому, впал в кому и вскоре, несмотря на сделанную операцию, скончался.
Хласко покончил с собой в гостиничном номере, приняв большую дозу снотворного и алкоголя. В 1975 его прах был перевезен в Варшаву и захоронен на кладбище Повонзки. В Польше книги Хласко снова стали публиковать с 1983 года."
no subject
Date: 2015-07-16 05:35 pm (UTC)алкогольные депрессии на хмурых балтийских пейзажах:)
Date: 2015-07-16 06:13 pm (UTC)"За несколько дней до вторжения фашистских войск в Польшу уехал в Аргентину. Работал в Буэнос-Айресе банковским служащим."
А вообще, есть писатели спокойные как...эээ Жюль Верн (?), и дерганные как Сухово- Кобылин или нежно-буйный С.Есенин....
"Много путешествовал и во время пребывания в Париже свёл роковое для него знакомство с Луизой Симон-Деманш, ставшей его любовницей. Он несчастным стечением обстоятельств был вовлечён в дело об убийстве Деманш, семь лет находился под следствием и судом, дважды арестовывался. Корыстолюбие судебных и полицейских властей, почуявших, что тут можно хорошо поживиться, привело к тому, что и сам Сухово-Кобылин, и пятеро его крепостных, у которых пыткою вырвали сознание в мнимом совершении преступления, были близки к каторге[источник не указан 778 дней]. Только отсутствие каких-либо доказательств, огромные связи и огромные деньги освободили молодого помещика и его слуг от незаслуженного наказания[источник не указан 778 дней]. «Не будь у меня связей да денег, давно бы я гнил где-нибудь в Сибири», — уже по закрытии дела говорил Сухово-Кобылин. Светская молва продолжала, однако, приписывать ему преступление.
Сидя в тюрьме, он от скуки и чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей создал свою первую и самую популярную пьесу. «Свадьба Кречинского», написанная в 1850—1854 годах, возбудила всеобщий восторг при чтении в московских литературных кружках,"
Какие приятные тюрьмы ранее были....
no subject
Date: 2015-07-16 05:35 pm (UTC)там же
Date: 2015-07-16 06:15 pm (UTC)— Ну и что? — спросили мы.
— Пришлось дать ему пять лет, — сказал Ружанский. — Он был майором службы госбезопасности и не имел права на допросе бить человека. Но я не это хотел вам сказать. Знаете, сколько получил саботажник? Два года. Деревенский недоумок толком не понимал, что делает, и суд учел разные смягчающие обстоятельства. А по отношению к сотруднику аппарата, который, будучи призван защищать конституцию, сам ее нарушает, ни о каких смягчающих обстоятельствах не могло быть и речи. Вот это — революция."
no subject
Date: 2015-07-16 06:27 pm (UTC)Помню, лет 15 назад перечитала почти всего Тадеуша Конвицкого.
всего Тадеуша Конвицкого.
Date: 2015-07-16 06:51 pm (UTC)"С начала 50-х годов начал писать романы, соответствующие требованиям т. н. социалистического реализма. В 1952 году стал членом Польской объединённой рабочей партии. С радостью принял Хрущёвскую оттепель и новую свободу творчества.
Благодаря близким контактам со средой работников кинематографии начал создавать сценарии и даже начал ставить собственные фильмы. Свой кинофильм «Последний день лета» он снял при минимальных средствах с участием только двух актёров.
Он был разочарован крушением надежд на творческую свободу, был исключён из Польской объединённой рабочей партии за протест против исключения профессора Лешека Колаковского из партии.
С 1976 года начал издавать свои произведения в подпольных издательствах или за рубежом."
no subject
Date: 2015-07-16 07:37 pm (UTC)Вот кого надо читать.
Date: 2015-07-17 10:40 am (UTC)"Покончил жизнь самоубийством, основной причиной чего явились сильнейшие, изнуряющие головные боли, которыми Ян Потоцкий страдал на протяжении многих лет. 20 ноября 1815 года, находясь в своём имении, он призвал своего капеллана и велел ему благословить серебряный шарик, предварительно снятый с крышки сахарницы, после чего, удалившись в кабинет своей библиотеки, он вложил шарик в ствол пистолета и выстрелил себе в висок.
Есть и другая версия самоубийства: 20 ноября 1815 года в Уладовке, что около Винницы, он выстрелил себе в рот серебряной пулей, которую вытачивал год за годом из отломанной от сахарницы ручки. Это произошло после Венского конгресса, окончательно закрепившего Польшу за Россией."